Венера

Spend your days full of emptiness Spend your years full of loneliness Wasting love, in a desperate caress Rolling shadows of nights Iron Maiden

POV Мо Гуань Шань

Я вскакиваю с кровати. Подбегаю к крану и дёргаю за его ручку. Хватаю первую попавшуюся кружку. Набираю воду так, что она касается стеклянных краев. Резко вливаю ее в себя. Она огромной волной заливается мне в глотку, выходит через нос и смывает из него какие-то остатки крови. Голое тело пачкается в разбавленных водяных сгустках. А после — дышу. Мне нереально больно дышать. Я сжимаю зубы и стараюсь пропустить воздух через них. Только теперь вспоминаю про острые рези в ребрах. Я сгибаюсь, не могу найти в себе силы ровно стоять на ногах. Скатываюсь на пол и продолжаю вдыхать оставшийся кислород. Холодный пот льется ручьем. Окаменевшие руки не в состоянии вытереть его. А вода так и продолжает сочиться вперемешку с алой краской. Я захлебываюсь этим горьким привкусом. Кашляю и получаю новую дозу яркой боли. Встать. Мне нужно встать. Выпить еще воды. Смыть этот отпечаток своей жалкой сущности, но перед глазами все плывет, размывается в пятна воспоминаний: метро, вагон, бездонность, удары, хриплый голос, глаза, шум в ушах, болезненные внутренние стоны. Держусь со всей силы за голову. Не могу расставить все картинки в правильную раскадровку. Снова кашляю. Снова давлюсь своей же кровью. Ребра будто пытаются прорезать мою кожу и с хрустом выйти наружу. Тяжело сглатываю тягучие капли ссохшихся слюней и понимаю, что терпеть эти физические истерии я больше не в состоянии. Медленно опускаю веки и онемело протягиваю ноги.  — Вставай, Шань, блять. Вставай! Кто-то орет мне в уши одну и ту же фразу. Голос давно знакомый, но я не могу посмотреть, кто сейчас пытается поднять меня. Чувствую, что тело оторвалось от холодной и залитой моей болью плитки. Окончательно перестаю чувствовать конечности, болтающиеся в невесомости. Я почти перестаю дышать и существовать. Пощечина. Тяжелая. Грубая. Без какой-либо жалости, которую я так сильно ненавижу. Щека начинает гореть и, только благодаря еще одному такому же удару, я наконец с бешенством открываю глаза. Дергаю грудной клеткой вперед и делаю самые последние попытки ловить кислый воздух. — Не смей терять сознание. Скорая уже едет. Снова какие-то отголоски. Снова знакомые, но на этот раз более четкие. Ощущаю под собой мягкий матрас. Кажется, что я сейчас провалюсь в него со всеми мыслями, которые разбросались в разные стороны, и покину это блуждающее во мне чувство сжатия и напряжения всего живого. Вжимаюсь кистями в покрывало и мну его изо всех сил. Стараюсь не упасть. Нет, не с кровати, а с грани разума. С этого обрыва, почти ненастоящей пропасти. Я будто нырнул с головой в густой туман и потерялся в нем. Он пытается меня утопить, задушить, сделать все, что угодно, но в итоге оставить окончательно сломленным, при этом живым, чтобы до конца жизни я мог вкушать все это дерьмо с маленькой вишенкой на верхушке. И только теперь перестаю дышать. Только теперь делаю шаг в бездну. Только теперь полностью поддаюсь забвению. Чувствую новые удары. Даже слышу. Но не могу больше реагировать на них. Не могу больше… Ничего не могу.

