Венера

Венера не имеет спутника: Она вдова или подросток? Давайте лестницу — и просто Преподнесём Венере спутника. Её характер, видно, жёсток, Закрыта облаком химерным. Стара иль молода чрезмерно? Вдова она или подросток? Арон Вергелис

POV Мо Гуань Шань

До сих пор не могу понять, как я умудрился вновь накосячить. Разбил окно в школе, а дальше все по пунктам. Кабинет директора. Звонок матери. Нравоучительные беседы. Наказание. Когда директор спросил меня, как я смог разбить окно так, словно художник узор сотворил, я ответил, — Специальные инструменты использовал. После чего вяло посмотрел на свои разбитые костяшки. Подобное случается дважды, остальные мои хулиганства более значительны. Драки там, ну, вечные. Ссоры с учителями, которые они, кстати, заслужили. А это, так, фигня. Я не особо виню себя за все. Если быть точнее, вообще не виню. Что поделать, я такой. Слишком часто не могу остановить свою ярость, это как поезду «стоп» сказать. Поэтому все эмоции вымещаю на чем-то или на ком-то. Сегодня — окно. Зато было весело. Парень, который врезался в меня, после того как я долбанул стекло, так в штаны наложил, что чуть на колени передо мной не встал с криками, — Прости. Извини. Прости. Я не хотел. Извини. Тем более, он сам виноват. Мое настроение было ниже плинтуса. Раздражающий учитель физики подогрел мой гнев еще с самого утра, когда уговаривал приходить на его дополнительные занятия по воскресеньям. Совсем ёбу дал что ли? Я хотел мирно свалить из школы, но этот перекрашенный пацан шел, не видя дороги. Нужно, блять, смотреть, куда идешь. Обычный тип. На год меня старше, но выглядит лет на 14. По уму, наверное, ему столько же. Мама расстроена. Директор в ярости. А я стою. Мою туалеты. Противно дышать запахом говна до одури. Хочется взять и разъебать свою голову об стену, чтобы она с треском прохрустела. Но не делаю этого. Понимаю, что единственный будущий кормилец у мамы. Я должен наконец закончить этот гадюшник и поступить в нормальный вуз. Найти хорошую работу. Обеспечить нас. Покрыть долги отца. Жениться, наверное, что ли… Сам не замечаю, как тру одно и тоже место шваброй минут десять. Мои мысли остановились, когда я услышал, что дверь в туалет хлопнула, и начались лёгкие, похожие на женские, смешки. Ебать. Я вроде в мужском толкане. Неужели есть пацаны, которые смеются как бабы. Пиздец. Пока я раздумывал над этим, к смешкам прибавился еще чей-то голос. Он был довольно сломанный и окрепший. Я решил не высовываться, дабы не портить себе репутацию еще больше. Не хочу, чтобы люди видели, как я тут стою и оттираю полы от говна чужого. И так уже пол школы видело, как на меня орёт директор, еще и этим садить себя в лужу. Остался стоять смирно. — Фух, кажется, успели, — тонкий возглас донесся до моих ушей. — Ну вот, а ты боялся, — ответил ему кто-то, кого я явно не знаю. Слышу, как повернулся кран, и включилась вода. Под её большим напором я не разобрал дальнейшего разговора. Спокойно продолжил свою работу. Через некоторое время всё стихло. Шум воды перестал бить мне по нервам. Ушли, наверное. Не заметил, как дверь, которая вела к туалетным кабинам, в частности и ко мне, открылась. Я даже не успел среагировать, незнакомец налетел на меня и прижал за грудки к стене. Задыхаясь, вжался в чужие кисти. Мои кеды оторвались от пола, и я остался обездвиженным полностью. Швабра выпала из моих рук и стукнулась рукояткой об кафель. С ног до головы окатил какой-то ненастоящий грохот. Будто на меня потолок упал. От удара головой об