Приручить дикого зверя

***

      Пробуждение ото сна было мягким и ненавязчивым.       Люси тихо вздохнула, слегка поерзав на месте, сразу же чувствуя усталую ломоту в теле, как мышцы натужно изнывали от сильного перенапряжения. Но, к своему удивлению, как таковой боли не было. После сна тело всегда плохо слушалось в первые минуты, и девушка прикрыла глаза, пытаясь настроиться на свои ощущения. Ей было тепло. Очень. Разлепив глаза и несколько раз моргнув, она увидела перед собой каменную стенку и часть драконьих крыльев, что обволакивали её как одеялом. Она задумалась о том, что спав полностью обнажённой даже в летние тёплые ночи, все равно можно было к утру околеть от холода. А здесь… Здесь, рядом с драконом, было теплее. И безопаснее. Она почти не видела тревожных снов, спала так крепко, словно проваливалась в мир грёз на долгие забвенные часы.       Люси не знала, было ли это хорошо, но казалось, что это было не самым худшим вариантом.       И только сейчас она ощутила сжимающиеся на своём теле крепкие лапы, и как сзади неё раздалось непонятное сонное ворчание. Очевидно, блондинка уже так привыкла к чужим рукам, что надёжно её обнимают, что перестала воспринимать это по утрам как что-то инородное.       Иногда ей казалось, будто Нацу хочет сроститься с ней телами. Ибо то как жадно и крепко он в неё вжимался, могло навести на неё именно такие предположения.       Аккуратно изворачиваясь в жарких объятиях, Люси перевернулась на другой бок, прямо лицом к лицу со своим хищником.       Нацу все ещё спал. Хотя, возможно, девушка допускала такую мысль, что он больше дремал, чем спал, потому что его брови дернулись, а лицо слегка исказилось, когда она ворочалась. Тут же его чешуйчатые ладони заскользили по её телу, словно проверяя, на месте ли она. И потом складка меж его бровей разгладилась и создалось впечатление, что дракон вновь уснул.       Почему то её завораживало то, как он спал. Это было редким зрелищем, ведь как правило она засыпала первее, а просыпаясь, обнаруживала что тот уже бодрствовал.       Всегда когда кто-либо спал, человек, дикий зверь, или же дракон, они все казались такими безобидными. Будто дети.       Но Нацу даже во сне все равно оставался каким-то серьёзным. Его острые черты лица пусть и слегка сгладились, но все равно были довольно суровыми. А вот губы… Губы не были сжаты в тонкую линию, а слегка были приоткрыты, и это будто бы придавало его образу больше невинности, чем чего-то угрожающего.       Люси не знала, как понять саму себя. Все в голове было так сложно и запутанно. Это было как какая-то безумно сложная загадка. Внутри неё почти не осталось того лютого страха перед ним, удивительно, ведь она должна его ненавидеть. Должна. Но нет, этого не было. Она все ещё не простила его за все те зверства, не простила её собственную кражу из родного дома, что он присвоил её жизнь себе. Она часто думала о том, как могла сложиться её жизнь без Нацу. Если бы он не напал на неё тогда. Она думала о тяжёлой жизни в деревне, она не была такой красочной, хотя в ней были и свои любимые душе моменты. Отец давно говорил ей о помолвке с юношей, которого хотел выбрать для неё. Люси знала, что возможно, история с драконом могла ничем не отличаться, будь она с человеческим мужчиной. Её бы также брали насильно, возможно даже не заботясь о её чувствах, а также она бы работала с утроенной силой на полях или же по дому. Она не брала в расчёт то, что смогла бы может со временем полюбить этого мужчину. Потому что сердцу бы она не смогла приказать, а просто бы смирилась. Она мало встречала в своей жизни хороших мужчин. В её родной деревне почти не было таких.       И сейчас, думая обо всем этом, Люси даже пришла к выводу, что Нацу, учитывая его своеобразность, возможно в чем то был и лучше других мужчин. В чем-то, но явно не во всем.       Она была тронута его стараниями, ведь из рассказов людей драконы были совсем другими. Хотя, откуда им было знать абсолютно все о другом, явно враждебном народе.       Неожиданно Нацу снова заворочался, вдруг притянув её к себе так близко, утыкаясь своим лицом куда-то в район её шеи, тихо заворчав. Его руки уже не так легко начали вновь гладить её тело, а с чуть более сильным нажимом давя на кожу. По телу прошла приятная волна тёплых мурашек, и девушка сбивчиво прошептала:       — Ты проснулся?.. И тут же услышала хриплый, слегка приглушенный голос:       — Я давно не спал.       Тепло его звериного дыхания заставило крохотные волоски на девичьем теле встать дыбом: он был почти вплотную рядом с её кожей, и когда говорил, его губы легко-легко касались чуткой плоти.       Она прикусила губу, чтобы не издать лишних звуков.       — П-Почему тогда не открывал глаза?..       Дракон прижался к ней теснее, почти вплотную, так, что девушка всем своим туловищем ощутила жар его плотной кожи и неровности рельефа мышц. Всё это чувствовалось слишком близко, слишком… интимно… Горячие сухие губы на шее, язык, что упругими движениями начал вылизывать молочную кожу, оставляя тёплые влажные дорожки, от чего сразу же становилось ещё жарче. А когда он заговорил, то грубый тембр его голоса лёгкой вибрацией отдавался с этого места и как будто тягуче спускался вниз к животу:       — Мне было приятно чувствовать, как ты на меня смотришь.       Округлые щеки тут же смущённо вспыхнули румянцем. Вот, что, наверное, больше всего выбивало Люси из колеи: его полная открытость почти во всем. Он действовал и говорил всегда прямо. Ничего не скрывая, не утаивая, будто действуя слегка атакующе. Людям свойственно было что-то темнить, прятать, скрывать, умалчивать. Это было неотъемлемой частью жизни, как и плохой, так и хорошей.       Но Нацу действительно шёл только напролом.       — Мне нравится, когда ты смотришь на меня. Он продолжал целовать её шею с открытым ртом, постепенно спускаясь все ниже, к ключицам и пышной груди. А потом он осторожно, почти нежно, укусил её за плечо.       Люси словно передернуло. Он и раньше её покусывал, но почему то каждый раз она с тревогой воспринимала такие действия. Потому что помнила, как при первом разе он почти откусил от неё кусок плоти. Это была адская боль. И эта боль все ещё в ней сидит.       Словно почуяв, что настроение человечишки изменилось, дракон поднял свое лицо на уровень карих глаз, видя в них страх и волнение.       Драконий юноша сухо сглотнул, тут же напрягшись всем телом. Нет. Только не снова. Она больше не должна его бояться. Не должна снова смотреть на него такими глазами, от которых ему хотелось вспороть себе брюхо.       — Что случилось, Люси?       Внутри девушки будто все растаяло и обледенело в один миг. Страх, тревога, волнение — все эти чувства клокотали в ней. Это были знакомые чувства, но они были уже не так сильны, как были когда-то ранее. Онемевшими руками она осторожно коснулась места укуса, чувствуя кончиками похолодевших пальцев лёгкие неровности, которые постепенно проходили. В горле было ощущение, словно она проглотила репейник. Как же так вышло, что вот только что она чувствует сладкий жар в каждой клеточке своего тела, и в один момент все будто покрылось колючим инием.       Люси осторожно подняла свои карие глаза на хищника, но, не увидев в них того, что раньше могло вызвать в ней ещё большие опасения, натужно проглотила липкую слюну и едва слышно выронила:       — Мне страшно… Каждый раз, когда ты меня кусаешь, мне страшно…       Нацу не понимал. Не понимал её слов, но чувствовал, что они были важными и что это даст ему больше возможностей найти правильный подход к своей человечишке. Что-то внутри него как будто выло и раздирало грудную клетку, когда он вновь видел в этих больших карих глазах страх и ужас. Раньше он мог этим упиваться, чувствуя свою власть над самкой, ведь страх — показатель подчинения. Но ему была нужна Люси без страха. Когда она боялась, ему было от этого тошно, ведь исходивший от её кожи сладкий запах менялся на острый, терпкий, меняющий его рассудок. Многие его сородичи как правило зверели ещё больше от этого запаха. Но Нацу держал себя в руках. Ему не нужен был запах её страха, он знал, что она может пахнуть ещё слаще и желаннее для него, чем этот гнусный аромат.       — Я сделал тебе больно?       Человечишка тут же замотала головой, очаровательной захлопав пушистыми ресницами, начав сбивчиво объяснять:       — Нет, нет, просто… Когда-то ты укусил меня очень больно. И я все ещё этого страшно боюсь…       Дракон на секунду задумался, опустив глаза вниз, смотря на почти исчезающий розовый след на бледном хрупком плечике. Ему нравилось чувствовать зубами её кожу, захватывать плоть между ними. Это вызывало странное чувство эйфории и близости. Как будто он этим давал ей понять, что хочет проглотить её и обладать ею целиком и полностью. Это не было враждебным или опасным, это скорее… жест привязанности?..       Он аккуратно обнял её лицо своей большой шероховатой ладонью, вновь заглянув в уже не такие испуганные глаза, и уверенным голосом произнёс:       — Я обещал тебе, что больше не причиню вреда. Я верен этому слову, Люси. Но если ты боишься укусов… — он на секунду задумался, как некстати ощутив, что в этот момент клыки требовательно засвербили прямо в деснах от повторного накатившего желания хорошенько вцепиться в упругую плоть. Дракон глубоко вздохнул и выдохнул, на секунду прикрыв глаза. Да, так лучше, так сразу стало больше контроля над своими инстинктами. Укусами хищники не только выражают привязанность, но и помечают свое. Но, теперь он знал, что у него была куча других способов отметить Люси. Поэтому ноющее чувство в челюсти постепенно сошло на нет. И тогда он закончил свою фразу: — Тогда я больше тебя не укушу. Пока ты перестанешь их бояться, я этого не сделаю.       