Приручить дикого зверя

***

      Нацу максимально сосредоточенно и внимательно следил за каждым движением тонких женских рук: они что-то старательно чистили, резали, кромсали и перемешивали. Он пытался упрятать глубоко внутрь себя это настойчивое любопытство, но все же не мог оторвать глаз от занятой каким-то странным делом Люси. Когда он прилетел со всем тем, что она его попросила, девушка почти сразу же принялась организовывать на их привычной полянке для обеда настоящую полевую кухню. С его помощью навесила над костром котелок, который в скором времени стал бурчать и кипеть. Дракон даже почти без сомнения смог вручить ей нож, который когда-то давно обменял у одного гоблина-торговца на пару своих выпавших клыков (у драконов каждые полгода меняются зубы, и для многих эта часть их тела может иметь не хилую цену, и многие драконы быстро воспользовались подобным. Они знали, что магии в этих отмерших клыках нет, но наивные существа по прежнему верили в подобные глупости). Хоть и без сомнения, однако все-таки немного настороженно приглядывал за человечишкой, чтобы та вдруг себя не повредила.       Он интересовался у нее: что же такое она задумала? Люси кротко улыбалась, так толком и не говоря что именно затеяла. Хищник мог прямо потребовать объяснений, но от чего-то не стал, а просто молча ждал что получиться к итогу.       Дело близилось к вечеру.       Однажды у Люси уже был опыт в готовке на природе, когда почти нет нормальных условий и все природное окружение — по сути и является самой что ни на есть кухней. Это было пару лет назад, когда она вместе с бабушкой ходили в другую деревню к ее подруге, и им пришлось три дня ночевать в лесу под звездным небом и делать пищу вот так: из того что нашли и готовить на разведенном огне. Это был довольно интересный и запоминающийся опыт.       Однако Люси никогда бы не подумала, что он ей снова пригодиться.       Идея приготовить хищнику сливочно-сырное мясное рагу на огне пришла ей довольно неожиданно. Все-таки Нацу любил мясо, а это блюдо содержит и другие компоненты и девушка немного боялась: а вдруг он такое не ест? А вдруг покажется невкусным? А вдруг он даже пробовать не захочет?.. Она утешала себя тем, что дракон все же ел с ней вместе фрукты, а значит и к овощам может относиться вполне спокойно, так ведь? Хотя и мясо, конечно, необходимо было добавить. И побольше.       В тайне блондинка надеялась, что это поднимет ему настроение после их тогдашнего не самого приятного разговора. Она немного корила себя за то свое любопытство, не смея ожидать такую тяжелую историю. И все же она все равно не могла сдержать удивление… Брак дракона и человека, очевидно, был редкостью, не считая тех кровавых чудовищных нападений. Как Люси поняла, именно… любовь свела его родителей, а не принуждение или страх. Это было так странно. То, как началось «знакомство» с ее хищником совсем отличалось от этого, хотя, бесспорно, дальнейшие события не были такими же пугающими.       Возможно, у этого даже могло быть будущее.       Тут же покраснев от собственных размышлений, Люси скривила губы и нервно помешивала содержимое в котелке. Запах стоял аппетитный и приятный, от чего засосало под ложечкой, а рот наполнился слюной. Она повернулась назад, туда, где стояли заранее приготовленные глубокие широкие чаши: они очень были похожи на те, из которых она дома ела суп, такие же пузатые и с высокими стенками. И встретилась с пронзительным взглядом зеленых глаз. Нацу сидел на поваленном стволе дерева (последствия грозы), напряженно всматриваясь в каждое ее движение, уперев свои локти в колени и скрестив пальцы рук. Из-за падающего на него рыжего огненного света, на его лице образовались тени, что придавало дракону немного устрашающий вид.       Но Люси почти не испугалась и даже не вздрогнула: она уже привыкла, и, робко улыбнувшись, взяла в руки миску:       — Я думаю уже готово.       Нацу немного оживился и поднял взгляд к булькающему котелку: в сливочного цвета «месиво» погрузился черпак, а после, зачерпнув содержимое, переместил его в миску. Он тут же встрепенулся, когда услышал тихое шипение и как человечишка торопливо отставила наполненную миску на траву, тряся рукой. Тот уже было дернулся, чтобы посмотреть, все ли хорошо с нежной ладонью, но услышав:       — Все в порядке, хе-хе, просто слишком горячее.       Он озадаченно смотрел как девушка наполняет и вторую миску, а потом, аккуратно протягивает одну ему, пока второпях садиться рядом с ним на древесный ствол, при этом положив к себе на колени кусочек ткани. Его брови сдвинулись к центру: почему она села на холодное, да и еще положила себе что-то на колени, а не себе под низ?       Дракон уже собирался возмутиться, но Люси его опередила:       — Фух! Какое же горячее!.. Надо немного подождать чтобы остыло, но я слишком голодна, — глядя на то как она тянет к губам миску, при этом обернув ее стенки тканью (очевидно, чтобы не было так сильно горячо), он озадаченно смотрит на ту же миску но в своих руках. Ему и не заметно, насколько оно было горячим. Тепло в ладони, но не больно. Ему никогда не узнать того, как жар может обжечь. И он не знал, было ли это хорошо.       Люси хрупкая, даже от такого пустяка может обжечься. А его прикосновения? Для нее они тоже слишком горячие? Он не спрашивал ее об этом, но, возможно, так оно и было. Какое-то странное чувство охватило его грудь, закололо, скрутило чем-то немного неприятным: Нацу не хотел, чтобы Люси было так же больно от его прикосновений.       Немного опечаленный голос вывел его из раздумий:       — Тебе не нравится запах?       — Что? О чем ты? — Дракон весь аж выпрямился, ошалело глядя в грустное личико светловолосой, что кивнула подбородком на еду в его руке.       — Ты не хочешь пробовать… Так сильно не нравится запах?       Очевидно, он слишком долго думал, и человечишка решила, будто ему что-то не понравилось. Определенно, запах был для него новым: прежде он улавливал аромат людской еды, но никогда не чувствовал что-то похожее.       В мыслях он еще раз удивился — Люси запомнила его способность все определять по запаху. Что до его избирательности в еде, что и к тому, как пахла сама девушка.       Дракон покачал головой.       — Нет, я… Просто немного задумался. Сейчас. — Он поднес миску к губам, касаясь самого края, залпом вбирая в себе глоток горячей пищи, и тут же слыша женский вскрик:       — Осторожно! Горячо ведь!       Нацу и ухом не повел на опасливый вскрик, набирая полный рот, от чего его щеки забавно раздулись.       Люси напряженно застыла, наблюдая за хищником. Его выражение лица почти не выражало ясных эмоций, и даже по глазам невозможно было понять, что он думает. Он сделал шумный глоток, от чего девушка так же волнительно сглотнула, все еще поглядывая на него, а затем услышала удивленный голос, будто бы дракон и сам не верил в то, что сказал:       — Вкусно…       Только Люси собиралась облегченно выдохнуть и улыбнуться, как мужчина опрокинул миску и в несколько глотков осушил ее.       Блондинка ошалело захлопала глазами.       — Хочу добавки.       Он серьезным стальным взглядом посмотрел на нее, что та аж вздрогнула, не находясь с ответом, не веря в то, что только что увидела. Так, значит, ему понравилось?..       — Д-Да, конечно, сейчас… — Она было потянулась встать с места, откладывая в сторону свою порцию, как Нацу тут же опередил ее.       — Я сам. Слишком горячо для тебя.       Девушка пораженно смотрела, как хищник накладывает себе почти полную миску, садится рядом с ней, а затем быстро смалывает все подчистую, довольно облизывая перемазанные губы. Розоволосый осушил таким образом миски 3 или 4, и она искренне была удивлена такому большому аппетиту. Нацу ел много, но никогда она не видела прям такого сильного энтузиазма к поглощению пищи.       Неожиданно ее губы сами по себе разъехались в радостной улыбке, смотря на то, с каким аппетитом ест дракон. Это не было чем-то сверх-удивительным — приготовить для кого-то — но почему то ее душа затрепетала от счастья видя его таким.       Люси предпочла больше не пялиться на него вот так, в открытую, и лишь искоса наблюдала, пряча улыбку за краем миски, которую пригубила.       На вкус действительно было хорошо, приятно и почти также, как готовила она прежде. Значит и с ингредиентами, и со всеми составляющими блюда все было в порядке, а это значило, что дракон ее не обманывает и раз нравилось ей, (Люси не считала себя привередливой, но все же была относительно избирательна в пище) то и ему вполне должно быть сносно.       Когда же ужин был закончен, Нацу сыто гладил себя по животу, опираясь рукой немного назад, тяжело дыша — видно, что немного переел. Но он нисколько не чувствовал себя плохо, наоборот, казалось, что его желудок пел и танцевал, не против закинуть в себя еще пару порций. Но кое-что его останавливало. Дракон подозрительно перевел взгляд на Люси, что спокойно сложила грязные миски одну в другую и сидела рядом: она съела всего две порции, и ему подумалось, что если он съест больше, то ей совсем ничего не останется. Так было делать нельзя. Его самка должна хорошо кушать.       