стену я зажмурился, а когда открыл глаза, увидел что-то невыносимое, то, что заставило отключить мой разум. Зрачки цвета космоса. Чёрные пряди волос непослушно упали на тонкие брови. Лица почти не видно. Оно будто задурманено пеплом в моих глазах. От нехватки воздуха выступили маленькие искры на нижних веках. А вокруг, словно туман. Пустота. Ненавистная слякоть и желание продохнуть. Парень яростно смотрел на меня, словно желал убить. Я не видел ничего, кроме этих космических глаз. Они притягивали меня. Манили к себе. К горлу подступил ком, и я не смог ничего выговорить кроме, — Ты идиот совсем?! После моих слов он еще раз грубо ударил меня об стену и наконец сказал хоть что-то. — Как много ты слышал? — Чего?! — недоумевающе переспросил я. — Если откроешь свой рот, поверь, тебя ждут страшные мучения. Понял? Он говорит негромко, но очень чётко. Его звучный голос вонзается в мои перепонки как иголка. Крутится в голове и не может найти дорогу к выходу. Пиздец. Он точно идиот. Из-за шума воды я и вправду ничего не слышал, кроме первых двух фраз. Я сбивчиво дышу, не могу успокоить свой ритм сердца. Кто-то по мне чечётку решил отбить? Стучит своими каблуками и насмехается, мол, вот ты и придурок, чё распереживался то так? Парень не отпускал. Это давило все мои возможные принципы и гордость. Я пытался вырваться, но хватка была крепче, чем мне казалось сначала. Больше не в силах терпеть этого топящего взгляда, я переметнул глаза влево. Цзянь И. Его то я знаю. Даже в этом тусклом тумане он светит своей обезбашенностью. Бешеный ублюдок, который раздражает меня одним видом. Он стоял в дверном проеме и, будто со скукой, наблюдал за происходящем. Чё, сука, для тебя это ежедневная картина? Привык видеть, как этот утырок свои права дешевые качает? Его поведение начало меня выводить. Да и вся эта ситуация. Что за унижение. От накопившейся во мне злобы я резко дернул ногой и попал черноволосому куда-то в живот. Он ослабил хватку, и я успел выскользнуть из нее. Дыхалка ни к черту, но я все равно быстро нахожу нужную точку опоры для ног и, прицелившись, ударяю парня еще раз, на этот раз в скулу. Мысль «бежать и не оглядываться» застала меня сразу. Я без раздумий ринулся вперед. Толкнул Бешеного и выскользнул из туалета. Блять. Третий этаж. Нужно увеличить скорость. Коридор. Лестница. Раздевалка. Выход. Улица. Я уже снаружи, но ноги сами несут меня всё дальше и дальше. Дальше от всей этой ситуации, дальше от своих истерических мыслей. Боже, это точно со мной происходит? Мозг действительно бьется в истериях? Какого хуя я все еще бегу? Глаза видят, как мелькают дома и оголенные деревья. Они невероятно красивые, но смотреть на них именно сейчас нет желания. Все, что я сейчас хочу — это наконец успокоиться и нормально отдышаться, потому что чувствую, еще пара метров и я упаду куда-то в пропасть. Отключусь и не вернусь в реальность. Где-то посередине парка я остановился и нашел в себе смелость оглянуться. Никого. Убежал. Со вздохом сел на бордюр, пытаясь перевести дыхание. Какое-то странное чувство охватило легкие. Я долго не мог понять его. Все тянуло и изнывало внутри. Голова гудела и отказывалась воспринимать любые мысли. Я точно знаю, что никогда бы не дал такую дёру. Нет, остался бы и накостылял хорошенько. Полез в самое пекло, не скрывая азарта, что обычно захватывает меня в такие моменты. Блять. Что же произошло сейчас? Это был страх? Испугался? Но чего? Этих бездонных чёрных глаз? Этого хриплого голоса? Что за пиздец. Просто пиздец.

