Lavandula

      Крепкий сон, которым он так раньше пренебрегал, с каждой ночью все больше умиротворял и лечил. Он проснулся в хорошем расположении духа, открыл глаза и минут десять просто провел в кровати, не решаясь встать. Водил глазами по белому потолку, обдумывал предстоящий день, хотя был уверен, что оставшиеся 16 часов в этих сутках пройдут тихо.       Его босые ноги коснулись теплого ковра. Одного взмаха палочкой хватило, чтобы привести в порядок постель. Поход в ванную комнату у него заканчивался всегда одинаково; всматриваясь в зеркало и вытираясь полотенцем, он проводил рукой по шраму на шеи.       Оделся. Спустился на первый этаж. Дневной свет, проникающий через витражное окно, ослепил его так, что пришлось щуриться. Пошел на кухню, приготовил завтрак и заварил чай, зная, что у него не получится так же вкусно, как у нее.       Он все думал, придет ли она сегодня. А, может быть, завтра? Искушение самому отправиться к ней росло с каждым днем, но он старательно напоминал себе, что этого нельзя делать. Он был уверен, что она обладала достаточной женской проницательностью, чтобы понять все.       Чай он не допил — унес с собой в гостиную, а затем и в кабинет, в котором он проводит большую часть своего времени. Аромат распространялся по всему дому, от чашки долго продолжал исходить пар. Он поставил напиток на стол, убрав записи оставленные вчера, слегка отодвинул стул и сел. Поднял взгляд на доску для заметок. Его многочисленные записки, напоминалки, карта местности и статьи, вырезанные им из "Ежедневного пророка". Он прошелся глазами по заголовкам. «Темный Лорд повержен, но какой ценой? Хогвартс простился со своими героями», «Реконструкция Хогвартса. Когда начнется новый учебный год?», «Дело Северуса Снейпа. Кем был бывший директор Хогвартса и почему его защищает Мальчик-Который-Победил?», «Северус Снейп оправдан. Показания юного героя и помощницы директора». Затем изогнул губы в еле заметной улыбке, увидев очередной раз колдографию.              Каждый раз в начале учебного года для преподавательского состава и сотрудников Хогвартса вызывали колдографа. Причудливая прихоть Дамблдора, которую Северус не жаловал. Для него эти пятнадцатиминутные вспышки перед глазами были пыткой. И ежесекундные «поправьте мантию вот там», «улыбнитесь, пожалуйста, хоть чуть-чуть», «не уходите, у нас еще групповое фото» хорошенько добивали его так, что к концу этого фарса он уже всех ненавидел.       Он хорошо помнит, что она сказала ему в тот самый день, когда снимали эту колдографию.              — Сфотографируетесь со мной на память, профессор?              — Я не держу ничего на память, — собрался он объяснить свой отказ.              — На память мне, — заявила девушка. — От Вас я такого не жду.              И он согласился, лишь бы поскорее уйти к себе в кабинет. Колдографии были сделаны в двойном экземпляре. Равенна, конечно же, позаботилась, чтобы второй экземпляр остался у Северуса, спустя две недели «случайно» положив колдографию в документы, на которых он должен был поставить свою подпись. Он ничего ей не сказал, но колдографию сохранил.       Они стояли близко к друг другу. Она, одетая в голубое, стояла в пол-оборота и улыбалась своей чарующей улыбкой, которая когда-то так раздражала его. Сам он был ее полной противоположностью. Сложно было бы назвать это колдографией, если бы не Равенна, потому что сам он был словно статуя.              Он подошел к окну, отодвинул шторку и взглянул на улицу. Непогода. Сильный холодный ветер. Снег, да такой что не увидеть, что творится на другой стороне улицы. Нет, ей сегодня лучше не приходить. "Она может заболеть" — вдруг решил он.              Она как-то в шутку кинула в него снежок, когда они возвращались ранним вечером из Хогсмида. Попала в спину. Он в ответ, достав палочку, завалил ее целым сугробом так, что на ее голове и плечах остались целые горсти снега. Благо, снег в тот день был свежим и не таким тяжелым. Признаться, выглядела Равенна так забавно, что он даже еле сдержал самодовольную улыбку.       На следующий день Северус не обнаружил ее за столом в Большом зале. Он медленно остановился в дверях, удивившись этому. Несколько когтевранцев, уплетающих свой завтрак, даже обернулись, чтобы посмотреть на его странную реакцию. За столом он долго не решался спросить у Люпина, куда же запропастилась мисс Кэпл. Все же, сделав это, он услышал неутешительный ответ:              — Директор сказал, что она взяла больничный.              — Что-то серьезное?              Люпин, удивленный его интересом, смог ответить не сразу.              — Вроде обычная простуда, я не вдавался в подробности.              — Не вдавались в подробности, — зло спародировал Снейп своего коллегу, раздраженный его незнанием.              На обеде и ужине она тоже не появилась. Он ушел из Большого зала раньше обычного. И через четверть часа стоял у нее в кабинете.              — Это все, потому что Вы без шапки ходите, — сказал он строго, стоя перед ней, укутанной в плед и бледной от озноба.              — Если Вы пришли меня отчитать, то, прошу, давайте перенесем это на… никогда. Вы загораживаете камин, от него, в отличие от Вас, исходило тепло, — вытерпев приступ боли в горле, выдавила Равенна из себя.       Она надеялась, что эти слова подействуют на него, но, подняв свой взгляд, она не обнаружила даже намека на раздражение. Северус пододвинул к себе ее чашку и добавил к горячему чаю с лимоном содержимое пузырька, который он надменно и показательно достал из кармана сюртука.              — Только попробуйте банально съязвить про яд.              — О, вообще-то я хотела пошутить про личную мадам Помфри и про то, что Вам бы подошел ее халат....       — Лекарства мадам Помфри хорошо подходят детям. Вы хоть и инфантильная, но физически не относитесь к этой категории. Выпейте, станет легче.              Равенна послушно стала пить, хоть перед этим и закатила глаза.       Он собрался уходить так же быстро, как и пришел.              — Я хочу взять свои слова обратно. Вы отошли от камина, и стало еще холоднее, — лукаво улыбнулась она, сделав еще глоток.              Она слышала то, как стих шелест его мантии, как его шаги перестали доноситься, как внезапно в ее кабинете стало тихо. Северус Снейп замер в дверях, пытаясь осознать услышанное. Равенна чувствовала, что его темные глаза устремлены на нее. Она считала. Он простоял там ровно семь секунд.              Внезапно мужчина был вынужден оторваться от своих воспоминаний. Краем уха Снейп услышал посторонний шум. Он насторожился.       Он схватил палочку и, не спеша, стараясь ступать осторожно, вышел в прихожую. Входная дверь в конце коридора слегка заскрипела и отворилась. Раздались стуки каблуков, а затем прекратились. Дверь громко захлопнулась из-за ветра, но никто из двоих не обратил на это внимание.       Это была она.       Несколько секунд они просто стояли напротив друг друга в разных концах прихожей. Она водила взглядом по нему и не могла полностью поверить в то, что действительно происходит. Он, столько раз репетировавший в своей голове сие событие и так предвкушавший этого, не знал, как себя повести. Ее взгляд, раньше такой понимающий и прямой, теперь был полон обиды и испуга. У нее было растерянное страдальческое выражение лица. Одетая во все черное, она олицетворяла собой неутолимую скорбь. Северус убедился в том, что нанес тяжелый удар. Им, решил он, еще многое придется обсудить.              — Нет! Остановись! — на выдохе потребовала она.              Он, хоть и удивился, но послушно остановился. Кончики ее пальцев касались его рубашки. Обратив на это внимание, Северус прикоснулся к женской руке, которая после этого задрожала. Мужчина слегка притянул ее ладонь и заставил прикоснуться к своей груди.       Она ощущала, как под ладонью медленно вздымается и опускается его грудь, как там вовсю пульсирует жизнь. Она могла не только чувствовать то, как бьется неистово его сердце, но и слышать. Никаких звуков, кроме бешеного стука сердца, каждое его биение отдавалось в горле и висках.       В ней все смешалось. Она хотела накинуться на него с кулаками и требовать чертовых объяснений, сказать, что она его ненавидит за все эти причиненные ей страдания, но в то же время хотела прижаться к нему всем своим существом, чтобы между ними не осталось не единого свободного миллиметра, и понимающе с ним заговорить. Она разрывалась по швам, которые так неумело пыталась зашить целых два года.       Она отдернула руку и спешно прошла мимо него в гостиную, грубо задевая его плечом. Встав к нему спиной, она пыталась отдышаться, справиться с этим возникшем напряжением.       