Для Люси это была довольно своеобразная форма обещания. Он сказал что не будет этого делать пока она боится. И в целом… В целом это её устраивало. Страх постепенно ослабил свои ледяные цепи, а видя как зелёные глаза так настороженно и при этом уверенно смотрели на неё, стало значительно легче. Она не знала какую реакцию могли вызвать её слова, и поэтому сейчас она находила где то внутри себя отголоски некой радости от того, что он прислушался к ней и её чувствам. Блондинка считала это большим успехом.       Она неловко улыбнулась, счастливо взглянув на него.       — Спасибо.       Из её уст вырвалось лишь одно слово. Тихое, нежное, с нотками благодарности. И этого хватило, чтобы грозный хищник почувствовал, как внутри будто расцвели цветы. Так тепло стало внутри, так мягко и светло.       Да, это именно то, что он хотел видеть в Люси больше. Точнее, одно из.       — Но к поцелуям это не относиться.       Вдруг почему то насупился Нацу, и девушка даже не успела удивиться или хоть что-то сказать, как тут же ощутила горячие пылкие губы на своём рту. Он тут же погрузился языком во внутрь, поглощая её, игриво крутя своим языком вокруг ее, от чего все в животе Люси сладко трепетало.       Да, к поцелуям… К поцелуям это не относится.       

***

      Люси сидела в горячей воде и не могла найти себе место от стыда. Она была красной вовсе нет от воды и горячего пара, а только из-за собственных мыслей, которые все время возвращались к тому самому моменту.       Девушка украдкой посмотрела на Нацу, который как ни в чем не бывало раскладывал по поляне все детали их подстилки на которой они спали. Которые были мокрыми. Мокрыми из-за неё.       Люси снова стыдливо зажмурилась, чувствуя такой жар на лице, осознавая, что, наверное, ей никогда и ни за что не было так стыдно как сегодня. Она больше не знала как будет смотреть в глаза дракона после… сегодняшнего инцидента.       Их утро не закончилось на поцелуях. Конечно же нет. Поцелуи каждый раз были все лучше и приятнее, и Нацу, как правило, после них всегда прибывал в весьма заведенном состоянии. И хоть это смущало её, но все же она была не против продолжить, пускай и инициативу по большей части проявлял он, что было ему свойственно. Она сама желала вновь ощутить приятные ощущения в себе, как тело содрогается изнутри, как изнывает и трепещет от желания и бури эмоций.       Всё что делал с ней Нацу было для неё приятно и больше не доставляло дискомфорта. А некоторые вещи ей даже нравились особенно сильно. Как например облизывания. Она не знала, что будет, если все-таки когда нибудь она решится сказать ему об этом. Потому что он итак говорил, что любит вкус её тела. А если ещё догадается, что дрожит она вовсе не из-за смущения или волнения, то и вовсе он заставит её потерять связь с реальностью. В этих вопросах Люси заметила, что он был весьма усерден. Даже чересчур.       Ей нравилось чувствовать его большие и сильные руки на её теле. Он никогда не касался её невесомо, каждое его прикосновение было сильно, давящим, не болезненным, но таким, от которого все внутри трепещет и сжимается. Особенно то, как он ласкал её грудь. С ней он был более осторожен, но страстные, почти жадные прикосновения на этой части тела были для неё одними из самых приятных. Приятнее только когда трогал своим ртом…       А ещё Люси заметила то, как были ему приятны её неловкие и неуверенные прикосновения. Она все ещё смущалась его трогать так откровенно, как это делал он, но уже могла заглядывать в его полные возбуждения и похоти глаза, мутные, желающие лишь её одну. Могла гладить лицо, касаться пальцем губ, шеи, обнимать за руки и крепкую спину. Она не трогала его «драконьи» части тела. Это все ещё казалось немного необычным и она боялась сделать там что-то не так.       Было необычно, ведь в этот раз у них была другая поза для проникновения. Люси он перевернул на другой бок, спиной к себе, и поднял её ногу вверх. Почему то от этой позиции ей стало немного неловко, ведь она все ещё чувствовала его позади себя, но совсем не могла видеть его лица и тела, только руки, что все время её не отпускали.       А ещё его голос. То, как он говорит в эти моменты больше всего вгоняло девушку в краску и заставляло чувствовать себя грешно и порочно.       «Ты уже влажная здесь, я чувствую это своей плотью.»       «Такая скользкая, влажная, готова для меня…»       Люси вспоминала все это и снова чувствовала напряжение между бёдер и жгучее томление в животе. С каждым разом он входил все легче, все ещё было тяжело принимать его в себе, но уже безболезненно и с куда большим удовольствием. После того как он начинал двигаться уже никто из них не мог внятно говорить. Были только стоны, вздохи, рыки и шлепки от ударов их бёдер. Все было влажно и мокро, и от этих звуков хотелось сбежать, но было некуда. Всё равно это вливалось в твои уши и от этого становилось ещё горячее.       Блондинка не могла вспомнить, делали ли они эти смущающие действия именно с утра, с самого пробуждения, потому что это сильно отличалось от того, что бывает между ними обычно.       Нацу двигался медленно, но глубоко, ритмично, но совсем не быстро. Он как будто сам смаковал и наслаждался тем, чем находился в ней. Он одной рукой держал её под коленом, потому что ее бедра тряслись и все время норовили сомкнуться от переполнявшего наслаждения, которое все ещё казалось непривычным и черезчур сильным для юного тела. А дракону было нужно, чтобы она была раскрыта как можно сильнее. Её влагалище и без того было слишком тесным, а если она ещё и будет сжимать ноги, то он и без движения сможет излиться. А ему хотелось не только этого.       Его вторая рука была просунута под её тело и обнимала крепко крепко, вжимая в сильную грудь до тесноты, одновременно пытаясь во время движений посжимать чувствительную грудь. А ещё он любил иногда положить свою широкую ладонь на тонкую шею, совсем легко и осторожно, только чтобы повернуть девичье личико к себе впиться в её влажный рот. Но в таком положении шея начинала быстро уставать поэтому на так необходимые дракону поцелуи приходилось затрагивать не так много времени как ему хотелось.       Но в какой-то момент Люси ощутила что-то странное. Это было похоже на ту самую спираль, что скручивало её внутренности и заставляло видеть звезды от удовольствия. Но это было сильнее, острее, с каждым движением драконьей плоти внутри, он словно куда-то попадал, в какую-то определённую точку внутри неё, и с каждым разом это чувство становилось все приятнее, все невыносимее. Пока она не поняла, что оно смешалось с острым желанием сходить в туалет и помочиться.       От этого осознания она даже прервалась в своих стонах, пытаясь хоть немного угомонить это внутри себя. Нет, только не сейчас… Не тогда, когда они…       Но Нацу продолжал уверенно вбиваться в неё, даже став чуть агрессивнее, когда она примолкла. Она пыталась сказать, что надо прекратить, чуть чуть замедлиться, но из-за к чертям сбившегося дыхания и громких стонов блаженства, все это было вообще не похоже на внятную речь. Она почти плакала от всего сразу. Глаза слезились от этого сильно-приятного давящего чувства в животе, как будто ещё чуть чуть и она лопнет.       А потом её матка сократилась в самом сильном спазме, том самом, от которого все внутри трепещет, дрожит, дергается, Люси с воплем облегчения и блаженство сжала в себе его плоть, передергиваясь, пока дракон удерживал её в объятиях и не переставал входить… И от этого приятное чувство усилилось и она… Потеряла контроль…       Из неё струёй вышла какая то жидкость, и девушка с криком всепоглощающего блаженства чувствовала облегчение, когда все это выходило. В её глазах все будто побелело и даже казалось, что на время она потеряла сознание и контроль над телом, потому что когда она вновь открыла глаза, то все «раскачивания» уже закончились.       Люси слышала как тяжело, почти дикого, часто глотая воздух, Нацу дышал за её спиной, крепко обнимая и вжимая её в себя. Она чувствовала насколько они вспотели, как хватали ртом воздух, как все внутри неё было заполнено чем то горячим и при это немного пульсировало.       И как их бедра и подстилка под ним были мокрыми.       И только тогда она поняла значение слов: «хочется умереть со стыда». Потому что именно это она испытывала.       Нацу ничего даже не сказал. Он лежал удовлетворенный, переполненный запахом и вкусом Люси, чувством владения девичьим телом. И только когда понял, что человечишка сильно притихла, спросил в чем дело.       Но Люси не могла ничего внятно сказать и фактически рыдала со стыда.       Дракону никогда не было так страшно за душевное равновесие своей самки. Он сам весь занервничал, похолодев изнутри, боясь подумать, что вновь сделал что то не так и причинил ей боль. Он приподнялся с ней на руках, стал трясти её за плечи и спрашивал, пытаясь заглянуть в её лицо, которое она прятала в своих ладонях. У него тряслись руки, он почти скулил, умоляя сказать, что было нет так.       