Tabula Rasa

      После короткого, но сильного рывка, похожего на вакуум, легкие Питера наполнил свежий, прохладный воздух, какой в начале осени бывает только после хорошего дождя. Мелкие капельки все еще по инерции сыпались с неба, но меж верхушек деревьев уже проглядывало робкое солнце. За спиной мальчишки на летней веранде закусочной сидели несколько посетителей, которые болтали и смеялись и были слишком заняты своими делами, чтобы замечать, что творится на улице. По обратной стороне дороги пробежала толпа детишек с рюкзаками: у младших школьников как раз должны были закончиться занятия. Кажется, буквально каждый житель Куинса искренне радовался окончанию затяжного дождя.       Добравшись до своего подъезда, Питер дождался лифта и неторопливо поднялся на свой этаж. Тетя Мэй все равно вне всяких сомнений обнаружила, что ее племянник снова сбежал, а потому спешить ему было некуда.       На стук в дверь тетушка открыла не сразу, и Питер потянулся было к звонку, как вдруг вспомнил, что тот уже пару недель как сломан. Постучал еще раз. За дверью отчетливо послышалась возня и, кажется, даже что-то упало. Спустя мгновение дверь все же открылась, и за ней появилась удивленная тетушка в банном халате с наспех намотанным на голову полотенцем. Питер даже зажмурился, ожидая чего угодно, но только не этих слов:       — Милый, ты сегодня рано! — Мэй гостеприимно открыла перед племянником дверь. — У вас отменили физику? — затем, схватив с тумбочки очки и надев их, добавила: — Боже правый, во что ты одет? Это что, пижама?       — Я упал и замочил одежду, пришлось переодеться, — на автомате пробормотал Питер, все еще не до конца уверенный, что все это ему не снится.       — Что творится! А как же твой рюкзак?       — Оставил у Неда, — парень нахмурился, вглядываясь тетушке в лицо. — Значит, ты на меня не сердишься? — осторожно спросил он.       — За что, за пижаму? — Мэй повела бровью. — Я бы, может, и рассердилась, но сегодня дали зарплату, и мой любимый племянник вернулся из школы пораньше, пусть и в дурацкой одежке. Чем не повод пойти и пообедать сегодня в тайском ресторане? Что скажешь?       Тетушка с улыбкой смотрела на Питера, с нетерпением ожидая от него ответа.       — Я… я даже не знаю, — с непривычки Паркер даже оторопел. Его не покидало чувство, будто он проспал несколько дней и упустил что-то очень важное.       — Тогда давай, пока ты думаешь, хотя бы выпьем чаю с кексом, я просто умираю с голоду! Дай только халат переодену, — прежде чем исчезнуть в своей спальне, Мэй взяла со столика пульт и приглушила громыхающий телевизор.       Питер добрел до тахты и сел. От усталости буквально подкашивались ноги. По новостному каналу показывали очередную муть: судя по шумящей толпе, «зеленые» в очередной раз оказались недовольны новым законопроектом и собрались у здания Парламента на мирный протест.       Но здание Парламента по телевизору отчего-то не показали. Вместо этого прямо посреди экрана маячила уже знакомая Питеру буква «А», красующаяся на верхушке стеклянного круглого здания базы Мстителей. По спине у Паркера пробежали мурашки. Парень схватил со столика пульт и немедля прибавил громкость, несмотря на то, что и без того прекрасно слышал, что говорил диктор.              «Уже месяц бывший торговец ядерным оружием и глава некоммерческой организации «Мстители» Энтони Эдвард Старк, известный миру как «Железный Человек», не появляется за пределами стен своего офиса. Что скрывает от нас герой в железной маске? Быть может, после сражения с космическими монстрами, он так и не смог оправиться от нанесенной ему травмы? Или же супергерой разрабатывает новый план по спасению Америки от инопланетного вторжения? Наш специальный корреспондент попытался взять комментарий у охранников, но те отказались разговаривать с журналистами. Как бы то ни было, пресс-конференция начнется через полтора часа, и мы наверняка получим ответ на главный волнующий нас вопрос: увидим ли мы вновь Тони Старка, или же Железный Человек решил взять бессрочный отпуск? Смотрите нас в три часа дня, с вами был…»              — Да выключи ты эту чушь, уже который день крутят.       