Немного подумав, розоволосый молча встал и направился к лежащей на земле рядом с костром сумке.       Люси озадаченно провела его взглядом.       — Что-то случилось? — Тихо спросила она, и его чуткий слух уловил немного волнующиеся нотки.       Из-за его крыльев и широкой спины блондинка не могла толком разглядеть, что за телодвижения совершает хищник. Вдруг она услышала звук льющейся жидкости. А после дракон обернулся с двумя глиняными стаканами в руках.       — Вот.       Он протянул ей один и снова сел рядом, тут же делая глоток, смотря на огонь.       Люси озадаченно повертела стакан у себя в руках, пытаясь рассмотреть находившуюся в нем жидкость, но по цвету было сложно определить содержимое — свет костра искажал цвета, делая их немного другими. Она попыталась понюхать, и удивленно приподняла брови: пахло чем-то сладким и одновременно очень свежим.       — Это сок из ягод.       Она встрепенулась от его голоса, вопросительно смотря на розоволосого. Тот все также не встречался с ней взглядом, но, очевидно, как то уловил, что она не торопилась это пить, пока не понимала, что это.       — Решил прихватить со всеми теми продуктами. Вдруг понравится.       Он говорил как всегда спокойно, без каких-то лишних эмоций, и Люси начинала думать, что привыкает к этому. Со стороны можно было думать, что он полностью безэмоционален, но, блондинка понимала, что он просто не знал и не умел выражать чувства по другому.       Сделав глоток, девушка удовлетворенно прикрыла глаза, довольно промычав. Сладкая смесь самых различных ягод, которые она пробовала, и, возможно, даже тех, которые она никогда не видела, смешались на ее языке, даря неописуемый кисло-сладкий нежный вкус.       — Вкусно, — тихо протянула она и услышала странный смешок со стороны. Переведя взгляд вновь на дракона, ей показалось, будто на его губах была еле заметная полуулыбка. Но она будто пропала, когда Нацу сделал новый глоток и вдруг отставил пустой стакан в сторону, слегка скривившись.       — Слишком сладкий.       Люси только было собиралась задать ему вопрос, как он ее снова огорошил:       — Будешь еще?       — А… Эм… Нет, спасибо, но мне хватит. — Она неловко улыбнулась, от чего-то вдруг раскрасневшись. Мужчина пожал плечами и снова уставился на огонь. У нее вдруг закралось странное подозрение… Может, он хотел, чтобы она попробовала еще? Может, поэтому сам больше не захотел пить? Кареглазка помнила, что вкус тех плодов что они ели, ему нравился, и по сладости они не уступали этому соку, но почему вдруг этот ему показался таким уж сладким? Так странно.       Неужто некая драконья забота?       Щеки вдруг снова запылали. Жарко так, что можно было почти физически ощутить румянец на своем лице. Пульс немного ускорился, а ладони вспотели. Ее продолжали одолевать эти странные чувства, как бы она не старалась с ними бороться. Чтобы не думала, как бы не пыталась одуматься от всего того, что она затеяла, но просто… не могла больше удерживать это глубоко в себе. Нацу никогда не держал себя руках (как думалось ей), так, почему же, она не может сделать подобного?       Нервно допив остатки сока и отставив в сторону пустующий стакан, Люси, в попытках успокоить внутреннюю нервозность, сжала в пальцах ткань платья, смотря на то, как от сжатия ткань собралась в складки.       Она не знала, с чего должна была начать. Стоило ей сначала его спросить? А может, просто, без слов, попробовать к нему приблизиться? Или вообще этого делать не стоит? Как же поступить? Голову рвало от самых различных мыслей, от чего бедные женские нервы совсем не выдерживали и все внутри переворачивалось с ног на голову. От переполнявших эмоций хотелось спрятаться, скрыться, лишь бы не видеть тот самый «предмет» всех ее душевных метаний.       А дракон так и оставался спокойным.       Этому можно было даже позавидовать, почти никогда он не был возмутим или же сильно эмоционален. С его яростью, как уже успела уяснить для себя девушка, ей лучше не стоит больше сталкиваться, намного лучше, когда он был вот таким, как сейчас — тихим, спокойным, задумчиво-серьезным.       Какое-то время они сидели в вечерней природной тишине: не было лишних звуков, лишь шум ветра, шелест деревьев, плеск водопада вдали, и треск хвороста в костре, что от волнения стал казаться чуть громче положенного.       Ну, что ж, была не была.       Задержав дыхание, Люси тихо, бочком, стала осторожно двигаться чуть в бок, в ту сторону, где сидел хищник. Она старалась продвигаться осторожно, почти бесшумно, и когда фактически соприкоснулась своим бедром с чужим, то почувствовала, как дракон повернул голову к ней: в его глазах читался немой вопрос.       Сердце будто упало вниз, транзитом проделав путь к пяткам, застряв неприятным комком нервов внизу живота. Ах! Что же делать? Конечно, его инстинкты во много раз превышают простые, человеческие, к нему невозможно было подкрасться и застать врасплох!.. Чего она могла ожидать, кроме как того, чтобы быть пойманной вот так, почти с самого начала ее плана.       Надо было придумать, как выкрутиться, а то как-то слишком подозрительно он смотрел на нее своими хищными зелеными глазами.       — Мне просто… холодно немного, — неоднозначно пробурчала она, спешно отводя взгляд от драконьего лица, старательно изучая вон ту травинку, пытаясь не обращать внимание на то, как сердце уже стучало в ушах, — вот и решила… придвинуться поближе…       Она слышала неловкость в своем неуверенном голосе, от чего хотелось со стыда сгореть!.. Это звучало совсем неубедительно!       Но, к ее большому удивлению, розоволосый лишь хмыкнул, дернув плечом, и в следующий миг она ощутила, как со спины к ней что-то прижалось, такое теплое и уже знакомое: он обнял ее своим крылом.       — Так теплее? — Тихо спросил он, все еще смотря на нее.       От неловкости и других, более нежных и теплых чувств, горло сжалось, и все что она смогла сделать — это порывисто кивнуть, робея от встречи взглядами и заливаясь краской.       Нацу еще пару секунд смерил девушку неким странным взглядом, но после вновь уставился на огонь, пытаясь не думать о том, как одуряюще пахнет его самка, ведь теперь, когда она была так близко, запах ее плоти долетал до его чувствительного носа без всяких преград, став сильнее, от чего голову начали заполнять знакомые похотливые желания. Ему нельзя этого делать с ней (пока не разрешит), но думать об этом ему никто запретить не может.       А Люси все также тонула в своем смущении, даже уже ни одной дурацкой мысли в голове не осталось, кроме как неловкости и странного желания приблизиться к дракону еще ближе чем есть сейчас. Пальцы на руках почти физически вибрировали, чтобы дотронуться до тех алых чешуек, что украшали его тело. Она трогала их и прежде, но это было не по желанию, а просто необходимость. Карие глаза осторожно, будто вот-вот поймают, смотрели на хищный профиль: острый нос, скулы, покрытые россыпью этих самых чешуек; смуглая шея, где редко двигался кадык, когда мужчина сглатывал слюну; плечи, что уже были более плотно покрыта алой чешуйчатой кожей. Она прикасалась к ним прежде, но, почему-то, никак не могла вспомнить, как же это правильно ощущалось на ладонях?       Перебарывая себя, поддаваясь своему внутреннему любопытству, Люси все же медленно протянула руку вперед, бережно, едва ощутимо касаясь мужского предплечья. Она несмело подняла взгляд вверх, видя уже в который раз вопрос в зеленых глазах. И решила, что хватит робеть, пора было делать хоть что-то.       — Мне было интересно, какая твоя чешуя на ощупь, — тихо оправдала свои действия Люси, не отводя глаз: ох, сколько же усилий это стоило! Но она похвалила себя, что выстояла, а не вновь засмущалась. Разница в их росте ощущалась даже сидя, девушке по прежнему пришлось поднимать голову слегка вверх, так как она макушкой, даже когда он сидел, доставала ему лишь до плеча.       Нацу ничего не сказал: ни протеста, ни согласия. Лишь все также сидел неподвижно, ощущая робкие касания на своей руке. Ему стоило огромной выдержки, чтобы не вздрогнуть, когда она нежно и аккуратно гладила чешуйки: то против их роста, слегка хихикая, так как роговые пластинки вставали дыбом и щекотали подушечки женских пальцев, то наоборот, приглаживая по несколько раз, получая гладкую алую мозаику на его коже, и карие глаза с почти детским восторгом наблюдали за такими нехитрыми действиями.       А сам дракон просто таял от ее близости.       Одно дело это прижиматься к ней своим крылом — уже приятно — но ощущать ее ответные касания, как она сама к нему приблизилась — было чем-то невероятным. Это чувство бурей эмоций отразились в его душе: захотелось подхватить ее на руки и взлететь высоко-высоко; громко зарычать; выпустить все скопившееся внутри пламя!..       