1000 и 1 способ полюбить дьявола

Третья работа в сборнике. Персонажи: Гавриил, Вельзевул.

Когда это началось? Я уже не могу сказать. Мы крутимся вокруг да около уже как месяц, и как только подумаю об этом, так на смех пробирает. Я никогда не думала, что окажусь в такой совершенно идиотской ситуации, я словно попала в кино, в ту самую тупую мелодраму с тем самым тупым и ванильным концом. Ты берешь меня за талию, я отвечаю немного неуклюже, держась за край твоего пиджака. Отстраненно. Впрочем как и всегда. Ты цыкаешь, негромко, чтобы вальсирующие рядом не услышали, но чтобы услышала я. Я поднимаю голову. Твои глаза полны чего-то, что мне неизвестно. — Это наш последний вечер вместе, — я не узнаю твой голос. Неужели ты жалеешь? — Тебя это не радует? Темп увеличивается, мы вынуждены сблизиться, и я чертовски хочу покинуть это место. Ты промолчал, лишь крепче сжал свою руку, будто силясь сломать в ней мою. Я хочу сказать что-то оскорбительное, что-то, что тебя обязательно заденет, но слова остаются где-то в глотке. От вальса у меня всегда вставал ком в горле. А от вальса с тобой у меня сносит крышу. Я чувствую, как по затылку течет капля пота, а это всего-лишь первый танец. Хотя и последний тоже. Ноги протяжно ноют от каблуков. Ненавижу их больше, чем тебя, гордись. — Красивая музыка, да? — Твой голос выворачивает меня наизнанку, я злюсь на саму себя, и твою мать, я ненавижу себя за осознание того, что ты стал не просто объектом моей неприязни. Какая же все-таки параша, эта ваша любовь. — К чему это? — Мой мозг начинает отбивать ритм вальса. — Я хочу запомнить этот вечер. — А я хочу забыть. — Брось. — Бросаю. Мимо проплывают умиротворенные парочки, их танцы похожи на штиль, когда корабли мирно плывут по течению, когда все проходит гладко и мирно. Кто-то танцует неохотно, кто-то наоборот, с полным лицом энтузиазма. И только у нас чертов ураган. Со стороны, наверное, не видно, но каждая наша встреча — это война. По крайней мере так считала я. Я чувствую, как вздымается твоя грудь, ты дышишь чаще обычного, оно и немудрено, мы кружимся в сумасшедшем ритме. Я на пределе, у меня болит голова — я в жизни столько не танцевала, а ты вроде держишься. Сколько тренировался? Я знаю, для тебя это просто очередная игра, ты весь такой правильный, аж противно, но в душе ты то будешь похуже самой тёмной лошадки. Уж я то знаю. Каждый, кто пообщается с тобой ближе, волей-неволей узнает. — О чем думаешь? — Ты смотришь свысока, и это не из-за роста. Ты всегда смотрел свысока — такие как я тебе не ровня. — О том, какой ты идиот. — То есть как обычно? — ты усмехаешься, я тоже. На секунду мы улыбнулись друг другу. По-моему это первый раз, тебе так не кажется? Кстати, сколько раз мы веселились на наших «свиданиях»? Ах да, у нас же их не было. У нас и отношений то не было. У нас было непонятно что, нечто такое странное, что я даже не могу описать. Мы тянулись к друг другу, но в то же время отталкивались. И крутились, крутились и крутились словно в вальсе. Правда никак не могли закончить. Глупо останавливаться посреди мелодии, вот только в нашем случае она, кажется, бесконечная. И она совсем не похожа на Штрауса, она похожа на что-то искаженное, что-то бешеное и совершенно разное. В начале резкое, потом спокойное, затем снова резкое, и так по кругу. Я правда устала. Темп снова сменился. Теперь мы танцуем неспешно, я могу перевести дух. Я поднимаю голову и вижу, что ты пристально смотришь. У тебя красивое, действительно, без сарказма, лицо, оно чуть вытянутое, угловатое, с внушительным, немного горбатым носом. Ты знал, что у меня фетиш на такие носы? Но я отвлекаюсь. — Ты видела Азирафеля и Тони сегодня? — Я даже думать не хочу, что они могут делать, — говорю я, немного хихикая. На самом деле я рада за них, правда. Азирафель очень раздражает, да и Кроули тоже, но… Когда я впервые увидела их вместе, то во мне что-то ёкнуло. Ты улыбаешься как обычно, немного высокомерно, но почему-то по-доброму. Я перестаю тебя понимать. Или не так. Я окончательно не понимаю тебя. Я слышу как угасает музыка, она идёт на спад, пары вокруг замедляются, а я вдруг понимаю, что всё. Что это конец. Я сжимаю твою руку и плечо крепче и чувствую в ответ тоже самое. Кто-то уже уходит с площадки, кто-то продолжает, мы остались и пока ещё кружимся. Раз-два-три. Я царапаю твою руку, ты в ответ резко тянешь меня вперед от чего я чуть не лечу на пол вместе с чёртовыми каблуками. Раз-два-три. Вижу буквально четыре или пять пар, я вижу их влюбленные глаза, коими они смотрят друг на друга. Я чуть спотыкаюсь, но быстро нахожу баланс. — Вилли. Раз. — Чего еще? Два. — Я люблю тебя. Три. Музыка прерывается, и ты, оторвавшись от меня, идешь вон из зала. Я лишь провожаю твою фигуру взглядом.