Последние слова диктора Питер прослушал, вздрогнув от раздавшегося над самой макушкой голоса Мэй. С этими словами тетя взяла у него из рук пульт и вырубила телевизор. Парень не сумел произнести ни слова, только сидел и ошарашено смотрел, открыв рот.       — Чего ты так смотришь? — тетя поправила съехавшую с плеча футболку. Кажется, она заранее решила одеться на выход, надеясь, что племянник согласится отобедать с ней в кафе.       — То есть… Тони Старк… жив? — когда начал говорить, Паркер не узнал собственный голос. Он был слабым и порядком охрип.       — Тебе виднее, Питер, это ведь ты ходишь к нему каждую неделю после школы, — нахмурилась Мэй, кажется, начиная подозревать, что с ее племянником что-то не так.       — Точно! Как я мог забыть, мне же... э-э, пора, — с этими словами Питер, чуть не падая, скатился с дивана и кинулся в свою комнату, попутно хватая с комода мобильник. — Пресс-конференция через полтора часа, а я обещал помочь! — на ходу выдумал он. — Пообедаем в следующий раз… э-э, завтра.       Под подозрительным взглядом тетушки, Паркер открыл платяной шкаф и выхватил оттуда первую попавшуюся футболку и джинсы, радуясь, что Мэй не задает много вопросов: либо смирилась с тем фактом, что ее племянник тронулся умом после падения в лужу, либо списала все на подростковые чудачества. Натянув на себя шмотки в какие-то невероятные десять секунд, парень сунул телефон в карман и рванул к выходу из квартиры.       — Но как ты доберешься до места, детка? — услышал он закрывая за собой дверь.       — Возьму такси!              Не помня себя, Питер вылетел из подъезда и побежал к углу Третьей авеню, на ходу высматривая такси. Пока бежал, парень несколько раз едва не споткнулся, не чувствуя под собой земли. Все оставшиеся после перемещения силы сконцентрировались в пульсирующей голове: поймать машину, добраться до базы, найти Тони. Что бы ни случилось.       К тротуару подрулил желтый кэб и подобрал мальчишку, без лишних слов выполнил разворот и на полной скорости дал ходу к Сентрал-айленд. Угрюмый водила с любопытством смотрел, как паренек вертится и теребит одежду, но вопросов не задавал, заочно сделав вывод о том, что подросток, вероятно, неблагополучный. Только когда въехали на Манхэттен уточнил, как Питер собирается платить, приняв его пристальный взгляд в окно за желание сбежать из машины. Ему было и невдомек, что мальчишка как обезумевший высматривает среди десятков одинаковых стекляшек-бизнес-центров одну единственную, которая означала бы одно: у него все получилось. А когда, наконец, видит — едва ли не подпрыгивает на сиденье, заставляя таксиста еще больше убедиться в своей правоте. Не сказав ни единого слова, Питер перевел десять баксов за поездку (водитель готов был поклясться, что когда тот держал телефон в руках, его пальцы ходили ходуном), а после — выскочил из машины, не дождавшись, пока кэб припаркуется.       Еще через окно автомобиля Питер увидел толпу, шумящую и теснящуюся прямо перед главным входом в здание, и со всей смелостью мог сказать, что по телевизору это выглядело куда менее ошеломляюще. Вдоль и перед главной лестницей жались проворные журналистки, каждую из которых сопровождал плечистый мужчина с огромной видеокамерой. Большинство из них ко входу не подпускали, и те с надеждой тянули микрофоны к каждому проходящему наверх сотруднику, но натыкались на толстых охранников в черных очках. На лестнице же, уже за кордоном секьюрити было всего несколько человек, которые на порядок отличались от своих менее удачливых коллег: одеты журналисты были строго и дорого, и у каждого из них на груди красовался именной пропуск.       