Но Нацу продолжал сидеть, не смея шелохнуться. Как же сильно он боялся спугнуть этот момент. Казалось, что даже его дыхание может напугать человечишку, поэтому он старался дышать почти с осторожностью, от чего вскоре слегка повело голову из-за недостатка кислорода. Однако на это было глубоко плевать.       Люси к нему прикоснулась.       Его хоть сейчас ударь молнией — и с места не сдвинется.       А Люси, увлеченная своими действиями, совершенно не чувствовала внутренний раздрай в душе хищника: ей было так интересно и любопытно наблюдать за своими действиями и ощущениями, совершенно не боясь опасного зверя перед собой. Она уловила, как он дышал чуть ли не через раз, что невольно заставляло задуматься: может, ему неприятно? Но, стоило поднять глаза вверх, в след за скользящей по крепкому плечу рукой, как все сомнения пропали: не может тот, кому было неприятно, смотреть так томно, спокойно, с затаенной в самой глубине страстью.       От встречи их взглядов лицо повторно обдало жаром, и Люси, несмело протянула ладонь к его лицу, робким шепотом пролепетав:       — Можно?..       Тихий выдох вырвался из неё сам по себе, стоило увидеть его уверенный быстрый кивок.       Значит… пока она все делала правильно.       Чешуя на его лице оказалась гораздо нежнее, чем на других участках тела: более гибкая, гладкая, податливая. В голову пришла забавная мысль, что это было немного похоже на веснушки, хотя на носу не было никаких алых вкраплений. Ее пальцы гладили осторожно, почти невесомо, изучающе.       Все внутри прошибло мощным природным током, когда ее ладонь так резко и крепко прижали к горячей шершавой щеке.       Она замерла, задержав дыхание.       Зеленые глаза пленили ее в капканы, не давая и малейшей возможности вырваться из них. Нацу показательно потерся о ее ладонь, не сводя прямого взгляда, и девушка не могла унять внутреннюю томную дрожь от этого, чувствуя, как изнутри начинает пылать жаром.       — Люси…       Блондинка вздрогнула от тяжести его голоса, слыша, как он пытается удержать привычные рычащие нотки. Ее же голос был ей совсем не подвластен, она будто боялась, что, издав хоть звук, спугнет этот момент и больше к нему не вернется. Она проделала огромную работу над собой и своими чувствами, отринув страх и доверившись почти также искренне, как и он ей.       И Люси хотела идти дальше, больше не уходя в пучину своих размышлений так глубоко, игнорируя собственные чувства.       Она хотела больше прикасаться к нему.       Не смело, едва ли уверенно, кареглазка, так и не отнимая руки от его лица, приподнялась, на пару мгновений сделавшись выше дракона. Широкий ствол поваленного дерева вполне позволял встать на него коленями и не упасть, что она и сделала, смотря на розоволосого сверху вниз, переместив и вторую руку на его щеку.       Нацу оторопел, смотря перед собой, видя силуэт Люси, что был подсвечен из-за спины горящим костром, что создавало иллюзию, будто она светится. Ее светлые волосы в огненном освещении стали почти такими же — рыже-золотыми — и он никак не мог наглядеться на это зрелище. На ее бледном лице играли тени, но он видел это нежное выражение лица, смешанное со стыдливостью и девичьим смущением. Хотя в самой глубине можно было уловить нечто новое: карие глаза горели некой внутренней решимостью. Но что она под собой таила? Это еще предстояло узнать.       Она перебросила одну ногу через него, от чего край платья задрался вверх, оголяя колено и часть упругого бедра. Теперь, в таком положении, он был на пару сантиметров ниже, но все еще мог вполне спокойно смотреть в ее глаза, не закидывая голову наверх. Хищник старался держать руки при себе, ближе к телу, но когда человечишка прикоснулась к нему, да еще и сейчас почти сидела на нем (она крепко упиралась коленями в древесный ствол, и ее бедра лишь нависли над его, но никак не соприкасались с ним), ему подумалось, что… можно?.. Раз трогает она, то можно и ему, верно?       Люси смотрела так, будто ему было разрешено все.       Он не умел читать мысли, но хотел полностью довериться тому, что ощущает своим обостренным чутьем.       Они смотрели друг другу глаза в глаза, пока его руки уверенно ложились на женскую талию, слегка сжимая пальцами платье — оно уже мешало ему, хотя они еще только начали. Эту внутреннюю порывистость он, наверное, никогда не сможет полностью усмирить в себе. Спокойно, надо быть терпеливым.       Женское тело затрепетало от глубокого удовольствия, когда тепло горячих больших ладоней приятной тяжестью ощутилось на ее талии. Это тепло будто проникало дальше, глубже под кожу, и Люси поняла, что все нутро охватывает приятным чувством возбуждения. И даже почти не было испуга, когда ощутила слишком сильное давление мужских ладоней. Он все еще смотрел ей в глаза, при этом пытаясь с нажимом опустить ее полностью на себя. Ей было немного стыдно вот так, почти вплотную прижаться своим центром к его паху, поэтому она сопротивлялась. Усилий оказалось недостаточно, и вскоре, издав отчаянный полустон, она села вниз, ощущая сквозь ткань пронизывающее звериное тепло.       Люси хотела начать все сама, но, очевидно, дракон никогда не избавится от своего права быть полностью ведущим.       Ее самая интимная часть уже могла прочувствовать полутвердую плоть через преграды их одежд. Значит, все-таки, ему все нравилось. Приятное чувство некой гордости захлестнуло девушку, ведь, ее действия хоть немного, но вызвали чувство чужого возбуждения, что теперь, в данной ситуации, было не пугающим, а… волнительно-желанным.       Она первой прервала зрительный контакт, когда глаза, фактически бесконтрольно, опустились к чужим губам, внимательно всматриваясь: тонкие, сухие, почти такого же цвета как его кожа, разве что чуть темнее. В голове все еще есть воспоминания о том, какие они на вкус, хотя, казалось бы, они не целовались пару дней. Это тоже очень волновало девушку: вечно ненасытный хищник, что мог без предупреждения наброситься на ее губы и терзать их, пока те не распухнут — вдруг и вовсе перестал это делать. По началу это принесло ей некую радость от того, что, наконец-то, оставили в покое от таких смущающих действий. Но постепенно, совсем незаметно, к ней стало приходить чувство некой тоски, по ощущению этих горячих губ на своих. Воспринималось это сперва крайне вздорно, но вскоре томительное желание взяло её разум под свой контроль. Люси не лезла, пока не поняла, что действительно этого хочет.       Наверное, теперь можно закончить этот «перерыв» для ее губ.       Блондинка никогда прежде еще не целовала кого-то первой. Всегда зачинщиком был ее мучитель. Их первый поцелуй был его пробным экспериментом, а потом, когда, очевидно, понравилось — как регулярное требовательное действие.       Теперь и ей захотелось попробовать поцеловать его первой. Сердце уже скакало галопом лишь от мысли, что ей и в самом-то деле хотелось поцеловать хищника. Но она просто попыталась игнорировать бешеный стук сердца, аккуратно приближаясь к чужому лицу.       Она могла прежде спросить разрешения, которое Нацу спросил у нее лишь однажды. Но, ведь, это не их первый поцелуй, значит, она имеет почти такое же право сделать все чего сама пожелает.       Нацу лишь наблюдал. Затаившись, словно в засаде, впав в блаженное оцепенение. Он хотел сделать многое: без промедления повалить ее прямо на траву; сорвать это дурацкое платье; облизывать все ее тело своим языком; вогнать до самого основания возбужденную требующую плоть и двигаться-двигаться-двигаться. Но вместо всего этого он лишь ждал. Выжидал, смотрел, удерживая самого себя, ожидая нужного момента, когда можно будет не сдерживаться. Осталось совсем немного, и он наконец получит то, чего так страстно желал много ночей.       Его сущность охотника выбрала тактику не нападения, а ожидания — это долго, трудно и томительно, особенно для таких нетерпеливых, как он. Но это определенно стоило того, чтобы желанная самка сама шла к нему в лапы прямо сейчас.       Он почти нетерпеливо вздохнул, когда нежные мягкие губы робко прижались к его губам. Человечишка закрыла глаза, возможно, от переизбытка чувств. А он не мог. Едва-ли веря в то, что видит и ощущает прямо сейчас, с замирающим в груди сердцем смотря на трепещущие девичьи ресницы.       Люси старалась сделать поцелуй мягким и аккуратным — как должно было быть с самого начала — нежно прижимаясь своими губами к чужим: сухим и горячим. И от ощущения этих горячих губ на своих, странные теплые пульсации стали распространяться по всему телу, особой энергией скапливаясь в районе лона. Остро захотелось эти губы увлажнить, и тело, без полного дозволения разума, слегка раскрыло рот, выпуская влажный язык наружу.       