***

До дома дошел быстро. Скинул школьный рюкзак и поплёлся на работу. Сегодня дневная смена, хоть высплюсь наконец. На улице довольно прохладно, но я все равно иду в одной толстовке и лёгких кедах. Недавно только выздоровел. Ничему меня жизнь не учит. Залез в карман и достал смятую пачку сигарет. Поджег свёрток и сделал сильную затяжку. Кааайф. Я не любитель никотина, но ведь особый случай. Курю только тогда, когда пиздец происходит, а сегодня произошло что-то большее, чем обычный пиздец. То, что повернуло мои шестеренки в голове. Я словно заново родился. Больше не чувствую уверенности и превосходства, что ходили за мной последние 5 лет. Нет ясности мыслей. Понимания, что именно я контролирую ситуацию. Все перевернулось. Будто не в то русло пошло. Плыл по одному течению, а теперь…бля, как-то криво всё. Завтра снова в школу. Снова дышать липким запахом столовой, кабинетов, да что уж там говорить, самих учеников и учителей. Выслушивать однообразные высказывания в мой адрес. Считать секунды до звонка. Искать различные поводы свалить с урока. Пытаться вновь не накосячить. Меня так это заебало. Была б моя воля, вообще не учился. Просто мама расстроится. Я и так слишком много делаю того, от чего ей больно, но я знаю точно, ей еще никогда не было за меня стыдно. Что бы я не натворил. Как бы я себя не повел. Она будет на моей стороне. Конечно, дома меня потом обычно ждут яростные крики, но я всегда терплю их. Не встреваю. Выслушиваю все до точки. Ну, а после всех ее ругательств, мы мирно готовим на кухне. Она смеется. Я смеюсь. Она что-то рассказывает мне всегда, только вот мне ей нечего рассказать. Серьезно. Может, мне ей рассказать о том, как мы с Ли в тачку чужую залезли? Или про то, как я толкал наркоту и получал за это нехилые бабки? Ее инфаркт накроет. Со здоровьем у нее и так не очень, а тут еще ее сын стал уличным мусором, хотя, я всегда таким был. Тут и оговаривать не нужно. Шляюсь где попало. Делаю, что мне захочется. Если находится способ заработать хоть какие-то деньги, лезу вперед через всю очередь таких же идиотов как и я. Иногда, после всех грязных дел, я оборачиваюсь назад и думаю: а нахуя я вообще полез в это дерьмо? Что мне, блять, дома не сиделось то? В такие моменты хочется отмотать время назад и перестать жить той жизнью, которой я прожигаю все свои нервы и присущую мне человечность. Хотя, кто знает. Может во мне и человечности ноль процентов, что уж там о нервах говорить. Интересно, тот дикий отстанет, или так и будет щеголять за мной, чтобы побить. Мысли о произошедшем не выходили из башки. Больше всего в память врезались глаза, которые смотрели на меня насквозь. Я чувствовал, будто тысячи ножей вонзаются в меня, а кровь в жилах стынет так, что пробирает до мурашек. Ничего непонятно. Да и похуй. Всегда. При любой непонятной ситуации. Говорю себе — похуй. Нужно просто забить хер и переключиться на более важные вещи, например, работа. Сегодня опаздывать никак нельзя. Мой работодатель- жирный уебан, который орёт без повода. Упала вилка, конечно, нужно поорать. Задержался на обеде на две минуты, о да, поорать. Странный мужик, понимаю, почему у него нет жены, но иногда, он будто делает мне какие-то поблажки. Часто бывало и такое, что он будто специально трогает меня. В буквальном смысле трогает. Руки, спина, талия. Это снова произошло, но на этот раз, более отвратнее, чем в остальные. Клиентов завались. Я метался от одного стола к другому, разнося людям заказы. Голова шла кругом, ноги совсем не держали, но я продолжал исполнять свою жалкую роль официанта. Вот-вот придут мои счастливые минуты обеда, и я смогу пожрать остывшую лапшу. Ничего необычного. Я всегда ем одно и то же. Не жалуюсь. Зато дешево. У входа в кухню я остановился, чтобы посмотреть заказ, который попросили люди с четвёртого столика. Долго листал блокнот в поисках того самого заказа, пока