С трудом продравшись через галдящую очередь, Питер вынырнул перед одним из охранников, которому едва доставал до плеча. Понимая, что если его пропустят внутрь, это будет куда большим, чем простой удачей, Паркер решил действовать по наитию.       — Я Питер, Питер Паркер, — пролепетал он. — Мистер Старк должен был предупредить, что я приеду, — сам не верил, что говорил это.       Охранник оценил его сквозь черные глухие очки, затем нехотя снял с пояса рацию и пробормотал:       — Здесь на входе Питер Паркер. Что? Прайс, говори громче, я ни черта не слышу, эти журналюги галдят как голодные чайки, — из рации послышался низкий мужской голос, больше похожий на помехи. — А кто должен знать? У тебя были списки. Ладно, пропускаю.       Мужчина так же нехотя вернул рацию на пояс и кивнул Питеру, освобождая ровно столько места, чтобы мог протиснуться подросток. Паркер проскользнул за кордон и засеменил по лестнице, смутно слыша, как пропустивший его охранник ругается с журналисткой. Парень толкнул стеклянную дверь и прошел внутрь пустого просторного холла. Едва дверь за ним закрылась, все звуки исчезли, словно тот оказался внутри огромного аквариума. Питер осмотрелся. В холле не было ни души, и у него не было ни малейшей идеи, куда двигаться дальше. Повезло, что именно в тот момент, когда парень начал паниковать, из-за поворота вышли две девушки-ассистентки, одетые в абсолютно одинаковые серые брючные костюмы, словно близнецы. Одна из них несла две чашки кофе, а у другой в руках был длинный полупрозрачный чехол. В подобных, насколько знал Питер, обычно хранили в гардеробах одежду.       — Добрый день! Леди! Подождите, — Паркер побежал за ассистентками, и те синхронно к нему обернулись. — Вы не подскажете, где сейчас мистер Старк? — услышав имя миллиардера, девушки загадочно улыбнулись. — Я Питер. Паркер.       — Второй этаж, сектор семь «Б», — промурчала одна из «близняшек». — Можете просто пройти с нами, — с этими словами ассистентки направились к лифту.       — Спасибо, я лучше по лестнице, — крикнул вдогонку Питер, тут же приводя свои слова в действие.       Сектор семь «Б» Питер нашел по случайности быстро. Снуя мимо десятков одинаковых дверей, парень вскоре наткнулся на большую металлическую дверь, над которой висела табличка с нужной ему надписью. В секторе семь, в отличие от остальных, эта дверь была единственной. Коротко зажмурившись и подавив дрожь, Паркер постучал. Затем тут же не выдержал, потянул на себя и открыл.       Питер попал в просторную светлую комнату, полы которой были устланы мягкими коврами. Прямо на него смотрел высоченный длинный шкаф с дверцами-купе, за которыми висели десятки белых чехлов с одеждой, по бокам от шкафа стояли два белых кожаных дивана. Помещение было похоже одновременно на гардеробную и на комнату отдыха. На первый взгляд комната была абсолютно пустой, да и на второй тоже. Паркер осторожно прошел внутрь, и заглянул за ширму, которая отделяла одну часть от другой, вздрогнув, когда услышал чужой голос.              — Ты купил себе кофе?              Парень вихрем повернулся на каблуках и застыл в странной позе, забыв, как произносить слова. Прямо перед ним в черном кресле-каталке сидел Тони и, склонив голову набок, с любопытством смотрел Питеру в лицо.              — Сэр… я…       — Ты ведь каждое утро берешь себе кофе. Так ты купил или нет?              