Женский слух уловил тихий гортанный стон, и хватка на ее талии усилилась: ее еще плотнее придавили к крепкой грудной клетке, а ее нежный язык встретился с горячим влажным куском плоти. Их языки завертелись друг с другом, постепенно теряя нежность и прежнюю аккуратность поцелуя, превращая все это в мокрое развратное месиво. Вкус слюны казался пресно-сладким, из-за остатков выпитого ранее сока, и Люси сама тихонько промычала от того, как сильно ей нравилось чувствовать его снова после этого перерыва. Она ощущала, как дракон уже пытался доминировать над ее ртом, толкаясь влажными мышцами вглубь, бесконечно сминая ее язык своим: то прокручиваясь, то поглаживая, то посасывая. Ей хотелось дрожать, когда она ощущала краем языка острые клыки в его рту: с ними надо быть осторожной, чтобы не пораниться.       Но Нацу не даст ей пораниться.       Поцелуй хоть и перестал быть совсем невинным, но розоволосый старался держать хотя бы самого себя под контролем. Кусать — очень хочется, но пока нельзя. Облизывать — рано, может напугать. Только и остается, что целовать да ластиться, хотя, возможно, это ему так казалось.       Разница между тем как целовал он ее раньше, и что было сейчас — кардинально разная. Люси и до этого считала его поцелуи очень страстными и интенсивными, но теперь… Это казалось настоящей атакой. Его губы двигались агрессивно, вынуждая ее подчиняться, потому что она никак не могла сравняться с ним по силе. Его язык интенсивно и почти яростно толкался внутри ее рта, и даже было ощущение, что за один поцелуй он хотел поглотить ее целиком и полностью.       Дыхание ускорялось, но прерываться и отстраняться совсем не было желания. Она также сильно обнимала его за шею, как и он страстно прижимал ее тело к себе. Люси заскулила, немного приоткрыв глаза, когда поняла, что он гладит ее язык без оков рта, чисто снаружи, от чего сделалось стыдно, ведь было ощущение, что весь окружающий мир смотрел на то бесстыдство, которое они творили.       От бушевавших внутри чувств Люси и отстранилась, дабы хоть немного прийти в себя.       Шумно дыша, она опиралась ладонями о крепкие плечи, чувствуя, насколько сильно горят щеки: казалось, еще мгновение — и они накалятся до красна, как металл в огне.       — Ты впервые сделала это сама. — Его голос хрипел, а глаза хищно блестели в свете костра. Он не дышал так часто как она, но все же было видно, что дыхание немного участилось, и он громко втягивал воздух через ноздри, ожидая реакции Люси.       Но она лишь засмущалась сильнее, став совсем пунцовой, и только кивнула на его слова, пряча глаза. Убегать блондинка не собиралась, но и перебарывать свое стеснение было тем еще испытанием.        Дабы хоть немного успокоиться, она медленно огладили покатые плечи, переключая внимания со своих мыслей на действия, заходя немного за спину, ощущая перекаты сильных упругих мышц, когда его крылья двигались, огибая их обоих с двух сторон, но совсем не сковывая, как бы это было, укутывая он их в кокон — просто он чисто инстинктивно перегородил пути к отступлению и она это почувствовала.       А еще почувствовала, как грубые ладони начинают уверенно-твердо гладить ее стан, скользя вверх и вниз, от ребер к округлым ягодицам, и обратно к уже освоенной территории на талии.       Когда девушка прикрыла глаза, явно довольная его действиями, хищник произнес:       — Я тоже хочу тебя потрогать.       Эти слова почему-то вызвали будоражащий трепет во всем теле, и искры возбуждения, что пронзали мышцы томным вожделением, стали яростно кусать чуткую плоть, заставляя испытывать напряжение, наравне с чистейшей похотью, что вытесняла любые другие чувства.       — Хорошо. — Только и обронила она, хоть и понимала, что это не было вопросом, тут же глубоко вздыхая, почти всхлипывая, когда тяжелые жаркие руки гладили ее ноги от коленей и поднимаясь все выше, жадно сжимая в лапах упругую плоть. Она ощутила особо острый и яркий импульс в самой глубине своего естества, когда он нетерпеливо-грубо сдавил ее ягодицы руками, так сильно прижимая ее к себе, что она немного прокатилась своим чувствительным центром вперед-назад по набухшей твердой плоти.       Люси ловила его дыхание своими губами — так сильно они были близко друг к другу. И лишь застонала, когда между ее губ вновь скользнул влажный язык. Сквозь свое смущение, она пыталась удовлетворить свое желание и потребность, что мучили ее на протяжении этих дней. Именно поэтому, ее бедра, поддаваясь скрытым внутри потаенным желаниям, неуверенно сделали пару поступательных движений вверх и вниз, прямо по твердому бугру в его штанах. Внутренние мышцы глубоко сжались, от этого одновременно знакомого и странного чувства.       Блондинка прекрасно понимала что именно прячется под тёмной тканью, и от чего-то все внутри захлестнуло волнением и некой тревожностью, которую девушка пыталась игнорировать, ведь теперь он ей точно не навредит. Она была почти уверена в этом, хотя, конечно, это все равно не унимало её внутренних подсознательных переживаний.       Краем уха удалось уловить, как розоволосый натужно зашипел от её действий, а сжимающие лапы тисками сдавили талию. Чувствительный… Даже такой, как он, мог ощущать себя таким. Это странным образом повлияло на неё, и Люси ощутила для себя новое, совсем удивительное и потрясающее желание: неожиданно захотелось потрогать эту твёрдую «шишку» пальцами.       Это действительно казалось потрясением.       Он трогал её между ног. Не только пальцами, но и ртом. Это казалось таким неловким и жутко постыдным действием, но все же ей по правде было приятно. Хотя и хотелось отрицать этот факт до последнего. Дракон касался ее так, значит… она тоже имеет права сделать это, причём даже без спроса, как поступал и он.       Но все же, правильно ли это было — прикасаться к кому-то таким постыдным образом? Люси всегда считала, что это неприемлемо в приличном обществе. И все же… Любопытство и некое внутреннее чутье подначивали ее попробовать сделать подобный шаг.       Все еще погруженная в глубокий настойчивый поцелуй, одной рукой она по прежнему продолжала обнимать хищника за шею, пока вторую очень осторожно спускала вниз. Было сложно пробиваться сквозь их плотно прижатые друг к другу тела: вот ее пальцы касаются ключиц, и ниже, чувствуя, как грудные мышцы опадают вверх и вниз от тяжелого дыхания зверя. Ей пришлось немного отодвинуться бедрами назад, когда ее ладонь достигла пресса, и она могла поклясться, что ясно ощутила, как под ее рукой непоколебимый дракон вздрогнул, а ритм их поцелуя сбился, когда его язык ненадолго замер в ее рту.       Люси ощущала, как от трепещущего волнения сердце замерло, а внутренности тревожно сжались. И все же… Шумно втянув воздух через нос, она аккуратно положила руку на внушительную выпуклость.       Ее пальцы будто бы ударило сильной пульсацией.       Девушка в спешке отняла ладонь, чувствуя бешеный ток крови в висках.       Даже через слой одежды ощущался мощный жар этой части тела, а эта твердость и… там будто что-то несильно, совсем слабо, но толкнулось прямиком к ней в руку.       Нацу сам отстранился от ее губ. Он никогда не думал, что прервется от того что ему было слишком приятно. Но ему нужно было не терять контроль. Он уже был близок к тому чтобы снова озвереть.       Близость Люси. Ее запах. Тепло и мягкость ее тела под его ладонями.       Это начинало сводить с ума. Он долго томился в ожидании, а сейчас, когда она сама угодила к нему в лапы — это просто сносило голову. А то, как человечишка его касалась, пускай и совсем робко и невинно, но зато сама, без его принуждения…       …Это было выше его сил.       — Еще, Люси. — Он готов был молить о большем, хотя это совсем не было в его природе. Он прижался носом к изгибу ее шеи, и, не сдержавшись, высунул язык, проходясь одной длинной мокрой линией снизу вверх. Вкус ее кожи казался самым сладким угощением. Обычный человек никогда бы не прочувствовал все то, что ощущает дракон. Ее вкус и запах были особенными. Неповторимыми. Принадлежащими лишь ему одному.       Нацу улавливал, как по бледной коже рассыпались мурашки от его действий и она тихонько поскуливала — ей понравилось. Он облизывал нежно, наслаждаясь этим, следя за ее реакцией своим обострившимся чутьем, так как глаза от блаженства затуманились.       И взрыкнул, когда снова ощутил маленькую ручку на своем члене.       Тепло ее ладони проникало под ткань, что создавало еще больше приятных, и одновременно томительных ощущений. Нужно избавиться от всего лишнего.       — Потрогай напрямую.       Дракон не знал, как именно слышался его голос, но был уверен, что звучало это немного доминирующе. Он не мог иначе: голосовые связки сдавило готовым вырваться наружу рычанием, но он пытался говорить мягче, хотя тяжесть его голоса даже ему показалась немного пугающей.       — К-Как? — Оторопело спросила Люси, голос которой от смущения напоминал мяуканье котенка. Ее начинало маленько потряхивать от переизбытка эмоций. Пальцы похолодели, а вот голова и все внутри, наоборот, пульсировали жаром.       Хищник тяжело вобрал в легкие воздух, а после, прижав одной рукой ее к себе поближе, второй потянулся к поясу штанов, стягивая их немного вниз, насколько это было необходимо.       Карие глаза пораженно расширились.       