Она была на краю, вот-вот готовая упасть в припадок женщины гордой и любящей. Почувствовав приближение мужчины, она развернулась и хотела отвесить ему пощечину. Вот только Северус успел схватить ее руку, не давая возможности ударить. Она испугалась этого прикосновения. Резкого, твердого, но такого родного. Черные глаза понимающе взирали на нее так, что ей стало стыдно.              — Ты имеешь на это полное право, но будет лучше, если ты выговоришься. — Сам звук его голоса отозвался волнующими мурашками, трепетом.              — Я не знаю, Северус, — отчаянно начала она, — я уже ничего не знаю! Я не могу подобрать слова. Это чертовски…              — Сложно, — кивнул Северус.              — Да, это сложно, — подтвердила она, кивая.              Равенна посмотрела на руку, которой намеревалась отомстить, сделать больно мужчине, стоявшему перед ней. Она руку ослабила, но Северус продолжал держать ее вблизи своего лица, схватив за запястье.              — Я думала, у тебя всегда были холодные руки. До того самого дня, когда тебя… не стало. Тогда я поняла, что я ошибалась. Они были теплыми или, по крайней мере, в них была жизнь. Вот, о чем мне так хотелось тебе сказать. Я оглядываюсь, смотрю на себя, и у меня ощущение, что я лет пятнадцать назад ничего не чувствовала, никого не ценила, пренебрегала всем, а сейчас, я стою здесь и меня буквально разрывает на части от того, что я испытываю. Понимаю, после всего ты хотел побыть один, переждать, разобраться, наконец, со своей жизнью, но ведь ты сам знаешь, каково это потерять близкого человека! Ты знаешь, каково это, когда ежеминутно перед глазами возникает какое-нибудь мучительное воспоминание. Хоть один намек, Северус, одно письмо, патронус или магловская почта, хоть что-то, чтобы прекратить это!              — Равенна, я…              — Нет, постой. Это не все.              Северус услышал, как на кухне что-то разбилось, а в углу гостиной послышался шелест страниц открытой книги. Он насторожился, а вот Равенна совсем не обращала на это внимание. Та, что стояла перед ним, теряла контроль, решил он.              — Ты не представляешь, какое количество мыслей, сомнений побывало в моей голове только за эту ночь. Я все думала, что мы были не так близки, как мне казалось. Поэтому у меня просьба. Если я тебе теперь не нужна, если я тебе безразлична, если это было временное увлечение, скажи мне об этом. Сейчас.              К ее непреодолимому желанию все узнать примешивалась какая-то странная потребность выстрадать до конца свою боль. Он горящим взглядом смотрел на нее. Его сердце бешено билось. Однажды он уже все потерял, но в этот раз он был готов сделать все, чтобы не допустить этого.              — Равенна, думаю, тебе стоит обратить свое внимание на то, где ты сейчас находишься, а не на то, с кем ты. После моего долгого лечения и восстановления сил, я потратил большую часть своих сбережений, чтобы обустроить это место. И все в надежде на то, что ты рано или поздно придешь. Я не мог сказать тебе, что я жив, потому что знал, что меня будут искать, а ты станешь первой, на кого они положат глаз. А еще, по той причине, что я не привык к такому отношению к себе. Я не привык к тому, что мною кто-то может дорожить. Я бежал от всего мира, в котором жил, потому что не мог там больше оставаться, но я не бежал от тебя. Этот дом и все, что в нем теперь есть — попытка создать новый мир, неотъемлемой частью которого являешься ты.              Она поняла, что не обращала внимания на все, что их окружало. Ее глаза видели только его, все мысли были только о нем. Теперь она внимательно все осмотрела, будто была способна видеть все в новом свете. Действительно, в доме многое изменилось. Она вдруг осознала, как теперь ей было тепло. Впервые за долгое время почувствовала уют. В камине потрескивало. Неожиданный запах трав, смешавшийся с запахом морским, взбодрил и будто вдохнул в нее новую жизнь. Вьюга за окном сменилась на снегопад, крупные снежинки которого теперь умиротворенно падали на землю. Увидев, что его слова подействовали на Равенну, Северус смог продолжить:              — И, наконец, ответ на твою просьбу. Мне это не удавалось практически никогда, но ты, которая научилась меня понимать, думаю, сможешь услышать в моих словах признание. Равенна, я Северус Снейп, я бываю груб, холоден и неблагодарен. К сожалению, я не могу переломить свою натуру, чтобы объяснить, как сильны мои чувства к тебе. Я глубоко привязан к тебе. Я благодарен тебе. Я прошу прощения за все то, что тебе пришлось вытерпеть, за то, что я подорвал твое доверие. Просто знай, что ты мне нужна.              