Старк разговаривал с ним так, будто они разлучились всего на минуту, а теперь снова встретились, чтобы продолжить свою увлекательную беседу.              — Нет, я…       — Забыл, где находится кофейный автомат? — усмехнулся Тони, после чего нажал в своем кресле какую-то кнопку и вытащил из поручня трость, которая выглядела как настоящее произведение искусства. Его лицо на долю секунды исказилось от напряжения, но затем мужчине все же удалось подняться. И сделал он это настолько элегантно, как не смог бы сделать ни один другой человек на земле. Оперевшись на палку, он поправил свой синий дорогой пиджак и распрямился — снова идеальный и самоуверенный, будто никакого кресла и не было. Только сейчас сообразив, что все это время стоял как болван и пялился, Питер бросился к мужчине и крепко-накрепко схватил его за локоть. Так, словно Тони вот-вот собирался упасть. Под одеждой этого не было заметно, но теперь парень чувствовал, что рука мужчины была худой. Совсем тонкой, словно тот таял, как кусочек масла на палящем солнце.       — Тебе не стоило так волноваться, — Тони посмотрел на Паркера с долей лукавства, и в эту самую секунду парень понял, что он обо всем знает. — Я ведь стою. И даже могу ходить.       — Сэр…       — Ладно, к черту сантименты, пресса уже заждалась. Хоган, проводи нас в конференц-зал, — окликнул Старк, и из-за ширмы в тот же момент появился Хэппи, готовый выполнять все распоряжения.       — Может быть, будет лучше доехать? Вы еще плохо ходите, сэр, — толстячок указал глазами на каталку.       — Еще одно такое слово и ты уволен, Хоган, — Тони стрельнул грозным взглядом из-под розовых очков, но они оба знали, что это не всерьез. — Черта с два я покажусь перед журналистами в кресле.       После этих слов Старк вернулся к Питеру и жестом пригласил того двинуться вперед.       Конференц-зал находился неподалеку — в другом конце коридора на втором этаже, но дорога до него показалась парнишке долгим сном. Они с Тони стоили друг друга: один плохо ходил после травмы, полученной в бою, а у другого земля уплывала из-под ног из-за того, что он едва не потерял первого. Единственное, что сейчас не давало усомниться Паркеру в реальности всего происходящего — шершавая ткань люксового пиджака, которую мальчишка чувствовал кожей, а еще запах, дорогой дерзкий запах мужского одеколона, каждую нотку которого он знал наизусть. Такое не могло причудиться. Боясь быть застуканным за разглядыванием, Питер смотрел перед собой. Изучал то, что мог видеть, не поворачивая головы. Крупная мужская ладонь с выступающими венами. Идеальный маникюр. Тонкий серебристый браслет на худом жилистом запястье. Это запястье хотелось тронуть. Взять за него мужчину, остановить и сказать, что тот его до чертиков напугал. И что это был самый ужасный месяц во всей его сознательной жизни. И чтобы Тони больше никогда не смел его покидать.       К дверям конференц-зала уже начали стекаться журналисты, похожие на зверей, толпящихся у створок загона и готовых пройти друг другу по головам, если того потребует сочная новость на первой полосе их газетенки. Их голоса оставались для Питера фоном. Он просто шагал, держа своего наставника под руку и боялся вздохнуть, словно и эта вселенная могла развалиться вокруг него на кусочки и исчезнуть.       — Ты как? — спросил Тони так, что слышать его мог только Питер.       — В порядке, сэр.       Когда мужчина заговорил, реальность стала на порядок ближе, и парень позволил себе набрать воздуха полной грудью.       — Дыши, мальчик, дыши, — улыбнулся Старк, и от улыбки его мир становился еще четче.       