Осколки

Азирафаель вернулся домой после обеда, неся в руках скромные пожитки Кроули, его одежду (только что из химчистки) и несколько пакетов с продуктами. Заглянув в спальню, он обнаружил, что Кроули сладко спит прямо на астрономическом атласе, замяв щекой страницу. Азирафаель нежно улыбнулся, укрыл его и вышел. Он заходил к Кроули еще несколько раз в течение дня, но тот спал крепко. Азирафаель убрал книги и поднос, заменив его на цветок и лампу. Он аккуратно потрогал гладкий лоб Кроули – вдруг температура? – но нет, лоб был умеренно теплым. Кроули проснулся ближе к ночи, нехотя переменил позу и заметил пропажу атласов. – Азирафаель! – требовательно прикрикнул он. По коридору прогремели шаги, и Азирафаель оказался в комнате, испуганно таращась. – Где мой атлас? – хмуро спросил Кроули, аккуратно приподнимаясь над подушкой. – Я его убрал, ты замял страницы, уснув на нем...и вообще, это не твой атлас, а... – Верни мой атлас, – нетерпеливо перебил Кроули. Азирафаель хотел было что-то возразить, но потом вздохнул и с мягкой улыбкой удалился за книгой. Кроули хмыкнул и лег обратно. Он только заметил цветок и лампу на тумбочке, и довольно заулыбался. Эта комната теперь будет значительно уютнее с его вещами, пусть и ненадолго. Да, совсем ненадолго. Азирафаель принес атлас, а через четверть часа – ужин. Они молча поели вместе: Кроули с подноса, а Азирафаель из тарелки, держа ее на весу. Было заметно, что блондина напрягало отсутствие базовой сервировки и этикета, но он мужественно держался. Ночевать Кроули остался в той же постели – он был еще слишком слаб, чтобы двигаться, да и огромное гнездо из одеял больше подходило для выздоровления, чем старый кожаный диван. Азирафаель, насколько понял Кроули, временно переехал в гостиную, не высказав ни одной жалобы. Ну и славно. Кроули заставлял себя отстраниться от Азирафаеля, не думать о нем и воспринимать их сожительство как вынужденную меру. Не смотреть в светло-лазурные глаза, не касаться случайно руки, не радоваться его визитам в спальню (ох, как же звучит!), и принимать его заботу и помощь как нечто само собой разумеющееся. А забота и помощь имели место быть, да еще и в каких-то невероятных масштабах. На протяжении следующих дней Азирафаель готовил еду, носил ему книги, укутывал в свитера и пледы, когда становилось холодно, а на третий день приволок еще один цветок – сочную монстеру с гигантскими листями. Кроули не разрешил ему ставить горшок в угол, но заставил подвинуть к самому изголовью, отчего кровать будто попала в тропические джунгли. На следующий день Азирафаель принес магнитофон и коробку с кассетами. – Я разбирал кладовую и нашел это, – радостно сказал он, залетая в комнату. – И я вспомнил, Кроули! – Что ты вспомнил? – Кроули бросил недоверчивый взгляд, отрываясь от опрыскивания монстеры. – Я точно знаю, что тут есть твои кассеты. Это твоя любимая группа, – Азирафаель сунул одну из кассет в магнитофон и щелчком включил проигрывание. Из динамиков донесся голос Фредди Меркьюри. – Это..это же Queen, черт возьми! – Кроули радостно захохотал, притягивая к себе магнитофон и с наслаждением вслушиваясь в знакомые ноты. Азирафаель гордо улыбался и доставал из коробки все новые кассеты с записями Queen. Они засиделись до поздней ночи, слушая музыку. Кроули пел от души, распластавшись поперек кровати, а Азирафаель сидел с краю и наблюдал за ним с довольной улыбкой. – Это лучшая группа всех времен и народов! – воскликнул Кроули, когда очередная кассета кончилась. Азирафаель кротко кивнул и подавил зевок. – Уже поздно...я наверное пойду спать, – он сонно потер глаза и встал с постели. – Ты слушай, если хочешь, я только дверь прикрою. – Хей, стоять. Куда ты собрался? Мы же еще не послушали сборник лучших хитов! – Я немного устал сегодня...и не смогу дальше быть внимательным, чтобы насладиться песнями. – Так нельзя. Если ты и уснешь, то это надо делать под Queen, – Кроули торопливо отполз к краю кровати. – Спи здесь, а я включу следующую запись. Азирафаель с сомнением посмотрел на кровать, не двигаясь. Кроули будто не замечал этого, бодро сменяя кассеты в магнитофоне. Азирафаель вздохнул и опустился на кровать, сняв жилетку и ботинки. Кроули был на таком подъеме, что даже не осознавал всей прелести ситуации: он просто взял и оставил Азирафаеля ночевать с собой в кровати, абсолютно без задней мысли. Сейчас его интересовала только музыка, ведь с каждой нотой он чувствовал себя более живым. К нему не возвращалась память, но появлялось томительное ощущение, будто она вот-вот снова откроется ему. Кроули потушил лампу и сделал музыку потише. Азирафаель свернулся калачиком у него под боком. От него пахло ладаном и булочками, а мерное дыхание успокаивало почище шума прибоя. Кроули смотрел в потолок, прижимая к себе магнитофон и пытался не думать о том, что все в этой жизни кончается. Рано или поздно. Сейчас – только леденцовый свет фонаря через листья монстеры, сладкое сопение Азирафаеля, чувственный голос Меркьюри и тепло. Lord, what you're doing to me (yeah yeah) I have spent all my years in believing you But I just can't get no relief, Lord...