Трофей.

Мерный гул, похожий на жужжание пчелиного роя, расстилался по таверне. Лишь изредка в этом однотонном гудении можно было уловить веселые смешки, горячие споры или слишком резкое пьяное "Ты меня уважаешь?". В остальном это был спокойный вечер - редкость при его-то образе жизни... Геральт сидел в самом углу, спрятав голову за завесу чёрного капюшона и наблюдал, как отражались снующие туда-сюда мухи в его кружке эля. Почти допит...и где этот Лютик с добавкой? Неужто его наконец кто-то прирезал и больше не будет никаких "Крыжовник терпкий сладкая сирень..."? Ведьмак усмехнулся своим мыслям и одним глотком осушил остатки эля, решив всё же убедиться в том, что оказался не прав насчёт незавидной судьбы барда. Ну, куда уж его теперь деть, раз другом назвал? Лавка скрипнула, словно выдохнула, скинув с себя ношу в виде крепкого тела. Его разморило от славного пива и жара скеллигских печей. Мужчина поднялся на ноги, посильнее надвинув капюшон на глаза, и зашагал к корчмарю, чтобы взять ещё немного выпивки, да осмотреть по пути помещение на предмет очередных проблем Лютика. Однако дракой нигде и не пахло. Бард преспокойно сидел за столом и, очевидно, докучал какой-то девице, что сидела спиной к наблюдающему ведьмаку. Русая коса, с вплетенной в нее яркой лентой, пышные рукава платья, да куцая душегрейка. Сама какая-то тоже...куцая...худенькая, хоть и высокая - едва ли не на голову выше Лютика. -Налей мне эля, - попросил Ведьмак, обратившись к красномордому мужику, который пыхтел и вздыхал как старый боров, - кажется, мой друг... -Мне это неинтересно, седой. Плати. - Оборвал тот на полуслове. И Геральт, раздраженный такой грубостью, с силой хлопнул ладонью по деревянной стойке, скрыв под пальцами несколько оренов. На шум наконец среагировал бард и его спутница тоже едва повернула голову в сторону помехи. Вздернутый нос, глаза как у лягушонка и бесконечные веснушки на бледной коже. Она его увидела? Геральт готов поклясться, что испытал бы радость, будь это так. -Старик,- окликнул он, не сводя взгляда с девчонки, и убрал ладонь со своей платы, - ещё одну кружку эля и поживее. Недовольный корчмарь вновь закряхтел, бубня себе под нос проклятья, и вскоре обе кружки, богато пенясь, оказались на стойке. Ведьмак одной ладонью подхватил свой заказ и зашагал к столу Лютика, стараясь быть максимально бесшумным, чтобы... -Преследуешь? - тихо спросил он, поставив кружку на стол перед девицей. Та аж вскрикнула от неожиданности и едва за сердце не схватилась. -Холера! Какого... -Геральт! - тут же подключился бард, недовольно сведя брови, - Тут тебе не Веленские болота, а это не водяная баба какая-нибудь, а прекрасная... -Дита. - закончил ведьмак и опустился на лавку рядом со старой знакомой. - Я знаю. И я должен ей пиво. -И вместо этого решил отплатить кондрашкой? Да меня же чуть удар не взял! - возмутилась девушка, небрежно ударив мужчину в крепкое плечо, - Чтоб на тебе собаки ездили! Геральт скупо усмехнулся и сделал большой глоток из своей кружки, взглядом предложив собеседнице выпить вместе с ним. И она повиновалась, пристально глядя в кошачьи глаза. Лютик задумчиво чесал подбородок. -Так что ты делаешь на Скеллиге? Далековато от дома ты забралась, не считаешь? - утерев губы, спросил Ведьмак. Но Дита лишь флегматично повела плечами: -Мою деревню до последнего поленышка сожгли Нильфы, а пепел разнесло по всему свету, так о каком доме ты говоришь? - девушка была хладнокровна, как и тогда, на живую пронизывая иголкой грубую бледную кожу внезапного ночного гостя. Несколько лет прошло, а она так и не растеряла этой своей