Она видела это раньше. И даже чувствовала в себе. Но почему то каждый раз, когда он представал перед ней напрямую, она чисто физически не могла заставить себя посмотреть. Ей было и жутко, и стыдно, неловко и смущающе, даже противно в самом начале. Сейчас же она ощущала некую неловкость от того, что лицом к лицу столкнулась с интимной частью другого человека. Это было странно предвкушающе-волнующее чувство.       Драконья плоть победоносно стояла, смотря розовой, казавшейся немного опухшей, головкой прямо вверх. От тока крови член почти незаметно глазу подрагивал, а на стволе кое-где выступали выпуклые венки. На лобке было пару розовых завитков, что лишь подтверждало, что малиновые яркие волосы на его голове были самыми настоящими. Это даже могло быть забавным. Но Люси лишь тяжело сглотнула вязкую слюну, что неохотно стекла по пересохшему горлу, от чего та чуть не закашлялась.       Ей с трудом верилось в то, что она когда либо принимала подобного размера «штуковину» внутри себя.       Блондинка не видела прежде обнаженных мужчин, поэтому и сравнивать увиденное ей было не с чем. Так вот почему… в первый раз было так больно: слишком значительно несоответствие ее размеров с ним. Даже в последующие разы было по-прежнему тяжело принимать его внутрь. Конечно, постепенно, ее тело начинало ослабевать и проникновения становились практически свободными и заставляли чувствовать себя очень приятно. От воспоминания того сжимающего пульсирующего чувства, внутренние мышцы ее лона как-то страдальчески сократились, от этих единовременно приятно-неприятных моментов.       Низ ее живота по-прежнему наполнялся сладкой тяжестью, которая преследовала ее вот уже несколько дней, а теперь это чувство приобрело более острый и почти болезненный окрас.       — Вот так.       Заплутав в своих мыслях, Люси чуть не потеряла связующую нить их разговора, по-прежнему немного пораженная таким стремительным изменением событий и представшим перед ее взором зрелищем. Она едва не поперхнулась, когда посмотрела в зелёные глаза, видя, насколько возбужденно-расширенным стал звериный зрачок, настолько, что в самой глубине она могла разглядеть свое отражение.       Сейчас дракон действительно видел только её и ничего больше.       Блондинка прикусила губу, ощущая, как тревожно тянутся струны её нервов: сколько усилий ей стоило не сгореть от стыда прямо сейчас, при этом не удариться в почти детскую панику. Она волновалась. Очень. Боялась сделать лишнее движение, дотронуться как-то не так.       Ей оставалось только довериться внутреннему чутью.       Бледные тонкие пальцы мягко описали круг по горячему стволу, а после тронули головку, ощущая подушечками капли склизкого предэякулята. Женский слух уловил сдавленное шипение, тихий взрык сквозь острые зубы. Девушка не отводила взгляда от его лица, внимательно следя за любой реакцией: вот глаза прикрылись, когда её ладонь пробно попробовала обхватить твёрдую плоть — пальцы едва-едва смыкались, оставляя между собой пару сантиметров: слишком толстый; она охватила и попыталась как-то непонятно то ли погладить, то ли открутить его, от чего дракон тут же гневно зашипел, впиваясь пальцами в её ягодицы.       — Осторожнее… — Полурычание-полухриплый выдох.       — О-Ой!..       Люси негромко вскрикнула: она было хотела отдернуть руку, но розоволосый, лишь почуяв её движения, прижался к ней крепче, вдавив её своими руками в себя.       — Не останавливайся.       Кареглазка робко посмотрела на дракона: тот выглядел крайне серьёзным, хотя был прилично возбужден, тяжело дыша и нервно сжимая челюсти.       Люси совсем не понимала, что должна была делать. Рука так и застыла на драконьей плоти, ощущая ладонью ритмичную пульсацию и сильный жар упругой кожи. Голова уже плыла от переизбытка эмоций, а все её естество будто пылало алым пламенем. В сознание врезалось воспоминание о их предыдущем «спаривании». Когда хищник уже был непосредственно в ней, то он старался двигаться, почти никогда не сбиваясь с ритма и не останавливаясь. Вперёд-назад, вперёд-назад. Может, и здесь стоит воспроизвести подобные движения?..       Перестав томить Нацу ожиданием, блондинка пробно осуществила первое движение: от самого основания члена и до головки, она провела полусомкнутыми пальцами, поглаживая твёрдую плоть вверх и вниз. Движения были медленными и осторожными, будто бы она прощупывала, что было можно делать, а что нет, и как это ощущалось в принципе для него. Она больше не слышала этого рассерженно-недовольного шипения; вместо этого лицо обжигало чужое сорвавшееся дыхание, в котором, едва заметно, можно было расслышать гортанные полустоны.       Ему определённо было приятно.       Люси ощутила тепло своих щёк, уже не только от смущения, но и странного волнения: куда же они смогут зайти дальше? Что их может ждать?       Мышцы на её руке с непривычки начали быстро уставать, посылая в мозг сигнал о чрезмерном ноющем напряжении. Но она не останавливалась. Просто игнорировала данный факт и во все глаза смотрела на хищное лицо: между бровей залегла напряжённая складка, веки дрожали, а губы то сжимались, то размыкались в удовольствии. На это почему-то было так завораживающе смотреть.       А Нацу горел. Горел в своём же огне и забывал все на свете, окружённый лишь своей человечишкой: её запахом, голосом, прикосновениями. Он не знал, что есть что-то такое же приятное, как просто ощущение маленькой ласкающей ладошки на его члене. Конечно, это не сравнится с мягкостью и теснотой её лона, но, как некий аперитив перед основным «блюдом», более чем пришлось ему по вкусу. Вот только кое что все же немного мешало и не давало уйти в нирвану с головой — не было нужного трения.       Её ладонь была мягкой и нежной, даже немного вспотевшей, но она ощущалась немного сухой, особенно когда терла его вот так: медленно, но тщательно, с лёгким нажимом двигаясь вверх-вниз. Это ощущалось крайне приятно, от чего позвоночник пронзало искрами удовольствия, что знакомой пульсацией отзывалось у него внутри. Но все же что-то было не так. И он решил это исправить.       — Дай мне свою… Кххх… Руку…       Контролировать голос было адски тяжело, но он все же постарался, чтобы дать своим мыслям более менее понятное звучание, а не снова начать рычать. Он почти взвыл, когда почувствовал, как женская ручка остановилась, перестав совершать поступательные движения. И пускай он снова хотел, чтобы она продолжила, надо было все же кое что исправить.       Люси, из-за шума в голове, почти не сразу поняла, что от неё просят: настолько сильна она была увлечена тем, что делала. И когда она вопросительно посмотрела на дракона, то с замиранием сердца проследила за тем как он сглотнул: карие глаза неотрывно следили за движением кадыка. В голове была абсолютная блаженная пустота. Лишь желания и инстинкты царствовали внутри неё. И она, отдаваясь на их волю, коснулась губами манящего местечка, слыша, как Нацу буквально захлебнулся в собственном вдохе.       Его никогда не целовали в шею.       Дракон закатил глаза, а его хвост, что до этого более менее расслабленно вился за его спиной, весь вытянулся в струнку и задрожал.        Боже правый, как хорошо это чувствовалось!.. Мягкие губы и язык на его коже ощущались так до одури приятно, что розоволосый всерьёз начал думать о том, что скоро свихнется.       Ему срочно надо было что-то сделать.       Титаническими усилиями он заставил себя слегка отстранить девушку, что посмотрела на него туманными карими глазами, совсем недоумевая: почему же её прервали. Но Нацу молча потянулся к её запястью, сжал его немного грубо, потому что и так держался на последнем издыхании своей выдержки, и поднёс ласкавшую ранее руку к своему лицу.       Проникновенно глядя в её глаза, он облизнул плоским языком всю площадь её ладони.       Всё внутри Люси застыло в блаженном оцепенении.       Ощущение горячего влажного языка на этом участке коже казалось чем-то особенно волнительным и будоражаще приятным. Все тело отзывалось сладостной дрожью от щекочущих мокрых скольжений: он смачивал своей слюной её пальцы и ладонь… Но… Зачем?..       Вопрос отпал сам собой, когда зверь закончил и практически нетерпеливо вернул её руку снова на свой пах, прижимая к своей плоти сильнее чем было ранее, буквально надавливая своей ладонью поверх её, будто усиливая трение и давление.       — Так приятнее. — Сказал он голосом, что был пронизан возбуждением, от чего по спине поползли мурашки. Она все ещё пребывала в неком застывшем состоянии, но очнулась, когда её рукой начали двигать самостоятельно, а будоражущий голос вновь зазвучал: — Продолжай, Люси… Гххх… Сожми сильнее…       Она будто бы впала в транс. В гипноз, что держал её тело и не позволял освободиться. Ладонь снова заскользила по члену, на этот раз ощущалось гораздо… влажнее? Трение было более мягким и гладким, а со стороны можно было слышать лёгкие чавкающие звуки.       Дракон вдруг застонал чуть громче, порывисто обнимая её и утыкаясь лицом в ложбинку между грудей.       