А потом Люси, все ещё держа ладони у лица, посмотрела на него взглядом полным слез и стыда, от которого дракон натурально был обескуражен.       — Кажется я… Я… Испортила нам… П-постель…       Всё что было дальше Люси тоже хотелось забыть. Объяснить дракону что с ней произошло она не могла никаким образом, потому что и сама не знала, что это произошло. Девушка на трясущихся от недавнего спаривания ногах отошла в кустики. И почему то снова сходила в туалет. Это и чувствовалось по другому. И теперь она вовсе не знала что с ней произошло. Это было так приятно, так восхитительно, и при это до жути неловким.       Нацу проводил её до горячего источника, больше не донимая расспросами. Аккуратно помог залезть в воду, а сам направился наводить порядки в пещере.       От этого было ещё ужаснее.       Настолько стыдно, неловко и отвратительно она, наверное, никогда себя не чувствовала. Ей хотелось чтобы это был лишь сон, страшный глупый и нелепый сон. Но это было её реальностью. В которой ей все равно придётся жить.       Девушка вздохнула и сложила ладони «лодочкой», набрав туда воды и после омыв ею свое лицо. Ей было жарко, но при этом она все ещё не могла заставить себя выйти. Как снова смотреть в глаза хищнику она не знала. Наверное это чувство было схоже лишь с тем, когда у неё пошла кровь… Она не знала, что теперь думает о ней Нацу, а ещё больше её волновал тот факт, почему она вообще так сильно об этом заморачивается. Что о ней подумает дикий дракон, ничего не знающий (почти) о людях?       — Перестань так волноваться, Люси.       Она вздрогнула от его тихого спокойного голоса. За своими размышлениями блондинка не сразу почувствовала его присутствие рядом с собой. Дракон присел рядом с ней у источника и уверенным взглядом посмотрел на неё. От чего ей снова стало дурно.       — Мне так… Так стыдно…       На карие глаза снова набежали слезы и девушка прижала руки к пылающим щекам, не зная куда себя деть. Её слух уловил тяжелый вздох и потом некое шуршание. А после раздался всплеск воды. Нацу подплыл к ней, цокнув и нахмурив брови, видя, как человечишка пытается от него отстраниться.       — Я не понимаю твоего стыда.       Он говорил все также почти без эмоций, твёрдо и уверенно, от чего на секунду в душе кареглазки стало чуть легче: он никак не поменял своего отношения к ней. Это на короткую минуту заставило её порадоваться, пока он не подплыл к ней в плотную, тут же заточая в плен своих чешуйчатых лап.       Люси уткнулась лбом в его грудь, все ещё пряча лицо, смущённо забормотав:       — Но это было… Это было…       — Это было не то, о чем ты могла думать, глупая человечишка.       На секунду внутри девушки будто все остановилось. Даже слезы остановились, а краска отринула от щёк. Блондинка побелела, шокированно отняв голову от широкой груди, ошалело глядя в пронзительные зелёные глаза.       — Ч-Что ты имеешь в виду?..       На лице Нацу не дрогнула ни одна мышца. Он все так же оставался непробиваем и почти было нельзя понять его эмоций. Но его взгляд отражал в себе странные эмоции: волнение, тревога, даже забота. Так странно. Странно видеть все больше в этом когда-то совсем одичалом хищнике.       Дракон сжал челюсти, от чего то на минуту замолчав. Он мог сказать ей прямо, но, видя то, как его самка чуть сама себя не извела от этого проклятого смущения, он сделал выводы, что ему не стоит говорить абсолютно все. Скрипнув зубами, он заговорил:       — Я знаю запах твоего тела, Люси. Каждый твой запах. То, что было сегодня, это… Это не то, за что ты себя стыдишь.       Если она раньше допускала мысль о том, что ей хочется умереть со стыда. То нет. Это был не тот момент.       Вот сейчас. Сейчас ей хотелось провалиться на месте.       От шока она даже не знала как снова начать говорить.       — А что тогда?.. — Еле слышно вымолвила она едва слушающимися губами.       Резко взгляд дракона переменился. Стал совсем другим. Он посмотрел на неё настолько диким и, будто голодным взглядом, в котором не было ничего, кроме животного желания, от которого у девушки все внутри затрепетало, а внутренности свернулись в комок.       Нацу медленно приблизился к её лицу, почти не сводя своего взгляда с неё, даже не моргая, смотря будто ей в душу. Коснувшись её носа своим, он заговорил хриплым полурыком:       — Я не уверен, что ты хочешь знать.       И Люси не нашлось что ответить. Вообще. Все слова будто бы исчезли, и она открывала и закрывала рот, словно рыбка.       — Но могу сказать одно, — она вся встрепенулась от тона его голоса, и от взгляда, которым он буквально поглащал её всю, — мне это безумно понравилось.

