Insomnia

Сон не приходил. Диван неприятно скрипел при каждом продавливании. Баки решил перестать ворочиться и остался лежать на спине, смотря в потолок. Лучше не становилось. В голове каруселью проносилось слишком многое. Начиная с отголосков прошлого, заканчивая Гидрой и их работой над ним. Стоило лишь подумать об этом, как по телу проходила волна боли, словно все это снова происходило, словно он снова в лаборатории. Фантомная боль быстро проносилась по телу, как волна мурашек, и так же неожиданно уходила. Сейчас он просто лежал, так и не понимая сколько времени. Судя по тому, что на улице была весна, а солнце восходило, то, наверное, примерно пять утра. Баки все-таки поднялся с кровати и подошел к окну. Шестой этаж не открывал красивых видов, лишь на ряд припаркованных машин жильцов, дорогу и пару скамеек. Он открыл окно, впуская все еще утренний прохладный воздух, и сделал вдох, пропуская через себя свежесть. Организм все еще неприятно ныл, давая понять, что рваный сон, в котором он пробыл, совсем не то, что ему нужно. Джеймс лишь еще глубже вдохнул, игнорируя эту мысль той, что было бы неплохо сходить в магазин, купить продукты, лампочку для ванной, шампунь, в конце концов, чтобы привести себя в более менее человеческий вид. Остаток каких-то общественных норм просачивался сквозь весь мыслительный бардак в голове. Зимний Солдат на него плевал. Уходом за ним занималась целая команда работников лаборатории. И если он и принимал душ самостоятельно, то явно не заботился покупкой средств гигиены для этого. Баки снова глотнул воздух, полностью осознав, что он отныне полностью сам по себе. Мысль одновременно принесла спокойствие, что больше никто не стоял над ним, но одновременно и привела в замешательство. Новая переменная в привычной жизни, идущая по накатанной последние семьдесят лет. Решив, что хватит ему сидеть в четырех стенах, Джеймс оделся и направился на улицу, подумав, что, может, удастся найти какой-нибудь круглосуточный магазин или просто уйти таким образом от мыслей. Район был так себе. Его нельзя было назвать благополучным, но и нельзя было назвать опасным. Еще не запущенное место, но над которым явно можно было бы еще поработать местному правлению. Баки особо не задумывался над этим, продолжая просто идти в поисках нужного ему магазина. Впрочем, поиски чего-то теперь горели неплохой перспективой на всю его оставшуюся жизнь. Через полчаса он отыскал магазин. Не круглосуточный. Табличка обещала открытие в половину девятого. Время было в лучшем случае начало седьмого или семь. Баки не нашел решения лучше, чем просто пройтись по району. Когда он вернулся к магазину, то дверь уже была открыта. Продавец рутинно пробила ему покупки, даже не взглянув на него, и рассчитала. Баки закинул все в рюкзак и направился в квартиру. Поднимаясь на свой этаж, он услышал шум на лестничной клетке и напрягся. Сделав несколько шагов он заметил собаку — золотистого ретривера на поводке, вспомнил о соседней квартире. Рядом с ним стояла девушка, перебирающая что-то в рюкзаке. Баки мельком взглянул на нее и хотел тихо пройти к себе, как внимание к нему привлек лай. — Бруно, не буди соседей. Миссис Шелби нас и так не любит, — произнесла она и отвлеклась на происходящее. Баки заметил, что она вздрогнула, заметив его. — Привет, — поздоровалась она, — не слышала, как ты поднялся. В этой квартире теперь? — указывая на дверь, спросила она. — Домовладелец говорил, что кто-то въехал. Баки кивнул, открыл замок, все-таки рассмотрел девушку. Она выглядела лет на двадцать пять. Медового оттенка волосы были собраны в хвост, лицо еще сохранило сонное выражение. На ней не было ни намека на косметику, она была одета в джинсы и толстовку, из чего он сделал вывод, что, скорее всего, она прямиком из постели пошла выгуливать пса, собравшись за пару минут. — Я Пэйтон, — представилась она с улыбкой. Баки снова кивнул, открыл дверь и молча зашел в квартиру. Пэйтон нахмурилась, еще пару секунд посмотрела на квартиру соседа, а потом на своего пса. — Я сказала что-то не то, Бруно? — непонимающе спросила она. Собака пошла ближе к своей квартире. Девушка вспомнила о поиске ключей и решила, что теплая постель и сон сейчас важнее, чем новый сосед. Баки вкрутил лампочку, принял душ, приготовил поесть. Мужчина уже собирался пообедать, когда услышал громкий шум, похожий на удар. Он вышел из кухни, поняв, что звук доносился из-за стены. После него наступила тишина. Баки уже хотел вернуться на кухню, но услышал лай. Он устало посмотрел на стену, поняв, насколько она и вообще стены тонкие и уже обдумывал перспективу слышать все, что будет происходить в соседней квартире. Собака не прекращала лаять, начала скрестись о стену. Баки подошел ближе к ней, прислушался к происходящему, но ничего кроме животного не уловил. Он сжал руку в кулак и несколько раз ударил по стене, надеясь тем самым вернуть тишину. Не получилось. Баки смерил стену усталым взглядом и странным дежавю вспомнил радостные мелочи повседневной жизни. В его доме в Бруклине жила девочка, учащаяся играть на пианино, и прошло много времени до того момента, пока ее игра стала сносной. Вроде ее звали Нэнси. И у нее уроки имели временные рамки, имел ли временные рамки золотистый ретривер соседки, Баки не знал. Первый инстинкт дал о себе знать просто — избавиться от проблемы и дело с концом. Баки отогнал эту мысль, подумав, что есть и другие способы. Он сел на диван. Скрежет продолжался. Уже отдавал в мозг, словно пес забрался в его черепную коробку и старательно скреб своим лапами о стенки мозга. Терпение сходило на нет. Баки поднялся на ноги и направился к двери, подумав, что нет ничего не обычного, если он попросит успокоить животное. В конце концов, в этом же нет ничего предосудительного, а люди, насколько он помнил, так делали и в его время. По крайней мере, он в этом уверен также как и в том, что когда-то жила девочка Нэнси, учившаяся играть на пианино. Баки взял перчатку с тумбочки, толстовку, надел на себя и вышел, прикрыв дверь. Звонок в дверь ничего не дал. Никто не подходил. Баки взглянул на номер квартиры и стукнул просто кулаком в дверь, подавляя порыв просто снести ее с петель. Он услышал шаги. Все тот же пес. Теперь он скулил у двери и скреб о ее поверхность. У Баки зародилась мысль, что что-то пошло не так. Но касалось ли это его? Вопрос более актуальный.