Горячие тяжёлые ладони теперь скользили под подолом её платья, гладя обнажённые бёдра, прокрадываясь выше и стискивая в пальцах ягодицы. Она все продолжала наглаживать член рукой, при этом тихо постанывая от сжимающе-давяще-гладящих рук. У неё на платье было некое сужение в районе талии, что придавало ему более женственную форму и по которому можно было действительно сказать, что это было женской одеждой. Когда шершавые лапы пытались пробраться выше, все ещё находясь под тканью, это самое сужение блокировало путь дальше, и стоило лишь приложить больше усилий — начинался треск натянувшихся нитей, от чего дракон яростно взрыкнул, чем немного напугал девушку. Однако она успокоилась, когда бродячие ладони выбрались из-под платья, перемещаясь на её рёбра, сдавливая хрупкий стан, проникая жаром сквозь ткань.       Драконьи лапы пробирались все выше, и Люси странно вздрогнула внутри, когда ощутила прикосновение к своей груди: это было пробное касание снизу, и по бокам, а потом…       — Ах!..       Он обеими руками сжал её груди, буквально прижимая их друг другу и немного сплющивая. Все ещё ласкавшая возбужденный ствол нежная ручка, дрогнула, остановившись, а её промежность будто бы опалило огнём. Но розоволосый уже не обращал на это внимание: теперь ему надо было заняться ей и её телом, так как сам он уже получил часть своего наслаждения.       Ткань платья мешала прочувствовать все целиком, но все же ощущать приятную тяжесть женской груди в своих ладонях было некой гранью его блаженства. Но этого было очень мало. Нужно больше. Он все ещё утыкался лицом в её грудь, при этом сжимая два полушария руками так, что он будто тонул в этих мягких вершинах, во всю мощь легких втягивая её запах. Центром своей ладони он ощутил упирающийся твёрдый камешек, и когда немного сдвинул руки к низу, от чего тяжёлые груди немного приподнялись, его острому взгляду предстали набухшие соски, спрятанные под платьем, но при этом полностью видимые: над ними ткань немного нятянулась, обозначив расположение манивших его вершин.       Люси вся вспыхнула, встрепенувшись в чужих руках, вцепившись пальцами в густые малиновый волосы на загривке, когда Нацу, совсем не церемонясь, накрыл жарким влажным ртом возбужденный сосок через ткань. На коже тут же вместе с почти горячим теплом стала ощущаться некая сырость. Девушка застонала, тут же пряча новые стоны, закрыв рот дрожащей ладошкой, зажмурившись от приятных ощущений: мокрый язык ласкал её сосок, самым кончиком обвивая его, а после поглаживая быстрыми движениями; его рот вновь полностью проглотил сосок через ткань, и она ощущала тяжёлые сосущие движения на своей груди, от чего между бёдер все сильно запульсировала, ещё сильнее, чем было прежде.       — Боже… Мммммм… Аххх…       Она не смогла удержать голос, потому что уже физически не было сил терпеть: ещё чуть-чуть и она, от жара и нахлынувшей страсти, потеряет сознание. Почти также, как это случилось с ней тогда, в горячем источнике. Тогда тоже было невыносимо терпеть эти приятные касания, что заставляли все внутри переворачиваться.       Неожиданно она ощутила странное натяжение её платья в районе талии: ткань натянулась так сильно, что неприятно стягивала кожу. Посмотрев, она увидела драконью лапу там, пока он все ещё одной придерживал её грудь для своих своеобразных ласк, второй он был готов вот-вот испортить ещё одно платье.       — Н-Нацу, стой…       Люси осторожно попыталась ослабить его пальцы, что сжимали ткань, ощущая, с какой силой они крепко в неё вцепились.       Вдруг ощущение тёплого рта на её груди пропало, и девушка вздрогнула, когда мокрая ткань пропускал сквозь себя холодный воздух, от чего делалось немного неприятно, хотя сосок напрягся ещё больше.       — Сними его, Люси.       Тяжесть его возбужденного грубого голоса новой волной томления отозвалось в её теле, и та всхлипнула.       Но тот продолжил, угрожающе натягивая платье, от чего нити затрещали: кое где, возможно, из-за острых когтей, уже могла быть дырка.       — Сними его или я просто порву эту тряпку.       — Погоди!.. Сейчас, подожди… — Люси торопливо прижала свои ладони к его, чтобы он перестал давить, и это подействовало, но лапы он так и не убрал, все ещё требовательно смотря на неё, совсем не скрывая того, насколько сильно был возбужден.       Она почти не испытала прежней стеснительности, когда схватилась пальцами за вырез платья на груди: он был мягким и податливым, и можно было просто скатать платье вниз по груди, чтобы снять его без лишних телодвижений. Так она и поступила, торопливо выскальзывая из рукавов, и после, оголяя молочную плоть, оставив вырез где-то под грудью. Платье все ещё закрывало стройные бедра, но пока это никого не волновало.       Жар шершавых ладоней совсем по новому ощутился на обнажённой коже, и Люси сладко застонала от этого, тут же напрямую чувствуя влажный рот на своих сосках: он по-очереди целовал то один, то другой, почти голодно набрасываясь на них, сжимая вожделенно своими грубыми руками, развратно полизывая, от чего делалось стыдно и в тоже время хотелось чувствовать это постоянно.       Она запрокинула голову назад, тяжело и шумно выдыхая воздух, при этом прижимая обеими руками розоволосую голову к себе поближе.       Приятно… Приятно-приятно-приятно!..       Как же хорошо!..       Нацу тонул в её вкусе, в её стонах, в её руках. Он хотел, чтобы она отдала ему всю себя, потому что сам был готов, чтобы она забрала его себе, прямо как сейчас, обнимает его, боясь, что он отсранится и удовольствие закончится. Не-е-ет. Теперь она вообще от него никогда не сможет отделаться. Он просто от неё не отлипнет.       Сладко-пресный вкус её кожи был почти всем, что было ему нужно. Ощущать напряжённые камешки её сосков в своём рту — то, о чем он грезил все эти дни. Было ещё много всего того, что он отчаянно хотел сделать, и теперь он точно знал, что обязательно сделает это, ничего не боясь.       Её женские части пульсировали в такт её частому сердцебиению, и каждая новая пульсация была значительно приятнее чем предыдущая. Это можно было сравнить с очень сильным зудом, который так отчаянно хотелось почесать. Влагалище наполнялось кровью, а внутренние стенки сжимались. От этих странных чувств происходили изменения и в самой глубине: она стала чувствовать себя как-то странно-нуждающейся, это было похоже на то, будто бы ей было что-то нужно в этом месте. Блондинка могла предположить, что именно таким образом её тело говорило ей о том, что хочет быть наполненным… Ведь, она уже прекрасно знала, какого это — чувствовать себя такой.       Люси с неким странным трепетом в душе поняла, что внизу она фактически была мокрой. Некое количество её естественной влаги даже ощущалось на внутренней поверхности бёдер. Так, неужели, она была готова к тому, что грядёт дальше?..       Она таяла и трепетала от его ласк, но могло ли это все привести к тому, чтобы и в этот раз было не больно, а… хорошо и приятно?..       Ей хотелось снова ощутить его в себе. Ещё бы недавно, около месяца назад, она бы пришла в ужас от этой мысли: как это?! Желать этого монстра?! А теперь это почему-то не казалось таким странным и болезненно-пугающим…       Вот только… А как перейти к этому?       Дракон был вполне доволен тем, что сосал и облизывал её грудь, изредка переходя на шею, а после вновь спускался обратно. Он гладил руками её ягодицы, сжимая и заставляя опускаться своими бёдрами к его стоящей плоти. И все бы ничего, но платье все ещё частично было на ней, и напрямую она своей промежностью не касалась его, только через ткань.       Она не верила в то, что собиралась сказать или сделать, но больше сдерживаться было не в её силах.       — Н-Нацу, я… — Попытка обратить внимание на себя почти сразу обрела успех, даже несмотря на то, как сильно сел её голос от возбуждения. Нацу открыл до этого довольно сомкнутые веки и посмотрел на неё снизу вверх, все ещё не отрывая свой жадный рот от её груди, абсолютно не стесняясь посасывать покрасневший сосок.       Это зрелище было таким эротичным и развратным, что Люси потеряла дар речи, чувствуя, что будто всю ее облили кипятком с головы до ног. Было совсем не больно, но очень-очень жарко.       — Я… Хочу… Ммм…       Ласкающие действия не прекращались, от чего тело не слушалось и продолжало тонуть в удовольствии, гася зачатки разума. Женские пальцы задрожали, переходя с густых волос на смуглые щеки, поглаживая чешуйки, от чего хищник довольно прикрыл глаза.       Дракон знал, чего она хочет. Знал, но хотел напрямую добиться ее полного согласия. Он хотел взять ее, вонзиться прямо сейчас, завладеть ею и никогда больше не выпускать из своих лап. Чуткий нюх улавливал каждую нотку ее изменившегося запаха, а аромат влажной сущности просто бил его на поражение: так сильно хотелось вновь ощутить вкус мокрых женских складочек, и погрузить язык в самую глубину, как из горшка с медом пробуя всю её внутреннюю сладость. Всего этого хотелось до боли, но он держался из последних сил.       Она должна сказать это. Попросить, потребовать или просто умолять — ему было не важно. Главное — она даст ему понять, что хочет его. Все остальное он сделает сам.       