***

Что олицетворяет человека? Важный вопрос. «Лучше ругаться матом, но при этом быть хорошим человеком, чем культурной тихоней, но абсолютной тварью в душе». Думаю, мне не подходит это высказывание ни с какой стороны. Я так погряз в самокопании и размышлениях, что полностью потерял себя. Разучился понимать себя. Осязать себя. Если меня когда-нибудь спросят, «Эй, Шань, а ради чего ты живешь?», не знаю, смогу ли я ответить на этот вопрос. Действительно, ради чего я живу? Первое, что всплывает в моей тупой башке — мама. Да, думаю, как раз для нее. Она совсем не заслужила такой жизни. Вечные долги, угрозы, но самое страшное, что случилось у нее — я. Не думаю, что она считает меня какой-то ошибкой, но будь я капельку умнее, давно бы что-то сделал, и все ее мучения прекратились. Когда-нибудь, я перестану торчать в больницах. Когда-нибудь, я перестану вляпываться в разное дерьмо. Когда-нибудь, но не сейчас. Уже довольно поздно что-то исправлять. Игра на выживание в этом мире затянулась надолго. Раньше я всегда знал, что смогу остановить все происходящее в любой момент. Блять, да я никогда еще так не ошибался. Это как зайти в лабиринт, у которого есть вход, но нет выхода. Совсем нет. Я сам его закрыл для себя еще очень давно, наверное, как только зашел и нажал кнопку «play». Смешная ловушка для таких доверчивых идиотов как я. Опять мой единственный родной человек рыдает, склонив голову на больничную кушетку. Вновь я не могу найти слов о том, как сожалею. Снова не в силах все объяснить. Черт. Вот она. Моя искренняя слабость — солёные слезы матери. Я чувствую их вкус, потому что она целует меня в щеки, лоб, нос, и эти капли заливаются мне в рот. Я неосознанно впитываю их и понимаю — опять сделал больно. Но, блять, если капнуть намного глубже и глобальнее, то в чем моя вина? В том, что какой-то богатенький мудак въебал мне ни за что? Бред сивой кобылы. Я растекся тут как жижа, лежу и не могу пошевелиться, а из-за кого?! Из-за бляди, которая своего места не знает. Скользкий тип. Еще и имя такое подходящее. Хэ Тянь. Ты еще получишь свое, обещаю…получишь, тварь. Поток мыслей остановился. Сейчас о другом думать надо, поскорее начать что-то делать. Во-первых, маман успокоить. Во-вторых, свалить нахуй от этого больничного запаха. Нет, ну, серьезно. Я блевану сейчас. По долгим объяснениям врача, я понял, что у меня сломано левое ребро, от чего началось внутреннее кровотечение. Если бы еще пару часиков провалялся на этой холодной кухне — сдох. Честно, даже не помню, как сумел добраться до дома. Ну, весело, что еще могу сказать. Свалить, как я хотел, не получится. Буду «наслаждаться» покоем. Но все это меня особо не колышет. Только одно. Что делать с Шэ Ли. Ведь это он меня нашел. Добродушно вызвал скорую и скрылся в закате. Вот же Змей. Даже ничего толком не разъяснил. Зачем приходил. Что хотел. Хотя, тут и думать не надо. Дело. Какое-то грязное, новое дело. Интересно какое на этот раз. На время побыть закладчиком? Кого-то подставить? Что-то достать? Я обещал, что больше не буду таким заниматься, но теперь за мной нехилый такой должок. Да, есть такое правило, если берешь — отдавай взамен, а если нарушаешь правило — жди неприятностей. Причем не просто каких-то липых избиений, там, блять, все намного хуже и страшнее. Даже думать об этом не хочу. Всего за два дня я по колено наступил в дерьмо. Странно, что до сих пор к этому не привык.

***

Обычная улица, не помню названия, но в голове всплывает что-то. Что-то связанное с этим местом, некие воспоминания. Вовсе не теплые, а наоборот, холодные и отторженные. Он сидит на бордюре по своей привычке — расслаблено. Нет никакой скованности. Шэ Ли долго рассматривает гаечный ключ, после чего резко перехватывает его другой рукой и подставляет куда-то вглубь подвески велосипеда. Ржавый, вонючий кусок железа кряхтит, как старый дед, и переваливается весом в другую сторону от Ли. Я молча наблюдаю за этой картиной. Подхожу ближе и, не здороваясь, сажусь рядом на тот же бордюр. Он не смотрит на меня. Ничего не спрашивает. Ему совсем не интересно, какого хуя я валялся в собственной луже крови. Шэ Ли давно перестал спрашивать о таком, потому что слишком часто подобное случалось. Слишком часто, когда мы встречались, он видел меня в самом, что оно есть, херовом виде. В любом случае, ему мои рассказы ничего не дадут, а я ничего не получу, только если его прищуренный, хитрый взгляд и слова: «Теряешь хватку. Может, вернешься к нам?».  — Как ты эту рухлядь вообще откопал? — с некой насмешкой интересуюсь я, не веря, что сам Змей занимается подобной хуетой — пытается починить сломанный мусор. Он почти незаметно поднимает левый уголок рта и как-то странно всматривается в меня. — Ну тебя же как-то откопал. Я фыркаю и отворачиваюсь. Увольте меня кто-нибудь от его сарказма, пожалуйста. Смотрю в сторону проезжей части. Машины едут по одному направлению ровным строем, как огромная стая, которая выполняет ежедневную программу. Мысли путаются и сбивают меня со всех ориентиров. Змей как всегда прав во всем. Это не я его нашел, а он меня. Года три назад, наверное, не помню уже. Время летит с такой скоростью, что я не успеваю фильтровать все происходящее со мной. Наша встреча была неслучайной, как это у нас, отбросов, обычно случается. Средняя школа. Я в полной заднице, потому что стал должником одного очень высокоуважаемого человека. Его обычный шантаж заставил меня пойти с ним на сделку. Хотя, не только меня. Еще человек двадцать, если не больше. Наворотил он тогда дел по дурости и вот, на ватных ногах стою среди людей, которые как и я пришли подраться. Просто подраться. Обычное дело, казалось мне. Но никто не говорил, что схватка будет на жизнь…или смерть. Как сейчас помню: ливень херачит так, что почти ничего не слышно, кроме этих оглушающих ударов капель. Промокший асфальт превратился в зеркало под нашими ногами. И темно. Невероятно темно. Будто небо стало черной лужей грязи без воды. В пяти метрах от нас стояли фигуры. Много фигур. Разного роста, цвета, но одинаковой температуры тел. Именно температуры. Она однообразная. Хищная, безжалостная, агрессивная. Я ощущал их напряжение злости, и мне становилось страшно от этого. На мгновение я почувствовал что-то другое, совсем и близко не стоящее с этим зверьем. Он находился в дали ото всех. Глаза желто-зеленые. Волосы — пепел. И аура — змеиная, разрушающая. Ему будто было совсем не интересно тут находиться, и он пришел для какой-то своей выгоды. Я сразу его заметил. Я сразу это понял. Словно одним пылающим взрывом в моих глазах мелькают воспоминания: крики, хруст костей, перемешенный запах чужой крови. Мне страшно. Мне адски больно. Я устал от дурно-пахнущих сгустков, которые сочились изнутри. Я не мог больше держать равновесие. Я не мог больше ясно видеть картинку, что-то понимать и ощущать. Как скованная и обезвоженная кукла, отполз к теперь уже не белой стене и будто ждал чего-то. Кажется, смерти. В те бегущие секунды, пытался принять эту судьбу. Но все равно хотел бороться, мне хотелось встать, но сил не было. Даже ебаной надежды, блять, не было. Только осознание того, что все кончено.  — Сдохнуть собрался? Не сложно было догадаться, чей это голос, пусть ни разу и не слышал его за все время схватки. Разряд побежал от кончиков ног до шеи. Словно меня током шибанули, пытаясь вернуть на этот свет. Я, сквозь колющую боль, разлепляю глаза. Он стоит мужественно, вся его одежда в собственной и «вражеской» крови, если можно ее назвать «вражеской». Ведь эти ребята, как не крути — люди. Обычные люди, что умеют, наверное, мечтать и видеть хорошие сны, когда хотя бы один день выдается без новой смерти лучшего друга. Рукой держится за пробитый ножом бок. Я ничего не отвечаю, продолжаю смотреть на него, а мое тело само начинает подниматься. — Пошли. Я слушаюсь его беспрекословно. Он берет меня за плечо и прижимает к себе, чтобы я вновь не упал на окровавленный асфальт. Мы перешагиваем через трупы и направляемся в сторону длинной дороги улицы. Теперь здесь тихо, совсем тихо. Даже ливень, который все еще шел без остановки, был совсем не слышным. А сопение полуживых людей казалось немым. Моя кисть сломана. Чистый открытый перелом. Я стараюсь не смотреть на небрежно торчащую кость. От сильного головокружения к самому краю глотки