***

      Летнее солнце приятно грело, а лёгкий ветер придавал приятное чувство свежести на коже.       Неловкие мысли немного отступили от девушки, и она смогла хоть немного расслабиться и наслаждаться душевным спокойствием. Да, определённо, она именно сейчас была спокойна. Раздели с Нацу остатки их вчерашнего ужина, они вместе сидели на полянке. Ну как, сидели. Дракон не выпускал её из своих лап и она просто сидела на нем, опираясь спиной о мирно подымающуюся и опускающуюся грудь.       Неожиданно Нацу прервал тишину:       — Знаешь, мне понравилось, когда ты однажды пела для меня.       Люси удивлённо захлопала глазами, запрокинув голову и с вопросом посмотрев на спокойное лицо дракона. А тот абсолютно не изменились в лице продолжил:       — В тот раз когда была гроза. Твой голос помог мне не сойти с ума.       Блондинка аж приоткрыла рот от непонимания, на забаву хищника становясь похожей на маленького пушистого зверька. Как кролик. Люси чем то была на него похожа.       Люси лишь спустя пару мгновений поняла, что это была своего рода звериная благодарность ей. Удивительно. Нацу никогда не говорил ей спасибо. Возможно, он не умел благодарить, или просто у них в народе так было не принято. Но все равно было приятно это слышать, от чего пухлые губы растянулись в радостной улыбке.       — Я рада. Мама часто мне пела эту колыбельную в детстве. Она меня утешала и я засыпала под неё в мгновение ока.       Всё чаще Нацу ловил себя на том, что любит смотреть на неё пока она улыбается или говорит. Это было так необычно для него, абсолютно не свойственно. Но он признавал, что человечишка рядом с ним меняла его. Она учила его как быть рядом с ней, и он этому поддавался. Хищник только надеялся, что когда то это даст свои плоды…       — Спой мне.       Блондинка озадаченно посмотрела на него. Это звучало немного требовательно, но, по большей части, было слышно, что дракон не совсем требует, а больше просит. Дождаться от него хотя бы «пожалуйста» было тем ещё приключением. И в Люси вдруг проснулось лёгкое озорство.       — Когда люди кого-то просят, они говорят «пожалуйста». — Как бы она не старалась, но хитрую улыбку с лица ей не удалось упрятать, и она с искорками в глазах взглянула на все ещё серьёзного непробиваемого дракона, который вновь замолчал, что-то обдумывая, насупив брови.       Люси ждала. И даже чувство досады и какого-то разочарования все ещё не подкрадывалось к ней. У неё было впечатление, будто она учила ребёнка разумной жизни. Вот только ребёнок был в полтора раза больше и сильнее её, однако она все равно сейчас чувствовала некое преимущество в себе.       Однако дракон молчал и продолжал смотреть на неё. Только совсем не угрожающе, а как-то… Растерянно.       Люси вздохнула.       — Ладно уж, раз ты…       — Пожалуйста.       В изумлении вытаращив глаза, девушка вдруг обомлела. Она не знала что думать, как реагировать на то, что видела перед своими глазами.       Что-то в лице Нацу переменилось. Обычно не выражающее особых эмоций лицо, стало выглядеть более мягче, сгладившись. Он будто упрашивал её своим взглядом, что было настолько удивительным, насколько и… трогательным. Ей не верилось, что ему настолько сильно хотелось вновь услышать её песню, что он даже смог пересилить себя и о чем-то попросить. От этого факта Люси даже слегка смутилась, неловко заправив за ухо прядь волос и отвернувшись от него.       — Х-Хорошо…       Почему то в животе вдруг заворочалось странное волнение, а в горле вдруг пересохло, от чего она чуть-чуть закашлялясь. Когда она что-то тихо напевала наедине с собой, голос казался полностью ей подвластным и она все могла контролировать. Но тут, когда есть тот, кто будет тебя слушать, а главное прислушаиваться к каждому звуку, становилось немного боязно, и она даже подумала о том, что вдруг её вокальные данные окажутся не такими, каких ожидал от неё дракон.       И все же она запела.       