Она уже пыталась что-то сказать своими дрожащими губками, но, отвлекать её своими ласками было очень забавно, а наблюдать за полным блаженства и девичьего удовольствия лицом — особый вид экстаза.       Вот и сейчас он провел витиеватую дорожку мокрым языком вверх, к тонкой шейке, а после зарылся рукой в золотистые волосы на затылке и притянул её лицо к себе поближе, погружаясь языком в нежный ротик, с упоением слушая протяжный женский стон.       Сплетаясь языками, вертясь и толкаясь, дракон отстранился, хитро щуря глаза:       — Что ты хотела, Люси?       Девушка дрожала, а из уголка рта текла струйка слюны, которую тот сразу же слизал, после снова проникновенно глядя на неё.       Тяжело сглотнув, она тихо прошептала, чуть ли не плача от смущения и единовременного желания:       — Х-Хочу тебя внутри…       Вот ведь черт!       Это был удар молнией. Извержение вулкана. Цунами. Настоящий тайфун пронёсся внутри него, однако внешне Нацу только ухмыльнулся: так по-хищному довольно, опасно, не сдержав довольный взрык.       Получилось.       Всё происходящее стало меняться в стремительной прогрессии: Люси едва поспевала за быстрыми, абсолютно нетерпеливыми и несдержанными движениями. Дракон торопливо зарыскал пальцами, все ещё смотря ей в глаза, на ощупь находя край её платья и рвано приподнимая его как можно выше. И, что удивило хищника немного (виду он естественно не подал, все ещё слишком поглощенный своими действиями) —девушка помогла ему, так же дрожащими пальцами придерживая подол платья, потянув его вверх.       Зелёные глаза расширились.       — Какая ты красивая здесь. — Хриплым шёпотом прорычал он, впиваясь взглядом в каждую клеточку открытого участка тела. Из-за того что она сидела, расставив ноги по обе стороны от его бёдер, он мог спокойно видеть, как её розовая щёлка выглядывала между её ног, источая до сумасшествия вкусный сок и запах.       Он не удержался — склонился в три погибели, все ещё удерживая её фигуру в своих руках, так, чтобы она опрокинулась назад, придерживаемая ладонями под спину, и смог коснуться губами низа её живота, прямо над лобком. Люси удивлённо вскрикнула и крепко вцепилась в его плечи, чтобы не упасть затылком назад, а после все под животом сжалось от ощущения горячих губ на её коже.       Её быстро вернули в прежнее сидячее положение, голодно смотря ей в глаза. Она огладила мощные плечи руками, а после обняла, прижимаясь к широкой груди крепче. Все нутро затрепетало в истоме, когда она ощутила прикосновение горячей головки к внутренней стороне бедра. Платье немного спало вниз, но сжалось между их телами, не давая опуститься вниз и полностью все спрятать.       Волнение усилилось, когда девушка почувствовала, как дракон приподнял таз, упираясь плотью в её напрягшееся лоно, за бедра притягивая её к себе. Она слышала его тихий полушёпот: «Сейчас… почти…». И готовилась к тому, что сейчас будет, тревожно зажмурившись. Но он лишь как будто скользил своей плотью по её промежности, потирая её чувствительные складочки и набухший клитор, однако почему-то не входил.       Казалось бы: он так сильно ждал и хотел её, но он не мог войти в неё.       Смотря на её лицо, дракон натужно прорычал, все ещё потираясь своим возбуждением о её женскую сущность:       — Я не могу войти… Ты не влажная… Может быть больно… Гррр…       Люси не понимала: о чем он говорит?! Она прекрасно чувствовала, что была невероятно мокрой от своей смазки и его собственной естественной жидкости. Но его забота о ней даже в такой момент настолько сильно грела девичье сердце, что все внутри сжалось от некой нежности к нему, перебиваясь приятными импульсами от того, что он заставлял двигаться её бедра, и также двигал своими, создавая восхитительное трение между ними. Но… Это было совсем не то, что она хотела.       Она по-прежнему чувствовала себя нуждающейся в нем.       Она была не такой влажной, да? Что же сделать.? В голову тут же пришла мысль повторить то же самое, что сделал некоторое время назад сам дракон: когда она гладила его своей смоченной слюной ладонью, скольжение было легче и гораздо приятнее, значит… И ей надо сделать тоже самое, только с собой.       Снова стало немного неловко от своих действий, но все же Люси убрала руку из их объятий, и приподняла подол платья вновь, удерживая одной рукой, чтобы не мешалось. Другую ладонь она поднесла ко рту, и высунула язык, касаясь им своих пальцев. От частого дыхания во рту было немного сухо, но, сделав пару движений, слюна выступила, тут же оказываясь прямо на подушечках пальцев.       То, насколько по-звериному смотрел на неё Нацу, дало понять, что не она одна испытывала от этого некое эротическое возбуждение.       Он внимательно следил за каждым её движением, плавя взглядом её пальцы, когда она, убедившись, что хорошо смазала их своей слюной, отняла их ото рта, прикрывая глаза. Осторожно она опустила руку меж их телами, прямо к своей промежности: Нацу, как одурманенный, следил за этим, и тяжело сглотнул, когда увидел, как её влажные пальцы раздвинули половые губы и мягко гладили розовые лепестки плоти, уделяя особое внимание плотному отверстию. Он голодно облизнулся, почти умирая от желания повторить языком движения её пальцев. Но чисто физически он даже не смог бы пошевелиться.       Как только блондинка закончила, пытаясь не поддаться странному соблазну поглаживать себя пальцами дальше — это было необычно приятно, но не так сильно, как если бы это делал дракон — она было хотела убрать руку, как запястье тут же перехватили, и Люси всхлипнула: пальцы, что только что гладили её лоно, теперь оказались во рту у хищника, что с жадностью вылизывал их, со зверским голодом смотря в карие глаза.       Гортанный стон чистого наслаждения вырвался из него, когда солёно-водянистый вкус увлажнил его язык. Он обожал её вкус. И сейчас лишь ещё раз убедился в своей зависимости.       Теперь он снова попробовал, в этот раз насаживая её на свою плоть, ощущая, что слюна действительно сделала её более влажной. Это хорошо.       Ощущение, как член плавно раздвигает её недры, было настолько крышесносным, что дракон прошипел сквозь зубы, упираясь лбом в хрупкое плечо.       Люси вскрикнула, царапая кожу на его плечах, чувствуя знакомое вторжение внутри себя.       — Ааах! Б-Боже… Ммммм… т-так тяжело!..       Было не больно, но действительно очень тяжело и почти туго; его член вклинивался в её лоно, расширяя внутренние стенки, заставляя мышцы расходиться и плотно огибать драконью плоть, сковывая её, как во влажную тугую тёплую перчатку.       — Ааааахххх!       Люси закричала, когда её бедра не выдержали напряжения и все её сопротивление притяжению, оказалось слишком тяжёлым, и она опустилась на твёрдый ствол до самого его основания, сжимаясь от того, насколько глубоко он был в ней.        Она слепым котёнком вжалась так сильно, как только могла в крепкое мужское тело, жалобно постанывая в широкую шею, ощущая сдавливающие тиски на своем теле. Надо было подождать, чтобы хоть немного привыкнуть, приспособиться к тому, что она снова ощущала себя заполненной до самого конца.       Нуждающаяся пустота теперь была полностью наполнена горячей пульсирующей плотью.       Как сильно она ждала этого чувства наполнения…       Блондинка пробно попыталась прочувствовать своими глубокими мышцами находящегося в ней «вторженца», и как только сжалась на нем, тут же натужно заскулила, чувствуя, как будто молния ударила ей во влагалище: низ живота приятного скрутило от этого.       Слух уловил чужое хриплое рычание, и затем сердце сжалось в груди от трепещущего испуга, когда её, почти не прикладывая должных усилий, приподняли, практически вынимая член из неё, а затем с хлопком опустили обратно.       Она закричала. На этот раз от пронзительного удовольствия.       И Нацу понял, что вот теперь — ему можно полностью себя отпустить.        Если ещё недавно он мог говорить более менее по-человечески, то сейчас, все, что он мог — рычать, хрипеть, шипеть, взрыкивать. Ему было все равно, что он сам, своими руками, двигает человечишку на себе: для его рук она фактически не имела нужного веса, чтобы почувствовать усталость мышц. Достаточно просто крепко держать женские бедра и ритмично двигаться.       Дракону так нравилось, что Люси жмется к нему, всхлипывает в шею удовлетворённо, позволяя брать её так, как он того хотел.       Как правило, драконы спариваются с самкой наверху только если сам самец был слабым, а как он помнил: женщины-драконы были очень сильными и могли спокойно доминировать над даже довольно могущественными драконами. И был другой вариант: когда просто хотелось некоего разнообразия, и даже если желанная самка оказывалась наверху, доминантная позиция по прежнему оставалась у него.       Так же было и с ними.       Люси лишь приняла решение — быть с ним сегодня, или нет.       