меня не накрыло чувство ярости. То самое противное касание. Талия. Я обернулся. Ван Мэй светил своей наигранной улыбкой и пытался зайти в кухню, видимо, взял меня за талию для того, чтобы отодвинуть. — Мо, я пройду? — как-то слишком ласково спросил он, от чего меня передернуло. Я спокойно отошел в сторону и разъединил с ним касательный контакт. По его лицу хорошо читалось, что он крайне не доволен такой реакцией. А пора бы привыкнуть. Я не даю дотрагиваться до меня всяким отбросам. — Конечно, проходите, — хрипло отвечаю и отворачиваюсь дальше листать блокнот. Все же я работаю на этого ублюдка, а вылететь с работы в первый месяц, ну, не очень хотелось бы. Поэтому остаюсь вежливым, что бывает крайне редко. Блять. Еще одно касание. Плечо. — Что ищешь? — Заказ. Он навалился на меня всем своим огромным весом и внимательно всмотрелся в страницу. Это не может продолжаться. Мы друзья что ли? Какого хуя он творит? Делаю вид, что нашел заказ и ухожу на кухню. Не знаю, куда себя девать. Жрать охота и еще домой. В помещении жарко, душно, почти нет воздуха. Я расстегиваю верхнюю пуговицу рубашки. Еще одну. Еще. Чёрт. Не помогает. Передаю блокнот другому сотруднику и выхожу на улицу через черный вход. Закурил и сел на крышку низкого бака мусора. Меня, пожалуйста, завернуть, а потом туда же выкинуть. Спасибо. Воздух ласково окатил мое тело. Проник под расстегнутую рубашку и охрипшее горло, позволив сделать такой долгожданный и жадный глоток. Волосы на голове заметно слиплись от мокроты. Я запустил в них ладонь и сильно сжал, а когда отпустил, почувствовал мелкие, тонко расползающиеся капельки на коже. Проезжающие мимо машины сигналили друг другу. Гул колес отпечатывался противным звуком в моих ушах. Я хотел уйти от этого шума, но ноги предательски ныли, не давая шанса встать. Голова кружилась ахуеть как. Желание уснуть и не проснуться увеличивалось с каждым вдохом. Пот стекал по моей груди, и я чувствовал его запах через рубашку. Духота заползала в мое тело медленно, на протяжении всего дня, но заметил только сейчас, как мне чертовски не хватает кислорода. Во всех смыслах этого слова. Не только атмосферного, но и какого-то еще. Не могу разобраться какого. Дверь вновь открылась. Я, не поднимая головы, продолжил молча курить. — Угостишь? Свои покупай, жирный ублюдок. Протягиваю пачку, и Ван Мэй достает себе сигарету. Рядом не садится и слава богу. Его вес покрытие точно не выдержит, вместе полетим в эту гору отходов. Чё он ходит за мной? Уже покурить спокойно нельзя? Выдерживать его присутствие рядом и вечные плевки на асфальт я больше не в силах. Выбрасываю недокуренную сигарету и двигаюсь к двери. Третье касание. Кисть. Такое крепкое и в тоже время скользкое. — Постой, Мо, — нудно мямлит он. Я брезгливо выдергиваю свою руку и разворачиваюсь к нему. Он смотрит на меня жадными глазами. Слегка ухмыляется. Блять, как извращенец выглядит, но я надеюсь, что мои догадки ошибочны. — Слушаю вас, — стараюсь сохранять спокойствие.  — Что делаешь сегодня после работы? Че нахуй? А тебе то какое дело? Хочешь меня к себе домой позвать на романтический ужин? Хуй соси. Желательно не мой. Я же не пидор все-таки, а если бы и был им, то точно не трахался с этой тушей. — У меня дела. — Да? Важные? Сука, нет, блять. Я ничего не делаю, жопу только если дома просиживаю. Но для меня, да, это очень важные дела. Мне нужно привести свои мысли в порядок и побыть наедине с любимой группой «10 years». Пожарить себе курочку и завалиться читать новый выпуск журнала «fly through the stars». А ты, жирный педофил, в мои планы сегодня не входишь. И завтра не войдешь. И послезавтра. Да ты так и так в меня не войдешь, даже если я конченным пидорасом буду.  — Важные. В подробности не буду вдаваться. Мне работать пора, — как-то совсем однотонной и равнодушной интонацией отвечаю я. На этот раз у меня получается зайти обратно в кафе. Он больше не трогал меня. И за весь день ни разу не подошел. Все? Он успокоился? Как-то смутно в это верится. Ебать, из-за него обед пропустил, что за нелюдь. Возможно, я просто накрутил себе все эти мысли о том, что он сказочный гей из какого-нибудь сериала. Но все же. Пусть больше меня не касается. Больше не мозолит перед глазами своим сальным жиром. Не делает эту расплывавшуюся в покусанных губах улыбку. Бля, ему самому то не противно, что его живот из всех щелей рубашки лезет. Мог бы хотя б черную носить, чтобы пот под подмышками был не так заметен. Довольно поздно. Почти стемнело, поэтому прохожих я встречал все реже и реже. Серое пустое метро. Даже тоскливо от этого како-то, хотя, когда мне вообще было не тоскливо. Чувствую себя сопливой бабой, у которой отняли шоколадку, ударили пару раз по лицу и дали хорошего пенделя. Вот номер, хах, рыжий отброс едет с грустным ебалом домой, хотя ничего такого сверхъестественного не произошло. Делаю пересадку на другую ветку и сажусь в одинокий вагон. Облокачиваюсь на спинку сидения и выдыхаю. Сильно и настойчиво. Хочется расслабиться, но как-то не получается. Напряжение бьет по всем конечностям. Словно кто-то смотрит на меня очень пристально, внимательно изучает. Я жмурюсь. Тру сухими ладонями лицо, от чего оно начинает противно зудеть. Осматриваюсь по сторонам. Никого. Только один человек сидит на другом конце вагона и пялит на меня. Блять, какое же мое зрение сейчас херовое от дикой усталости, что я даже не могу понять — парень это или тёлка. Размытая фигура медленно встает, я вижу, как она начинает приближаться. Мутный пазл собирается постепенно, и, когда человек подходит совсем близко, я вздрагиваю. Внутри всё сжимается и корчится. Хочу провалиться под землю, хоть я и уже под ней. Как-то резко и быстро всё замирает. Дистанция между нами разрушается. Глаза в глаза. Я не отвожу их в сторону. Я как загипнотизированный смотрю на него и не смею отвернуться. И деваться на самом деле мне некуда. Он осматривает меня неторопливо. С ног до головы обводит очертания зрачками. Они бездонны, черны, притягивающе страшны. Как же я сразу не узнал его сегодня. Насколько же сильно страх задурманил мой разум. Хэ Тянь.

POV Хэ Тянь

Он весь состоит из какой-то неправильности, противоречий и неопределенности. Довольно устоявшийся имидж главного хулигана и разгильдяя школы. Одна и та же одежда каждый день. Всегда, когда он проходил мимо меня, я слышал кучу матерных слов и каких-то нелепых фраз о том, как он заебался учиться. Единственная ярко-рыжая макушка на все учреждение. Довольно высокая, но не выше меня. Такого придурка сложно не заметить, я особо не обращал на него своего внимания, но, есть одно НО. Какой-то, пусть и маленький, интерес к нему имел. Меня слегка будоражили его действия. Помню эту нелепую драку в школьной столовой. Красиво ему нос пацан расквасил, я даже посмеялся. Думал, может теперь он будет за языком следить. Или тот случай, когда он химика нахуй послал на весь коридор. Я тогда подумал, что у него точно есть какие-то отклонения. До сих пор в этом не сомневаюсь. Даже я, при всей своей отбитости, не смог бы во время физ-ры пнуть мяч в тренера за то, что он не поставил меня в игру. Научил бы его кто-нибудь в руках себя держать. Рыжий успел докопаться до всех, кроме меня. Даже обидно как-то. Боится? Но мы не знакомы. Так что страх тут не причем. А что тогда причем? Наша первая встреча была случайной. Не планировал я заранее, что вот так просто ворвусь, к отбывающему наказание рыжему, и начну гнать на него. Я и без того знал, что он нас не слышал в туалете. Что-то само меня заставило накинуться на него. Какая-то неизведанная мной сила. Какое-то новое чувство. Я не успел его понять. Сделал по инерции, будто так оно и должно быть. Может, хотел посмотреть на его реакцию, что он сделает? Или я пытался