способности быть умилительно равнодушной к раздражителям. Ведьмак не ответил и снова сделал глоток. На такое сложно отвечать - он вот, повидавший гибели многих территорий, а в некоторых поучаствовавший сам, так и не научился. -Дита - превосходная швея, чтоб ты знал, - бард вовремя напомнил о себе, разбавляя локальную тишину своим звонким голосом, - уж не знаю, что она делала на материке, а уж здесь про нее такая молва ходит - шьёт для самих ан Крайтов! Золотые руки, только взгляни как сидит на ней платье! Девушка даже порозовела слегка, услышав комплимент. Лютик точно знал, как умаслить барышню. Однако Ведьмак, выпивший, вероятно, слишком много за этот вечер, настрой спутника и случайной встречной уловил в совсем ином ключе. -Швея она и правда славная, - согласился Геральт, положив ладонь на доспехи, под которыми белел аккуратный шов, - а платье...видел бы ты её без платья... И снова тычок в ребро. Дита зарделась, фыркнула и, швырнув на стол несколько монет, вскочила на ноги, не забыв наградить обидчика досадной пощёчиной. -Это за пиво, Белый волк. Если снова надумаешь умирать, сделай это до того, как приползешь на мой порог! Она была оскорблена, смущена и преисполнена яростью. Ну, как он посмел? Бродяга, приблуда, мутант! Лютик тоже подорвался с места: -Дита, милая! -окликнул он, но как только понял, что вернуться девчонка и не подумает, метнул молнии в сторону хмельного друга, - Так вот чем ты нынче очаровываешь барышень? Не мудрено, что и Йен, и Трисс послали тебя, дружище! Потому что ты - мудак! Волк лишь отмахнулся - на рассуждения о морали и муки совести попросту не было сил. Спать хотелось страшно, а ещё поскорее забыть этот день. Завтра и он, и Дита, и красномордый мужик-корчмарь покажутся просто сном, скорее бы этот миг настал. -Напиши балладу о Ведьмаке-мудаке, бард, - Геральт хохотнул над сложившейся рифмой, допил свой напиток и аккуратно встал из-за стола. Путь его лежал в старый амбар-пристройку, из которой местный владелец организовал небольшой угол для желающих сэкономить на спальном месте. Старый матрас набитый соломой и наспех заколоченная дыра в деревянной крыше, сквозь которую можно увидеть звезды - верх мечтаний для усталого путника. Закрыть глаза и постараться просто уснуть. Однако сон у ведьмака был тревожный: скрипы, шорохи, лай одичалых собак где-то вдалеке. Когда-то он трусливо удирал от них, таких плёвых в обычной жизни противников. Истекал кровью и всё ещё слышал этот звук, с которым разрывалась его плоть. Как нелепо будет умереть от нескольких укусов этих плешивых тварей. Где его меч? Обронил в схватке? Где эликсиры? Самонадеянно отложил их приготовление на утро. К какому большому счастью здесь недалеко была деревня, в которой можно напроситься на помощь. Нужно просто дойти до дома без засова, где сонная и беспомощная поможет ему спастись. Но сколько бы он ни шёл, ни деревни, ни дома, в который можно беспрепятственно ввалиться не было. Одни угольки да тлеющее пепелище, с горами мертвых тел, среди которых была и беспомощная спасительница с весёлыми веснушками на посиневших мертвых плечах. Избитая, окровавленная, с застывшим выражением ужаса в распахнутых безжизненных глазах и искривленным в последнем крике ртом. Не такая, какую он помнил её без платья... Геральт дернулся, распахнул глаза и резко вдохнул, будто вынырнул из бездны. Это был сон? Ему привиделось это во сне, верно? Белый волк торопливо расстегнул доспех и ощупал грудь, пытаясь разглядеть тот самый шрам в тусклом свете луны, пробивающимся сквозь дыру в крыше. Шрама не было. На его исполосованном уродливыми отметинами