Осколки

Кроули проснулся еще до рассвета, когда небо было сизым, а воздух - будто жидким и мягким. Рядом, совсем близко, сладко сопел Азирафаель: его курносый нос был над самым ухом Кроули, и мерные выдохи щекотали шею. Кроули прикусил губу и старательно закрыл глаза, пытаясь расслабиться и провалиться в сон. Подумаешь, спит рядом блондинистая тушка, сладко сопит - что в этом такого. Пусть себе спит дальше, можно даже отодвинуться от него. Но Кроули не отодвинулся. Он лежал совсем рядом, мучительно представляя, что вот-вот уснет. Сон издевался и не шел, а все сознание сосредоточилось на дыхании справа. Не выдержав пытки, Кроули повернулся на бок и стал внимательно рассматривать Азирафаеля. Бровки домиком, тонкие губы, острый нос, белые кудри в беспорядке. Рубашка цвета шампанского, которую он так и не снял, расстегнулась и помялась во время сна. Под щекой рука, округлая и мягкая, с аккуратрыми ногтями и белыми пальцами. Кроули не сводил глаз с Азирафаеля, и понимал, что сейчас между ними всего несколько сантиметров. Азирафаель, максимально беззащитный и нежный, не сразу спросонья поймет...нет, нет, нельзя целовать его сейчас. И вообще нельзя. Это все плохо, очень плохо кончится. Кроули со вздохом перевернулся на спину. По телу словно ток пробегал, было невыносимо жарко. Пришлось стянуть свитер на пол и упасть обратно на теплые подушки. Не без удовлетворения Кроули отметил, что к нему стали возвращаться силы. Значит, скоро можно будет вернуться к поискам... Азирафаель сладко причмокнул губами, заставляя Кроули подпрыгнуть на месте. Черт бы его побрал. Кроули почувствовал, что возбуждается, и запаниковал. Этого нельзя было допускать - полная потеря контроля и сдача отвоеванных позиций. К сожалению, тело решило по другому, и пока он судорожно представлял невозбуждающие вещи, оно сконцентрировалось на теплом дыхании Азирафаеля и маняще влажных губах, которые были совсем рядом. Кроули смотрел неотрывно на них - целуй не хочу. Собрав остатки разума, он с усилием отвернулся в противоположную сторону. Член болезненно пульсировал в боксерах, и эту проблему нужно было как-то решать. Дойти до ванны означало рискнуть замерзнуть или потерять силы на полпути, а Кроули не хотел совершать глупости. Пожалуй, кроме одной... Покосившись на Азирафаеля, он приспустил белье и аккуратно обхватил свой член ладонью. Если сделать это быстро и бесшумно, никто ничего не заметит. Наверное. Адреналин разгонял кровь по телу - Азирафаель мог в любой момент проснуться. Кроули устроился поудобнее и стал ласкать себя, постепенно наращивая скорость. Опасность быть замеченным пьянила его, и через пару минут он уже почти довольно ухмылялся, посматривая на спящего рядом блондина и ритмично толкаясь бедрами в свой крепко сжатый кулак. Он представил, как Азирафаель просыпается и решает присоединиться. Как стонет в голос, отчаянно краснея, как шепчет ему на ухо грязные пошлости. У Кроули кружилась голова от возбуждающих видений, и он сильнее сжал руку, приближая себя к финалу. Он кончил со сдавленным стоном, глядя на Азирафаеля, выгибаясь и пачкая свой тощий живот. От его стона Азирафаель вздрогнул, его ресницы зашевелились. Кроули потянул одеяло на себя, прикрывая пах и влажную дорожку на животе. Блондин приоткрыл сонные глаза, непонимающе взглянул на него, и закрыл их вновь. Кроули лежал, боясь пошевелиться, еще несколько минут, но, кажется, Азирафаель снова уснул. Черт, оставалось надеяться, что он проснулся не в процессе, а после, иначе... Он с подозрением посмотрел на Азирафаеля. Его щеки покраснели, или уже были такими же розовыми четверть часа назад? Да, самое время словить паранойю. А стоило всего лишь подрочить в одной постели. Нужно было надеть свитер, трусы, и вести себя как ни в чем не бывало. И изгнать из головы фантомные стоны Азирафаеля. Это - в первую очередь. От греха подальше Кроули отвернулся к стене и уткнулся в подушку. Ему было стыдно (разве он умеет испытывать стыд?) и хорошо. Краснея еще хуже, чем Азирафаель в его фантазиях, Кроули быстро провалился в сон, на самом его пороге чувствуя, что Азирафаель придвинулся ближе, опаляя затылок дыханием. Над Лондоном занимался рассвет.