А затем они вошли в шумную толпу, которая поглотила их целиком, заставив ненадолго позабыть о личном. В расписании Тони Старка на пресс-конференцию был отведен ровно час, но бизнесмен ответил на все вопросы без исключения, перебрав тайминг едва ли не вдвое. Был ли тому причиной долгий перерыв, что Тони не появлялся на людях, или же желание доказать всему миру, что он еще за него поборется, Питер не знал. Знал только одно: этот мужчина, гордо сидящий в кресле перед толпой жадных до сенсаций писак, был великолепен. Несмотря на то, что похудел и еще не до конца оправился от травмы, несмотря ни на что. Тони Старк будет великолепен даже если больше никогда не сможет бодрой трусцой сбежать вниз по лестнице, встречая гостей, пришедших к нему на бранч. И даже если он больше никогда не наденет костюм супергероя, для Питера Паркера он останется героем. Наверное, думать такое было ребячеством, но не все ли равно, если эти мысли были только для них двоих?              Питер сидел на стуле поодаль и ждал, пока последний посетитель не выйдет из длинного зала под чутким контролем вездесущих секьюрити. Послеполуденное солнце мягко стучалось через крупные жалюзи, и парень щурился, когда узкие лучики скользили по глазам. Охранник откланялся и, получив кивок от Хэппи, затворил за собой дверь. Они остались втроем.       — Оставь нас ненадолго, — кинул Старк помощнику. Тони все еще сидел в кресле, ненавязчиво перебирая пальцами мягкую кожу подлокотников.       — Вы хотите, чтобы я ушел? — уточнил толстячок.       — Да, Хэппи, хочу, — Тони устало сморгнул. — И не нужно стоять у меня под дверью. Подожди в секторе, я скоро приду.       — Сэр, мне тоже?       — Нет, ты останься.              Старк проводил взглядом Хэппи и смотрел на дверь до тех пор, пока не услышал, как щелкнул замок. Посмотрел на Питера, а Питер посмотрел на Тони. В комнате ненадолго воцарилась тишина.              — Ну, рассказывай, — наконец, предложил Старк.       — Рассказывать что?       — Ой, вот только не надо делать вид, что ты не сечешь, о чем я. Я понял, что это ты. Сразу, как увидел.       Внутри у Питера похолодело, но затем сразу разлилось теплом.       — Здесь и рассказывать-то нечего, — смущенно пожал плечами парень.       И он не соврал. Мальчишка действительно не знал, что рассказать, учитывая, что все происходило настолько стремительно, что он и сам толком не успел ничего понять. Возможно, со всем этим нужно было переспать не одну ночь, чтобы, наконец, набраться духа кому-то изложить. Пока же Питер чувствовал, что не готов. Просто не готов обсуждать все случившееся ни с Тони, ни с кем-либо еще.       — Возможно, тебе станет легче, если я попрошу у тебя прощения за ту выходку, — Тони откинулся в кресле назад, держа Питера одними глазами. — Сам понимаешь, не каждый день ко мне в машину вваливается мальчишка, который заявляет, что он путешествовал во времени.       — Вы воспользовались костюмом, чтобы пережить щелчок, сэр.       — Так точно, — отмахнулся Тони. — Разрядил протекторы в ноль, и все равно поджарился как цыпленок на гриле.       В голосе Старка чувствовалась горечь, и Питер понял, что сам недалек от того, чтобы дать накопившейся усталости хлынуть наружу потоком горьких слез.       — Я боялся, что вы не поверили мне. Боялся, что я вернусь, и все, — он задохнулся комом в горле и сглотнул, — останется как прежде.       — А я тебе сперва и не поверил. Забросил браслет в дальний ящик в своем офисе. Думал, что он мне не пригодится. Надеялся.       Горечь в его голосе стала отчетливее.       — Передумал только тогда, когда ты испарился у меня на руках, да и то не сразу, — последние слова криво соскользнули с его губ и оборвались. — Откопал эту чертову безделушку в каком-то барахле, все думал, что же мне теперь с ней делать, — он сглотнул. — Принеси-ка мне воды.       