По началу её слова звучало немного неуверенно, но с каждым словом она все больше погружалась в свое пение, а когда почувствовала, как Нацу позади неё обмяк и теснее прижал её к себе, и вовсе расслабилась. Знакомые ей с детства мотивы песни, которые она создавала своим голосом, уносили её в далёкие воспоминания о счастливом детстве. Когда не было забот и проблем, и когда главной задачей было успеть поиграть во дворе до темноты и уговорить маму прочитать ей перед сном интересную историю.       Она почувствовала как его хвост обвился вокруг её голени, кольцами обвиваясь и крепко сжимая, а после ощутила своей спиной, как из груди Нацу что-то приятно вибрировало. Так значит, ему нравилось? Это было очень приятно осознавать, поэтому девушка продлила мгновения её пения, повторив пару куплетов ещё раз.       А когда закончила, ощутила, как дракон прислонился своей головой к её плечу, согнувшись, как будто свернувшись в клубок вокруг неё.       Люси улыбнулась и осторожно запустила пальцы в его густые волосы, слегка их взъерошив, снова чувствуя, как дракон зафырчал ещё довольнее, чем раньше.       — Мне нравится твоё пение. Я хочу, чтобы ты пела мне чаще.       Девушка опустила веки, задержав дыхание от услышанного. Тон его голоса… Он звучал иначе, не таким, как это бывает обычно. Чуть мягче, спокойнее, с лёгкими рычащими нотками, но более… нежнее. Дракон снова её просил. И если честно, Люси не знала, сможет ли ему отказать в этом.       — Хорошо… Но в следующий раз спою тебе ещё что нибудь.       — Мне понравилась и эта песня.       — Да, мне тоже, но она особенная, поэтому лучше приберечь её на особый случай.       Дракон снова примолк, наслаждаясь близостью со своей человечишкой и ощущением теплой неги, разливающейся по телу. Ему было необычайно тепло внутри, а эти приятные ощущения в груди, были совсем другими, сильно отличающимися от тех, что он испытывал, когда спаривался с ней. Было приятно, но по-особенному, по-другому. Нацу мог сравнить два этих состояния и понять, что ему в равной степени были нужны они оба. Никак не по отдельности, только вот так, в равной степени их чередуя.       — У драконов нет своих песен, мы не умеем петь, поэтому я рад, что могу слушать твой голос.       Люси удивлённо приподняла брови, положив свои ладони на большие руки Нацу, что все ещё крепко обнимали её за талию.       — У вас же хороший слух…       — Да. Но петь мы не можем. Некоторым и говорить тяжело научиться. Самки вообще разговаривают полушипя.       Люси всегда было необычайно интересно слушать про драконов. Это всегда казалось чем-то необычным и загадочным, пускай и многие детали содержали в себе больше жутких и ужасных вещей, чем чего-то радостного. Но факт про пение удивил блондинку. Значит, наверное, не стоит просить Нацу в следующий раз попробовать ей подпевать. Целее будут её уши.       Но как только дракон упомянул про самок своего вида, что-то внутри девушку зашебуршилось.       — А ваши самки… Я помню, что их безумно мало, но… Какие они?..       Нацу вдруг теснее прижал её к себе и на минуту затих. Люси не будет донимать его вопросами, потому что история о его родителях уже впечатлила её на долгое время. Но она опешила, когда тот заговорил:       — Я видел самку всего два раза в жизни. При первой встрече я ещё был слишком мал, но сейчас понимаю, что застал её за поеданием своего партнёра. Повезло, что она меня не заметила. Я мог быть следующим. — На этих словах кожу Люси закололи мурашки, а желудок свело спазмом от представших перед глазами безумно ярких и реалестичных картин. Ком отвращения поднялся к горлу, но девушка судорожно вздохнула, не заметив, как её пальцы нервно сжали предплечье дракона, пытаясь убрать из головы все эти ужасы. Заметив все телодвижения человечишки, Нацу тут же нахмурился: — Я могу не продолжать, если тебя это сильно страшит.       — Нет… Просто… — Люси пыталась как-то объясниться, но не находила слов. Да, возможно, она была слишком впечатлительна для таких рассказов.       