подступает рвота, которая после выходит из меня с легкостью, оставляя шипучку на губах. Я не знал, куда он меня вел. Я не знал, зачем он взял меня с собой. Эти два главаря, которые повздорили, в итоге полегли вместе со всеми. Смешно получилось. Смешно, ведь остался только я и этот безбашенный парень. Смешно. Мне, блять, до коликов смешно. Меня выкидывает из воспоминаний, когда подвеска велосипеда падает и, с рассыпающимся звуком, ударяется об пыльный асфальт. Хочется что-то сказать, но как-то не получается. В легких, не понятно от чего, нарастает угнетающий ком, который заставляет чувствовать липкий отек, состоящий из мокроты, и я с трудом выхаркиваю ее из себя. Нахер, блять, вообще все это вспомнил. Хотя, как такое можно забыть. Я знаю, что для Змея слово «спасибо» — ничего не стоит. Тут все намного масштабнее. Деньги? У меня их нет. Дать что-то взамен? Его никогда не привлекает материальное. Даже тогда, когда он взял меня с собой после драки, я отдал ему должное. Отдавал слишком долго, но сполна. Остается одно — дело. Именно оно. Грязное. Черное. Испачканное гнилью и пропитанное неправильностью. Проходит пару секунд, и он сам начинает раскладывать ситуацию по сломаным полкам. — Любые последствия несут за собой другие. Сам знаешь, Шань, что я не любитель принимать помощь и, соответсвенно, оказывать ее, но так случилось, что оказал. — Жалеешь? — перебиваю я. — Не то что бы. Вопрос в том, как ты будешь расплачиваться. — Хватит этих прелюдий. Говори уже, что я должен делать. Тянет время. Смакует мои рваные нервы. Он давно все продумал. Он давно знает, чего хочет. Просто наслаждается. Просто испортился. Еще давно. Не знаю, что у него там случилось, но Змей стал совсем другим. Более циничный, лицемерный, эгоистичный. Стал именно таким, каким его прозвали. Змей. — Сука, я с этим куском дерьма уже час вожусь. Ничего не отвечаю, почти не обращаю внимания на его бессмысленные речи. — Змей, хватит, — резко говорю я. — Ну, хватит, так хватит. Он медленно поднимается. Я следую его примеру. Нас разделяют пару сантиметров, поэтому отчетливо могу разглядеть его лицо. Пепельные волосы обволакивали Змея до шеи и прилипали к вспотевшему лбу. Он небрежно откинул пряди назад. Не сразу обратил внимание, но он тоже выглядит не ахуенно. Бровь зашита вручную. Губа, будто насквозь проколота кривым гвоздём, она совсем немного затянулась, оставив красный ссохшийся след. Под глазами фонари. Не от недосыпа, от чего-то другого. Не могу до конца разобраться. На щеках ссадины и глубоко впавшие скулы. — С тобой-то что? — не выдерживаю и все же спрашиваю. — Да так, решил поиграться немного. После этих слов он скалится и облизывает нижнюю губу. По нечеловеческим глазам вижу, он не играет. На то он и Шэ Ли. Все намного серьезнее, но лезть в это, я, конечно не буду. Все же на своих ошибках учатся, а на грабли наступать снова и снова не очень-то сильно хочется. — Шань, — начинает он. Мне хочется уйти отсюда, тупо убежать. Не слышать того, что он сейчас скажет. Не хочу. Блять. Не хочу. Детский щелбан прилетает мне в лоб… Ли запрокидывает голову назад и заливается диким хохотом. — Че напрягся-то так? Ты бы видел свое лицо. Будто тебя заставили сопли чужие проглотить. — Что? — Забей. Я, как идиот, молчу, а потом снова, как уже полный идиот, переспрашиваю: — Что? Ли перестает ржать и цыкает. — Забудь все, что я сказал. Похуй. Пойдем выпьем. И все в голове заглушается. Он это сейчас серьезно? Но… Да нет. Быть такого не может. Что за шутки, сука? Что же могло такого с тобой произойти, что ты первый раз решил забить. Бред. Выпить. Просто выпить. Как друзья? Братья? Как кто, блять. — Я тебе скорую вызвал? Помог. Теперь за это ты обязан пойти со мной выпить. Гоу, — он ярко проговаривает последнее слово и дергает головой в неизведанную сторону. Поганая сука. Все это время издевался, наслаждался, делал все то, что я и говорил, только немного по-другому течению плыл. Хитрый ублюдок. Никогда не упустит шанса обвести меня вокруг пальца. Шумно выдыхаю. Может, оно и к лучшему. Нахуяриться и забыться. Ничего не отвечаю. Он пихает меня в плечо, и мы медленным шагом направляемся красиво бухнуть.