Питер поднялся со стула, взял со стола стакан с минералкой и заботливо поднес его Тони. Что-то внутри него сопротивлялось возвращаться обратно, и Паркер поддался, усаживаясь на колени перед креслом. Старк набрал в рот прохладной воды, подержал, сглотнул. Словно собирался с мыслями сказать что-то такое, чего никому до этого момента не говорил.       — Тогда я и вспомнил про бортовой журнал Пятницы, — тихо продолжил Тони, — бросился искать ответы там. Черт, — прошипел он в сторону. — Я видел, что сделал с тем, другим мной этот гребаный щелчок. Вся моя жизнь после него превратилась в полное дерьмо. Я половины-то не помню, из-за того, что большую часть времени был пьян. Только спустя два года заставил взять себя в руки, сделал этот костюм. А потом появился ты. Ты просто свалился мне как снег на голову, и дал надежду на то, что еще что-то можно исправить. И я совру, если скажу, что твое рвение любой ценой вернуть меня к жизни не разбило мне сердце, — грустно усмехнулся мужчина. — Теперь ты понимаешь, что после всего, что я увидел, у меня просто не было другого выбора. Я просто не мог снова тебя подвести.       — Сэр…       Питер схватил покоящуюся на подлокотнике руку Тони и прижал к своему лицу. По щекам мальчишки без остановки бежали теплые слезы, и он почувствовал, как мужчина пытается их убрать, легко утирая пальцами влажные дорожки на его коже.       — Эй, ну в чем дело, — Старк ласково поднял его подбородок на себя и склонился к парнишке.       Ему-то было хорошо — годами отточенная выдержка позволяла не издать ни всхлипа. Только вот глаза по-прежнему были мокрыми. Человечество пока не изобрело техники, которая позволяла бы не выступать слезам.       Питер привстал и наобум потянулся к его губам, притягивая мужчину ближе, едва понял, что тот не в силах сопротивляться. Двойственное чувство. Он впервые целовал своего Тони, но ощущения были те же: тепло, желание, невыразимая любовь. Мальчишка очень изобретательно целовался. Старк знал, что Паркер уже делал с ним это раньше, несмотря на то, что так и не решился посмотреть видеозапись с того вечера до конца. И, наверное, уже никогда не решится.       Он притянул к себе парнишку, затащил к себе на кресло, обнял, позволяя тому беззвучно сотрясаться себе в плечо.       — Теперь все будет хорошо, сэр, — Питер так крепко сжимал его шею, словно если немного отпустит, Тони исчезнет как мираж.       Волосы мальчишки были слегка влажными, а одежда пахла сыростью, будто пропиталась затяжным сентябрьским дождем. Старк не знал, сколько они вот так просидели, ведь совершенно забыл считать время. В его текущем расписании зияла дыра, и мужчина знал, кому посвятит сегодняшний вечер. И еще сотни вечеров впредь.       По телевизору сказали, что на восточное побережье надвигается мощный антициклон. Даже обещали аномальную жару, что-то вроде бабьего лета. А после — снова переключились на новость, которую непрерывно обсуждали уже несколько дней подряд. «Тони Старк вышел в люди впервые после судьбоносной битвы» — звучало чуть ли не из каждой микроволновки. СМИ с удовольствием обсуждали пресс-конференцию и делали прогнозы, в каком направлении бизнесмен поведет свою компанию теперь. Гадали, вернется ли когда-нибудь Железный Человек, чтобы спасать Землю от новых космических угроз.       Через жалюзи настойчиво пробивалось солнце, безжалостно выжигая последние капли, напоминающие о недавних дождях. В «Нью Йорк Таймс» напечатали хвалебную статью о Железном Человеке, который в очередной раз спас мир от глобальной катастрофы. Но кое-что навсегда останется для журналистов за кадром. Кто спас самого Железного Человека? Тони Старк прекрасно знал ответ на этот вопрос.       Как и знал, что теперь все точно будет хорошо.