А дракон вдруг дёрнул уголком губ в подобии лёгкой улыбки, о которой Люси, наверное, никогда не узнает. Потому что он понял, что выбрал правильного партнёра для себя. Только Люси могла быть его самкой. Больше никого он на её месте не сможет видеть.       — А второй раз?..       Девушка повернулась к нему полубоком и он тут же поспешил сделать свое лицо прежним, заглядывая в слегка напуганные, но все такие же любопытные глаза.       Он на секунду задумался, стоит ли ей знать о второй встрече, раз она настолько сильно переполошилась от его рассказа. Но потом решил рассказать все как есть, без лишних подробностей только.       — Я был чуть постарше, как раз готовился уйти из племени. И появилась самка. Она была больше самых крупных драконов в нашем племени. — На этих словах кожа Люси ещё больше покрылась мурашками. Неужели был кто-то больше Нацу? Кто-то ещё сильнее и опаснее? — Она выбирала партнёра. И она хотела выбрать меня. — Девушка тяжело сглотнула. Неужели?.. Но она не успела додумать, ведь Нацу уткнулся носом ей в волосы, вдыхая её запах одним длинным вздохом, и на выдохе закончив: — Мне опять повезло, что она остановила выбор на другом. Больше я того дракона не видел, хотя никому из нашего племени было не жаль. Никто не мог сравниться по силе с самками. Не удавалось быть даже на равных. Только полное подчинение. Поэтому я слышал лишь издалека звуки бойни, а потом тишину.       Люси с ужасом в который раз осознавала, в какой среде выживал Нацу. Именно выживал. Потому что жизнью она не могла это назвать от слова совсем.       Она пришла к странному выводу, неуверенно заговорив: — Так получается… Драконы едят людей потому, что есть кто-то, кто может съесть их?..       Блондинка не знала, был ли этот вопрос странным или каким-то бестактным. Ей просто хотелось знать, знать от самого зверя, почему было столько ужасающих происшествий.       На удивление, Нацу абсолютно спокойно ответил на этот вопрос: — Нет. Не то чтобы. Драконы знают, что люди сознательная умная раса. У вас есть многое, чего нет у драконов. Это многих выводит из себя. У драконов есть сила чтобы перебить многих из вашего рода, а поглощение чужой плоти — как способ доминирования, превозмогания над вами.       Люси вся обмерла изнутри. Её волновал только один оставшийся вопрос. В голове была такая звенящая пустота и шок, вперемешку со страхом. Но другим. Ей лишь хотелось знать.       — А ты?.. Ты… Ел?..       Этот вопрос значит для неё многое. Она помнила, ранее он что-то упоминал о том, что люди не такие вкусные. Но сейчас было другое… Сейчас уровень их близости и некоего доверия вырос в разы, и поэтому её вопрос и его ответ значили бы сейчас очень многое.       Но молчание Нацу заставило кровь стыть в жилах. Сердце бухало в груди сильными мощными ударами, от чего даже дышать было тяжело. Казалось, не грудь сейчас проломиться на две части от такого сильного сердцебиения. Почему то, на долю секунды, она почувствовала себя не в объятиях дракона, а в его крепкой хватке, как будто он удерживал её, как свою жертву.       Одним резким движением её вдруг перевернули и придавили своим весом к траве. Она даже не успела среагировать. Даже не успела издать хоть какой-то звук. Лишь поражённо смотрела на нависшего над ней хищника. Его глаза были все такими же зелёными, уверенными, дикими.       Оцепенев от шока, Люси смотрела на него, почти не моргая. Нацу медленно опускался к её лицу, смотря в глаза, а после прикрыл свои, вдруг осторожно целуя пересохшие пухлые губы.       Поцелуй был коротким, напоследок он легко лизнул её нижнюю губу, отстраняясь.       И страх мощной волной облегчения вдруг отступил, настолько, что девушка поняла, что все это время даже не дышала.       Хриплым голосом он произнёс у самых губ, жаром опаляя девичий рот:       — Нет. Ты — единственная, кого я пробовал. И самая вкусная.