Равенна поспешно отняла свою руку, но только лишь за тем, чтобы приблизиться и прикоснуться к его лицу, найти, наконец, опору, потому что боялась не устоять на ногах. Они крепко обнялись. Крепче, чем когда-либо. Сжимая ткани одежд и ощущая приятное давление от столь сильного объятия.              — Не уходи больше, — попросила она.              — Никогда.              Затем последовал поцелуй, раскаляющий плоть и поглощающий все помыслы. Она обвила руками его шею, желая чтобы этот поцелуй стал одним из самых долгих. Это объятие и этот поцелуй были чем-то большим, чем просто физическое соприкосновение. Они разрушали невидимую преграду, разъединяющую людей.              Вскоре ее голова уже лежала на коленях любимого мужчины, который ласками увел ее на диван. Ей казалось, что что-то болезненное внутри нее вдруг исцелилось.              — Что меня выдало? — спросил мужчина, опустив на нее взгляд.              — Сначала воскрешающий камень, а потом пустой гроб.              Северуса окутала гордость за нее, но он промолчал.              — Ты сказал, что ждал моего прихода. Я пришла рано или поздно? — приподняв голову, вдруг спросила Равенна с легкой улыбкой на лице.              Северус нащупал часы на ее запястье, внимательно посмотрел на них и через мгновение ответил:              — Вовремя. Ты пришла вовремя.              Далее в его взгляде промелькнуло любопытство, и он провел пальцем по ее шраму на щеке.       — Откуда это?              Равенна почувствовала как та его рука, что продолжала держать ее запястье с часами, непроизвольно сжалась сильнее.              — Во время битвы одна пожирательница, поняв, что от заклинаний меня защищает мантия, решила снизойти до более простых методов борьбы. Метнула ножом или клинком, я не помню точно, что это было. Успела увернуться. Почти.              — Рана долго заживала?              — Честно? Не знаю, меня это мало интересовало в те дни.              — Думаю, я смогу убрать шрам…              Равенна вдруг обеспокоенно вскочила и села рядом с ним. Они посмотрели друг другу в глаза.              — Мерлин, Северус, я же совсем забыла! Я спешила сюда, потому что тебе грозит опасность! Последователи Волан-де-Морта начали охоту на тех, кто их предал…              — Равенна….              — Они уже успели убить одного. И мы считаем, что больше всего они жаждут твоей крови.              — Равенна, успокойся, мы в безопасности. Я установил защитный купол, используя такие заклинания темной и светлой магии, которые им и не снились. Я знаю их, без Темного Лорда они ничего из себя не представляют.              — Я не сомневаюсь в твоих способностях, Северус, но речь не о доме, а о тебе. Я сказала Кингсли отправлять авроров, если я не вернусь через 2 часа…              — Прекрасно, пусть приходят. Заодно обсудим мой план по отлову этих недоносков.              — Твой план?              — Пока авроры будут гоняться за ними, пройдет уйма времени. Нужно сделать так, чтобы они сами пришли к ним. Сыграть в наживку. Они типичные пожиратели, сообразительности в них — как воды в пустыне. Это будет довольно быстро.              — Постой, наживкой собираешься стать ты?              — Да. Раз я такой желанный, пусть попробуют взять!              — Северус, я, конечно, понимаю, что взять тебя во всех смыслах этого слово невероятно трудно, но я только нашла тебя, а ты уже хочешь подвергнуть себя опасности…              — Поверь мне, это стоит того. Как только мы решим эту последнюю проблему, мы начнем новую жизнь, Равенна. Я уже достаточно откладывал этот момент и больше не намерен. Я не смею настаивать, но если ты согласна начать совместную жизнь со мной…              Он не закончил, его фраза так и осталась оборванной. Это ее впечатлило, она почувствовала в нем перемену. Особенно изменились глаза; такого глубокого выражения она в них еще не видела. Она обратила внимание на его некую неловкость, и, чтобы не продлевать это его состояние, она искренне ответила:              — Да, разумеется.              Этот человек не нуждался в чьем-либо разрешении и не терпел отказов, в этом она была убеждена. Как и в том, что он осуществит задуманное. Но будет ли это так же легко, как он сказал?