вывести его на те самые эмоции, которые я видел на его бледном, осыпанном мукой и вечно побитом лице, когда он вновь с кем-то переступал грань и распускал руки. Я, по честному, не осуждаю за это, ведь и сам не лучше. Но почему, когда я прижал его к этой холодной стенке, не увидел того, чего так, почему-то, желал. Не было риска, азарта. Только отчаянные попытки вырваться, ну, еще дать мне по морде само собой. Я специально позволил ему это сделать, ослабив хватку. Просто не знал, что делать с ним дальше. Отпускать, чертовски не хотелось. Наоборот, держать и испытывать на некую прочность. Но дал волю. Мой косяк. И вот тогда я увидел страх. Самый настоящий. Он бежал так быстро, как гепард не сможет. Мы с Цзянем наблюдали за его марафоном из окна и угарали дичайше. Ничего такого секретного в нашем разговоре с бешеным не было. Мы просто решили свалить с урока и не попасться в лапы учителя, который выходил из кабинета в тот момент, когда мы заворачивали в коридор. Цзянь И так и не понял моего гнева на рыжего, но я списал все на то, что он может оказаться крысой и спиздануть наш прогул классному руководителю. Но я знаю. Такие люди как он, крысами быть не могут. Живут по понятиям. За свою стаю глотку кому угодно порежут. Слышал пару раз от кого-то, что денег у него нет, поэтому он мотается по разным работам из месяца в месяц. От чего-то мне стало смешно. Сам поржал над своими размышлениями. Никогда так долго еще ни о ком не думал. После его жалкого побега мой интерес пропал и не возвращался… До определенного момента. Вот, он сидит передо мной. Как кролик вжался в сидение вагона и смотрит на меня выжидающе. А я не знаю, что мне ему сказать. Не знаю, зачем я вообще подошел. Ситуация в туалете была моей нелепой прихотью. Ничего особенного. Говорю же. Пропал интерес, блять, пропал. Что сподвигнуло меня сейчас к нему подойти? Он молчит. Я молчу. И только грохот поезда оглушает наши уши. Я не могу сдвинуться с места. Как прикованный наблюдаю за ним. За каждым движением. Его грудь медленно поднимается и опускается. На ней перекрещены руки. Волосы на голове слегка мокрые от пота, он превратил их в тёмно-рыжий оттенок осени, а лицо все такое же бледное, мучное, переливается от цвета молока к цвету космоса. Не знаю, почему сравнил его с космосом. В одно время до коликов понятное, но в другое, совсем не изученное. Рельефные ноги вытянуты и почти достают до меня. Что делать дальше? Просто взять и уйти обратно на свое место? Будет выглядеть глупо и нелепо. Я вообще люблю нелепости, но сейчас совсем не тот случай. Вагон останавливается, и диктор проговаривают станцию метро «Хагакурэ». Он еще раз смотрит на меня, а потом решительно встает и направляется к выходу. Я не могу его сейчас так просто отпустить, еще одной ошибки я не допущу, да и не хочу. Подаюсь корпусом вперед и резко хватаюсь за чужой ворот толстовки. Дергаю на себя, не думая о том, будет ли ему больно. От сильного трения на его коже остается красный отпечаток. Красивый, кстати. Светлые глаза наполняются голубой блевотой. Он хватает губами воздух, разворачивается и будто свысока смотрит на меня. Вот оно. Та страсть и ярость, которую я так желал увидеть. Та озлобленность и агрессия на мои действия. Он замахивается. Скажу честно, удар бы получился очень вялый. Я успеваю захватить его летящий кулак и заломать за спину. Он выкручивается наизнанку и хрипло дышит. Как животное дикое. Вижу, ему больно до стонов, но он и виду не подает. Сжимает челюсть и скрипит зубами. Я реально слышу этот скрип. Думаю, он вовсе не от зубов. Это где-то внутри него. На самом дне его мира. Сейчас, все нервные орбиты рыжего лопаются, а горячие летающие метеориты готовятся взорвать меня в ответ. Засмотревшись на его старания скрыть боль, я потерял бдительность. Упустил тот момент, когда он вбил мое колено. Я отпустил его кулак. На этот раз осознанно. Без