теле сложно было найти живое место и именно там, где должен быть этот проклятый шов кожа была почти идеальной. Блядь! -Лютик! - прошипел ведьмак, ища глазами друга, - Лютик! Прямо под боком мужчины зашевелилась старая шкура - окоченевший от ночного холода бард изо всех сил прижимался к ведьмаку, пытаясь согреться. Лютик спал крепко, от него разило перегаром и никакие попытки разбудить друга не увенчались ничем толковым. -Лютик, мать твою, Дита! Ты говорил с ней, где она живет? - голова раскалывалась, липкий ужас вызывал тошноту, - Лютик, блядь! Но бард лишь мычал нечленораздельно и продолжал кутаться в импровизированное одеяло. Тогда мужчина не выдержал. Одним движением вскочив на ноги и вновь застегнув доспех, он впотьмах добрался до выхода из амбара, кое-как оседлал лошадь и помчался туда, где точно развеют его сомнения. Каэр Трольде незыблемой глыбой возвышался над всем островом. Огни на сигнальных башнях мерцали вдалеке. Рассвет ещё даже не назревал. Нужно найти Керис. Она подскажет, где найти загадочную швею, либо сообщит, что такой и не было никогда. Уже на подъезде к крепости было слышно, что здесь жизнь не замирает даже на ночь - стук молота о наковальню у самых подстенок, громкий моряцкий смех, ржание ратных лошадей в конюшнях. -Куда прешь, белоголовый? - остановил задумчивого ведьмака одноглазый мужик у ворот, - Не видишь, тебя не ждут. -Я к королеве Керис. Старый друг Крах Ан Крайта, Геральт из Ривии, дело срочное. Мужик смачно сплюнул под копыта загнанной Плотве. -Да хоть Гервант из Хуйвии, не пущу. Королева только прибыла из плаванья и увидеть перину пожелает куда больше, чем какого-то мутанта. -Ведьмак! - вдруг окликнул голос, - Давно ты на Скеллиге? Молодой и крепкий мужчина подошел к доброму знакомому и тут же обратился к стражнику, который при виде Хьялмара растерял своё нахальство. -Если ты не видишь, дурак, кто перед тобой, то не разевай рот! Если ведьмак прибыл в такой час к королеве, значит дело безотлагательное. И, спешившийся Геральт, вдруг почувствовал себя неловко. Он мчался в ночи через весь остров чтобы спросить у королевы, существует ли где-то на свете славная швея Дита. Звучит как бред, если бы тревога не разрывала всю ведьмачью сущность на части. -Идем-идем, волк. Ан Крайты всегда рады твоей персоне, - произнес мужественный воин, увидев замешательство на лице белоголового,- Даже если дело твоё - сущий пустяк. Длинные коридоры и бесконечные лестницы каменной глыбы Каэр Трольде приближали Геральта к разгадке, А первенец Краха не замолкал, рассказывая про походы и битвы. -Ну и мрачный ты, волк, - резюмировал он, - надеюсь, Керис тебе поможет. Королева же, выслушав заявившегося к ней еще до рассвета знакомого, задумчиво хмыкнула. -Верно ли я понимаю, ведьмак? Ты пришел узнать о моей швее? Вот сейчас? Едва рассвет забрезжил! Она что, ведьма какая или шпионит? Или тебе понравилось бегать по всему свету за юными девицами? Геральт потер переносицу, для него самого это всё казалось фарсом и идиотизмом, но это мертвое полное боли лицо не выходило из головы - он ещё не сошел с ума. --Керис, я всё объясню потом, просто скажи, где мне отыскать Диту? Девушка отвела взгляд в смятении, словно вспоминая. -Диту? Не припомню такой. Может, она тебе привиделась? - шутливый тон молодой королевы ускальзывал от понимания Геральта и его воспоминания собирались в целостную картину: ночь, пепелище и куча обугленных тел. Нет, наверное с ума он всё-таки сошел. -Мой разум, - начал мужчина, глядя куда-то сквозь стены, - он как будто защищает меня порой. Не знаю, ведьмачьи ли мутации или что-то ещё, но иногда мои воспоминания меняются. Я вижу смерти тысячами, если не сотнями тысяч. Страшные, нелепые, обидные смерти всех: от младенцев до стариков, но некоторые из них - они словно сон. Однажды я едва не погиб и эта Дита будто спасла меня, приютила. Прошлым вечером я встретил её в корчме, страшно обидел, а после...