Ты укротил ретивого.

— Тиберий? Он хотел мне что-то передать? — нарушил тишину голос человека, стоявшего на коленях посреди просторного шатра. — Да. Он хотел передать письмо с наказом не вскрывать его. Прости, я не удержался, — льдистоглазый король со смущением опустил голову. — и вскрыл письмо… Впрочем, оно все равно не дожило до этого дня.       Стоявший на коленях, бывший барон Ибелин, нахмурился. — Продолжай, — спустя некоторое время сказал он. — Так вот… Там он писал, что с ним все в порядке, только бывают непослушные воины и так далее. Но меня заинтересовало…прости, ещё раз, что я прочитал письмо, адресованное тебе… — король Англии мотнул головой, пытаясь отогнать алую краску, залившую его мужественное лицо. -…заинтересовало только одно. — Что именно? — с легким недовольством — все-таки, письмо было адресовано только ему! — спросил бывший барон Иерусалима. — Тиберий пишет о том… — Ричард Плантагенет сглотнул, снова испытав те удивление и ужас, возникшие ещё тогда, когда он читал письмо. — Он подозревает, что Балдуин Прокаженный… — Да не томи, рассказывай!       Светловолосый король зажмурился и выдавил из себя: — Что король Иерусалима…любил Саладина.       Взглянув на ошарашенное выражение барона Ибелина, английский король поднялся: — Я понимаю, что оно предназначалось не для моих ушей, и я ничего об этом не должен был знать! Прости меня в очередной раз, рыцарь Кровавого Рубина! — Вы ни в чем не виноваты. Как вы сказали, письмо все равно не дожило до этого дня… — проворчал Ибелин, пытаясь вернуть на место свою отвисшую челюсть. «Они там что-то долго…» — мелькнуло в мыслях Салах-ад-Дина, прервав его мечты. — «И да, я имею право на это!» — закончил он, своей обычной бесшумной походкой идя к шатру.       Уже близкий к тому, чтобы отодвинуть полог шатра, султан Египта, Сирии и Палестины, замер с хмурым и недоуменным лицом. Ведь пусть и с трудом, он все же услышал: -…ороль Иерусалима любил Саладина.       Дальнейший разговор Салах-ад-Дин уже не слышал. «Они теперь…знают?.. И что мне делать?» — Балдуин и Саладин? Это невозможно. Но Тиберий знал больше, чем я… И их любовь многое объясняет… — вслух размышлял Балиан Ибелин, не заботясь о том, что рядом с ним стоит недоумевающий Ричард Львиное Сердце. — Что именно? — полюбопытствовал английский король.       Балиан грустно усмехнулся: — От тебя уже ничего не нужно скрывать… Однажды Саладин шёл на Керак с двухсот тысячным войском, — бывший барон скрыл свою невольную улыбку, смотря на выползшие на лоб брови Ричарда Плантагенета. — И повернул назад после недолгой встречи с королём Иерусалима. Тогда я не понимал, почему превосходящие силы мусульман по приказу Саладина отступили, пропуская Балдуина Прокаженного… А теперь понял! — Так вот что было тогда… — выдохнул Ричард Львиное Сердце. — Но может быть он испугался?       Английский король не верил, что любовь была реальной. — Затвердите уже, что я ничего никогда не боялся, — раздался негромкий и властный голос.       Плененный рыцарь и Львиное Сердце резко повернулись к говорившему. — Ничего и никогда, — повторил вошедший в шатёр, поглаживая свою короткую бороду. «Вы и вправду были любимы королем Иерусалима?» — вертелось в мыслях Балиана, снизу вверх глядевшего на султана обширных земель. — А смерти? — выпалил Ричард Львиное Сердце, по привычке протянув руку к тому месту, где должен быть меч — но схватил пустоту. — Нет, — улыбнулся Салах-ад-Дин, приподняв брови и не обращая внимания на дёрнувшуюся руку Плантагенета. — Надеюсь, ничего такого не было, пока вы были наедине?       Ричард и Балиан замотали головой, в один голос восклицая: — Нет!       Салах-ад-Дин перестал улыбаться и скрестил руки. Карие глаза вспыхнули гневом: не каждый осмелится лгать могущественному правителю Востока. И те кто лгал — единицы — рано сошли в землю. — Этому слову нет веры. А я не люблю обманщиков.       Льдистоглазый король Англии и бывший барон Иерусалима переглянулись.