каких-либо поддавков. Поднимаю на него лицо и целуюсь с кулаком. Теперь он попал по своей цели. Его костяшка окровавлена. Моя губа красиво разбита. Ничего. Меня то шрамы только украшают, а тебя делают побитой шавкой. Вот же рыжий мудак. Думаешь, что взял надо мной верх? Не смеши. Ненавижу проигрывать и такого счастья тебе не подарю. Никогда. Хватаю его за тот же самый ворот, резко тяну на себя и ударяю в нос. Хруст раздается на весь вагон. Он настолько громкий, что перебивает шум колёс поезда. Кровь брызгает, из моментально опухших ноздрей, и марает его одежду. Ярко-алые цвета затекают ему в рот. Он сплёвывает сгустки. Держится за переносицу. Старается не потерять равновесие. Сдерживается. Корчится. Но не стонет. Не издаёт никакого звука, который бы напоминал боль. Интересно, насколько тебя хватит.  — Эй, Рыжий. Он разлепил свои веки и недоумевающе посмотрел на меня. Не ожидал, что я начну разговаривать? Да ты даже разговора со мной не достоин. Смотри, я сделал для тебя такой чудный подарок — моё внимание.  — Чё тебе надо, пидор, — отрывисто, но уверено. Забавно даже. Я засмеялся.  — За пидора ответишь?  — Да, тебе по ебалу, — хрипит он.  — Ну так давай, — я расставляю перед ним руки, мол, вот он я, бей, а, да, ты же не можешь. Силы то иссякли.  — А не пойти ли тебе нахуй?! — уже кричит мне в лицо. Ну что за придурок. Он сейчас в самой жопе. Понимает, что ему больше не вырваться и никуда не деться, но все равно продолжает цедить мне и пытаться уколоть фразой, цена которой размера со спичку. Я делаю новый удар. На этот раз куда-то в грудь. Он наконец теряет равновесие и падает на колени. Обхватывает руками тело и сплевывает очередной сгусток крови. Я всматриваюсь в Рыжего. На нём живого места нет. До моих побоев у него уже была разъебана бровь, а на скулах красовались потускневшие царапины. Он поднимает на меня свои полуприкрытые глаза. В них уже давно нет страха, боли. Только одно. Это желание убить меня. Порвать на куски. Закопать под землю. Замечаю на его губе кровь. Что, от боли прокусил? Зато теперь мы с тобой братья. Только у меня она сочится с левой стороны, а у тебя с правой. Я последний раз замахиваюсь ногой и бью в ребра. Он разворачивается и вновь прикусывает губу. Блять, но не стонет. Сука, никаких звуков. Мразь. Да, теперь я понимаю. В этом весь он. Не показывать эмоции, боль. Только злость, только ярость, только гнев. Кто же тебя этому научил. Можешь мне даже не говорить. Я сам знаю. Обыкновенная улица. Обыкновенные бедные районы. Обыкновенные порядки шпаны. Такой же как и ты. Я уже прочитал тебя, как открытую книгу. Я уже изучил тебя, как космическую карту. Для этого мне и разговаривать было с тобой не нужно. Ты понятен до мельчайших деталей. До обыкновенной простоты. Думаешь, что не такой как все, да? Думаешь, ничем тебя не сломать? Думаешь, всегда будешь против всех? А что, если я сломаю тебя. Именно я разрушу то, что ты так долго и отчаянно пытался выстроить в своей галактике. Интересно будет посмотреть на тебя изжитого и отчаявшегося. Я заставлю тебя почувствовать ту самую боль, от который ты наконец застонешь. Ты потеряешь координаты млечного пути, по которому так пытаешься плыть. Ты не знаешь еще, что такое боль, Рыжий. Кажется, я говорил, что потерял интерес? Пизжу. Он только начинается. Я так увлекся своими мечтаниями, что совсем забыл про лежащего и полумертвого щенка. Тяжело дышит. Пытается окончательно не вырубиться и не вылететь из пространства. Вагон качает его из стороны в сторону. Печальная картина конечно, но мне всё равно. Я опускаюсь к нему на одно колено и берусь за его острый подбородок, тем самым заставив посмотреть на меня. Отторжение. Желание изувечить и порезать мою глотку. Все его мысли строчками бегут в моих глазах: сжечь, отдать на съедение больным собакам. Ну что же, Мо Гуань Шань. Посмотрим, кто кого первый уничтожит, а?