после будто вспомнил, что видел её обезображенный труп в одой из сметённых Нильфгаардом деревень на материке давным-давно. Я знаю, это такой, блядь, бред, но я должен знать, королева. Керис? И у девушки вдруг пропал весь шутливый настрой. В щенячестве она обожала читать любовные книжки, когда не была занята драками с мальчишками, а эта история - она, конечно, не про любовь, но так похожа на нее. Королева подозвала одного из слуг и что-то шепнула тому на ухо, а как только он скрылся из виду, встала со лавки, неторопливо подойдя к неожиданному гостю. -Некоторые кошмары, Геральт, мы встречаем, к сожалению, не во сне. И Нильфгаард оставил за собой столько сожженных деревень, что не счесть. В одной из них наверняка и лежит какая-нибудь мертвая Дита, ведьмак... Белый волк задержал дыхание, стараясь ещё раз собрать в голове это воспоминание. Они всегда такие расплывчатые - всех не упомнить, но это, оно же такое яркое, такое пугающее! Всё начало вставать на свои места. Точно, это был не сон. Ну, откуда она могла вдруг появиться на Скеллиге? Страх отпустил и осталась лишь одна досада, граничащая с пустотой. А что, если все такие приятные моменты его жизни - это ничто иное, как игры разума? -Но знаешь что, друг? Раз уж ты здесь, исполни одну мою просьбу, передай моей швее один подарок. Мужчина почти не слушал её, переваривая всё, что гудело сейчас в его голове. -У неё ведь и правда золотые руки. И одна большая девчачья мечта. Мужичье нарисовало вместо привычных карт для Гвинта полуголых баб в дорогущем белье, а она когда-то увидела и всё переживала, что ей никак не достать такой материал, чтобы и себе что-то смастерить. Эта ткань - мой подарок за хорошую работу. Привезла её давно, а подарить стеснялась. Ты вот подвернулся на удачу. Возьми, тебя проводят. И Геральт взял, и даже не помнил этого, он скупо поблагодарил молодую королеву, извинился за свой нелепый визит и словно отрезвел. Такие злые шутки его мозг с ним не шутил никогда раньше, и то, что произошло, нужно было просто принять. За стены Каэр Трольде мужчина вышел, когда солнце показалось из-за горизонта. Он был привычным всем Ведьмаком, которыми пугают малышню: без лишних эмоций и скупым на чувства. Он шел за королевским слугой и заставлял себя думать об обычных вещах - не просто же так он оказался на Скеллиге. Нужно выполнить пару крупных заказов, забрать доспех, на который ему удалось скопить деньжат, и двигаться дальше. Когда молодой мужчина, служивший Геральту проводником, замер у небольшой избы, белоголовый очнулся. -Королева просила меня вам кое-что передать, - сообщил слуга, вместе с тем постучав в дверь, - эту ткань она велит вам подарить от вашего имени в качестве извинений и просит больше никогда не обижать молодых девиц. Не успел Волк никак на это отреагировать, как дверь открылась. Сонная и беспомощная в своем привычном ночном платье, сквозь которое проглядывали очертания тонкой фигуры, с растрепанной косой и следом от подушки на щеке; босая она стояла на остывшей земле и, щурясь от рассветного солнца, недовольно рассматривала раннего гостя. -Чего тебе? И Геральт, отбросив бумажный сверток с тканью на землю, прижал к себе горячую ото сна девчонку, не позволив ей даже понять, что происходит. -Дита, мне такое нужно тебе рассказать!