Всё остальное было под его властью. Хотя, бесспорно, её невинные ласки и поцелуи были одной из самых приятных вещей в его жизни. И он обязательно будет желать этого ещё больше.       Люси была ошеломлена. Её глаза были открыты, но она ничего перед собой не видела: от каждого нового глубокого толчка перед глазами на короткий миг возникала темнота, а конечности немели, пока все её внутренности содрогались в безумном наслаждении. Эти чувства были настолько поглощающе приятными, что в уголки глаз набежали слезы, от того как сильно ей было хорошо.       Она ощущала сжимающие бедра руки, и была уверена, что завтра там будут синяки, но её это совсем не беспокоило: она пыталась попасть в один ритм с тем, который задал дракон, пытаясь совпасть с ним, напрягая свои бедра, даже не смотря на то, что Нацу сам их двигал, помогая ей на него садиться.       И это лишь усиливало её удовольствие.       Розоволосый попытался взглянуть в её лицо, слыша её всхлипы, и когда немного отнял девушку от своего плеча, при этом не переставая двигаться, с наслаждением глядя на то, как милое личико исказило в развратном удовольствии: рот приоткрыт, глаза полуприкрыты, ресницы трепещут. И уши ласкают её довольные стоны.       Прекрасно.       Он опустил взгляд ещё ниже, но так и не увидел того, чего хотел: это дурацкое платье вновь закрывало обзор на все самое интересное. Ладно. Плевать. Господи, как же хорошо внутри неё!.. Было невозможно перестать толкать её на себя, перестать самому подмахивать своими бёдрами в ответ на эти движения. Слишком хорошо, так сильно, что в узел сворачиваются внутренности, и кончить хотелось отчаянно сильно. Но он впервые решил удержать себя от долгожданного семяизвержения, потому что хотел ощутить, как она сама так крепко и сильно сожмется вокруг него: это было очень приятно чувствовать вокруг своего члена. И если он закончит сейчас, то не почувствует этого.       Поэтому он стиснул зубы и с большим усилием принялся насаживать её на свою плоть, при этом сам продолжая вбиваться в хрупкое тело снизу.       И вскоре он ощутил то, что так желал.       Люси стонала в голос и терялась в удовольствии: ощущать себя в полной власти чужих рук почему-то теперь было таким необыкновенным, она будто бы ощущала поддержку в этих чешуйчатых лапах, как он перебрасывает часть её напряжения на себя, чтобы она чувствовала себя ещё лучше.       От этих мыслей она вдруг коснулась ладонью пылающей жаром мужской щеки, и, приподняв лицо, вцепилась в губы, тут же влажно толкаясь языком, находя такой же, не менее нетерпеливый ответ.       — Ааахх! Ммммм! Аааааххх!..       Всё тело покрылось мурашками и глаза широко раскрылись. Блондинка почти не веря, с настоящей внутренней паникой посмотрела в глаза хищно ухмыляющегося дракона, что продолжал до одури приятные толчки.       И лишь шире оскаливаясь, когда он услышал восторженный сбивчивый полушепот:       — Пожалуйста, не останавливайся!.. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!.. Аааахх! Ааахххх!       Она лихорадочно стонала-бормотала, настроив всю себя на приближающееся чувство: это было похоже на сжимающую всё внутри спираль, что при каждом движении внутри лишь крепче скручивалась. Её стоны теперь больше были похожи на рыдания, а она будто бы умирала от облегчения: так долго она ждала это чувство, и вот, наконец, чувствует его приближение. Ноги так сильно напряглись, а пальцы скручивались.       Шлепок-шлепок-шлепок!..       Удары их соприкасающихся бёдер были единственными звуками в её голове: мысли покинули её, а голос пропал. Его язык был прямо у её уха и мягко дразнил её, от чего её живот сжался.       Боже… Ещё совсем чуть-чуть…       На очередном глубоком толчке, спираль напряжения в её животе наконец лопнула.        Она кончила с криком, ее клитор горел и посылал обжигающее удовольствие по ее нервам, а ее внутренности снова и снова сжимались на его драконьей плоти; каждое сокращение посылало новую волну удовольствия в ее пах.       Нацу с упоением слушал крики агонии её удовольствия, и, сжав зубы, не переставал вколачиваться в её пульсирующую сущность.       Люси вскрикнула, все ещё не отойдя от приступа удовольствия, дрожа в сильных руках, когда ощутила, как хищник, не вынимая из неё свой член, вдруг приподнял её под коленями, так, чтобы она обвилась вокруг его торса — и резко приподнялся с ней на руках.       — Что ты делаешь? — Сипло спросила она, крепко цепляясь за него, видя только похоть и голод в зелёных глазах.       Он начал вколачиваться в неё прямо вот так, стоя с ней на руках, пока её ноги были безвольно согнуты по обе стороны его тела.       Проникновение ощущалось ярче и глубже, чем было до этого, хотя все напряжение было больше направлено на то, чтобы удержать себя в таком положении. Кареглазка знала, что он никогда не уронит её, но страх упасть все ещё был на подкорке её сознания.       Ей ничего не ответили, лишь снова зарычали, размашисто двигая тазом ей навстречу, и при этом умудряясь делать шаги в сторону пещеры.       Вскоре она лопатками ощутила знакомую мягкость подстилки на которой они спали, а её тело было вплотную накрыто другим, пышущим жаром туловищем, пока губы подверглись очередной яростной атаке. Дракон заключил её в клетку своего тела, опираясь согнутыми в локтях руками по бокам от её головы, укрывая их крыльями. Его бедра, яростно двигаясь, стучали внутрь неё, и от его толчков её тело скользило по поверхности туда-сюда. От этого она лишь сильнее стиснула его в объятиях.       Ее застенчивость, по-видимому, осталась позади, когда она испытала то потрясающее чувство. И пока она еще не настигла ее снова… можно было свободно двигаться и делать все то, что только она хотела. Его толчки были сильными и почти жёсткими, но мало того, что это было приятно, однако когда она открыла глаза, внезапно обнаружила, что смотрит в лицо Нацу, неожиданно очарованная его выражением.       Глаза у него были как щелочки, зубы стиснуты, шея напряжена. Пот спутал его волосы на лбу, и Люси — по своей прихоти — провела пальцами по ним и убрала их от его лица, тут же заметив, как его глаза закатились, и он наклонил голову к ее руке с явным удовольствием. Именно тогда она поняла, что дракон ничего не скрывал — все, что он чувствовал, отразилось на его лице и теле, — и удивилась, почему она не наблюдала за ним раньше.       Вдруг накатившая нежность с поражением была вытиснута новой волной сжимающего удовольствия: блондинка закричала, вся задрожала, чувствуя, как её обнимают, под спиной ощущая сильные руки, и крепко стиснула двигающуюся внутри себя плоть, тут же слыша громкий полустон-полурык. Пара ударов — и нежные стенки её лона опаляет горячее драконье семя.       Они оба замерли. Он сжимал её в объятиях, крепко удерживая, будто пытаясь утихомирить всю её внутреннюю дрожь. Их тяжелое дыхание смешивалось, от чего грудные клетки сталкивались друг с другом, быстро соприкасаясь и опадая.       Люси была удовлетворена до кончиков своих волос. Все её тело вибрировало и покачивалось на блаженных волнах наслаждения, а по мышцам разлилась томная слабость. Она даже не удержала руки, когда дракон приподнялся с неё, смотря сверху вниз: руки, согнутые в локтях, были по обе стороны от её головы, глаза устало прикрыты, грудь волшебно гипнотизирует взор, приподнимаясь и опускаясь в такт девичьему дыханию; бедра были развалены в стороны, в смеси их жидкостей, что невольно заставляло вновь облизнуться.       Он определённо не закончил с ней сегодня.       С этой мыслью он приподнял женские бедра, намереваясь начать все по новой, но его остановил отчаянный голос:       — П-Подождии, пожалуйста!.. Я н-не могу сейчас…       Как только она почуяла, что дракон снова намеревается повторить то, что они делали ранее, у Люси все перевернулось внутри лишь от мысли снова ощутить в себе все эти переполняющие чувства. Ей нужно было прийти в себя, хоть немного отдохнуть. Она не может начать все сейчас!..       С таким относительно воинственным духом, ей даже удалось вырваться из сжимающих лап и перевернуться на бок. Она собиралась если не уйти, так хоть уползти от хищника на безопасное расстояние. Вот только она даже не подозревала, какие прекрасные виды открылись, стоило ей оказаться в таком положении.       — Стой, Люси.       Он не даст ей сбежать прямо сейчас.       — Что ты.? Н-Нацу, стой, подо…жди… Аааааххх!       Люси не смогла устоять под натиском горячих плавящих поцелуев, что посыпались на кожу её лопаток и задней части шеи. Она легла на живот, от давления на её тело сверху, тут же несдержанно постанывая от влажного искусного языка, что провел чуткую линию по всем позвонкам: от копчика до самой шеи.       Он вновь соблазнял её своими ласками.       Карие глаза смотрели на их руки: он сплел их пальцы вместе, при этом прижав их переплетенные ладони к перине, всем жаром своего тело наваливаясь на неё.       В её голову только было проникла мысль о том, какими же большими были его лапы по сравнению с её ладонью, как её губы приоткрылись в громком стоне.       Он вошёл в неё снова.