POV Хэ Тянь

Сучка с течкой облизывает меня своими накрашенными глазами. Закусывает пухлую, накаченную ботоксом губу, и подмигивает. Меня аж передернуло, ну что за пиздец. Вижу, что она встает из-за своего столика и направляется ко мне. Ну ебааать. Нахуй ты мне сейчас сдалась, одноразовая шлюха.  — Привет, красавчик. Ее томный голос вызывает у меня спазмы в животе в виде блевоты. Она совсем близко. Села на соседний стул у барной стойки. Теперь я вижу ее еще более четко, хоть в моих глазах все двоится и расплывается от переизбытка алкоголя. Коньяк или виски, кажется... не помню. Ее волосы почти белые. Сразу видно — перекрашена. Лицо блестит от большого количества косметики. Тоналка? Так это у баб называется? Одежда, как и полагается ее статусу, вызывающая. Юбка настолько короткая, что я вижу ее кружевное белье. Боже, реально противно до одури. Ноги гладкие, выбритые. Че, готовилась? На случай, если тебя жестко трахнут? Прости, но я на такую дешевку не клюну. Интересно, тебе хоть 18 есть, что ты уже решилась и освоилась на статусе бляди.  — Скучаешь? Не хочешь развлечься? — тянет она тем же пьяным голосом.  — А мне и не скучно, чтобы развлекаться. В помощи, если что, не нуждаюсь. — Зря ты так. Ведь я могла бы очень хорошо украсить твой вечер, зайчик. Она дотрагивается до моего плеча и нагло тянется ко мне. Шлюха шепчет прямо в ухо, — Обычно я не делаю ничего бесплатно, но ты, — тыкает среднем пальцем в область моей груди, — будешь моим исключением. Последняя фраза окончательно вышибает из меня остатки самоконтроля. Я грубо хватаю ее за горло и подтаскиваю к себе еще ближе. Сдавливаю ее глотку так, что она начинает захлебываться, надеюсь теми словами, которые она произносит изо дня в день каждым встречным. — Отпусти, — почти шипит и впивается острыми ногтями мне в кисти, от чего некоторые из них ломаются и вонзаются в ее пальцы. Ничего, насосешь еще на новые. Ты же мастер в этом деле, да? — Слушай сюда, котенок, — называю ее так же ласково и так же томно, как она меня, — если я захочу, то сам бесплатно трахну тебя на любом столе в этом дешевом баре, но ты, — сжимаю тонкую шею еще крепче, — будешь моим маленьким исключением. Прости, не привлекают лохматые шлюшки, вроде тебя. Была бы ты посимпатичнее, я еще, может быть, подумал. Нутром чую, она сейчас обосрется от страха. — Еще раз тебя увижу, не жди от меня такой нежности, которую я проявляю к тебе сейчас. А пока, так уж и быть, живи. Я отпускаю ее горло и она скатывается на пол, ломая правый каблук. Проходит всего пару секунд, а ее и след простыл. Над моей головой светит тусклая лампочка. Вокруг достаточно спокойно, не смотря на шумных людей, которые разговаривают без остановки, от чего я начинаю раздражаться все больше и больше. Бегло огляделся вокруг: женщины, мужчины, женщины, какие-то подростки. Официанты. Бармен. Жирная уборщица. Рыжий. Стоп… Мой взгляд остановился. Макушка. Та самая. Рыжая. Лохматая. Знакомая. Странно, что раньше не заметил его. Блять. Сука. Черт. Начал я орать у себя в голове. Приступ бешенства окатил мое тело. Опять он. Этот идиот, которого я только-только прогнал из мыслей. Снова это чувство агрессии, непонятных судорог от злости. После того, как я немного помял его в метро, он долгое время не появлялся. Думал, что Рыжий испугался и сидит где-то в уголке своей комнаты, поджав колени. А он, видимо, не того поля ягода. На его лице дохерище пластырей, которые выпирают настолько сильно, что сразу можно понять, сколько под ними медикаментов. Лицо исхудавшее, истощенное. Скулы стали еще более острые, а глаза все такие же. Космически-притягательные. Я боролся день и ночь сам с собой. Долго не мог понять своих поступков по отношению к нему. Сначала ругал себя, потом утешал сигаретой и вискарем, но к конечному заключению всего этого бардака не пришел. Вопрос о моем интересе к этому парню завис в воздухе и преследовал меня недели две. Или сколько я его там не видел? Как и тогда, в этом вонючем вагоне, я хочу подойти к нему и дать хорошего леща. Ни за что. Просто так. Я бы сказал, что от нехуй делать, но совру. Да. Вру сам себе. Меня просто тянет, манит, тащит. Что-то заставляет отцепить свою пятую точку от барного стула и медленно, но верно шагать к этой макушке, к этому изнеможенному лицу. Ты идиот, если решил вновь появиться в моей жизни, или волшебник, который гипнотизирует мои ноги, ведь они уже совсем близко. Остается метр. Я шагаю с каждой секундой все медленнее, но более уверенно. Теперь между нами пару сантиметров. И я нахожу свое спасение. То, что не заставит меня выглядеть совсем глупо. Про себя скажу тебе спасибо, Шэ Ли.  — У вас тут прям dream team, — выдавливаю первое, что попадается под язык. Змей, не смотря на меня, закатывает глаза, от чего его зрачки, будто вылетают из белков. Я ухмыляюсь. Рад меня видеть, Ли?  — Привет, красавчик Хэ, — с наигранной доброжелательностью тянет он, — а ты возмужал, хочу тебе сказать.  — Просто немного отошел от обыденных дел, вроде тех, что ты любишь. Наконец обращаю внимание на Рыжего. Мне хватает одного только его выражения лица, чтобы залиться внутренним смехом. Он в полном замешательстве, недоумении, и, наверное, легком страхе. Сжался, словно готовится к моим дальнейшим действием, о которых и понятия не имеет, но я и сам не имею.  — И тебе привет, — саркастично улыбаюсь, чтобы полностью насладиться его реакцией. Создать эту атмосферу напряжения для него. Он пристально вглядывается в меня, а потом, как-то слишком естественно расслабляется и продолжает делать то, что делал. Пьет какую-то жижу в стеклянном стакане. Я больше не нахожусь в состоянии злого припадка. Теперь это совсем другое. Более яростное. Меня корежит изнутри. Сука. Даже не поздоровался. Почему меня это так бесит? Почему я хочу приложить его, этим побитым еблом к столу, и исхуярить в два раза сильнее? Музыка в баре оглушает. Не дает ясно видеть мысли, она сбивает их, поэтому я делаю новую ошибку. Еще одну глупость, которую после положу в мозговой ящик хранения дурной информации о себе.  — Шэ Ли, пойдем покурим? Все-таки давно не виделись. Жаль будет, если мы разойдемся на такой типичной ноте. Ли смотрит на Рыжего и тот, ничего не говоря, продолжает пить. Видимо, ему все равно. Абсолютно до пизды. Неся какую-то чушь о разрушении его мира, путей и орбит, я не задумывался о том, есть ли вообще дело до всего этого Шаню. Да. Шаню. Мой язык не может проговорить его имя целиком, только если ночью. Тихо. Почти беззвучно. И только про себя. Вот так: Мо. Гуань. Шань. А потом нужно уметь сразу же возвращаться в реальный мир. И выкидывать это имя из головы, потому что парень бесит меня слишком сильно. И я слишком сильно его ненавижу, пусть даже и не знаю за что. Я наркоман. Признаюсь. Человек, которому важно теперь срываться. Избавляться от накопившихся эмоций. Но выкидывать все это дерьмо не в помойку, а в человека. Я псих. Признаюсь. Потому что последняя чертова капля терпения испарилась, прожглась лучем солнца. И теперь я не упущу его из вида. Я обещал сломать тебя и взорвать твой космос. А я, знаешь ли, сдерживаю обещания. Нужен некий план, который поможет дотянуться до этого Рыжего. Самое главное препятствие сидит сейчас на стуле и смотрит на меня в упор. Убрать. Мне нужно вычеркнуть его сейчас из этого промежутка времени. — Прости, я пришел сюда не один. Херово оставлять одну компанию и уходить к другой. В другой раз, — Ли вонзается в меня взглядом, — Хэ Тянь, — проговаривает мое имя. Я будто окунаюсь в прошлое. В те дни, когда мы с Ли играли друг с другом. Не в игрушки или, там, прятки. Наши игры были куда более занимательны и доставляли удовольствие как мне, так и ему. Вечное соперничество на словах. Оно происходило после каждой нашей встречи, и сегодня не исключение. Змей не дурак, он знает, нет, чувствует, кто мне сейчас нужен. Готовится к тому, что произойдет дальше. Пускай даже если Рыжий ему совсем неинтересен, он вцепится в него зубами и когтями, лишь бы не отдать мне его, лишь бы не проиграть. После моего появления его змеиные зрачки сузились в два раза. Он изменился в лице. Улыбнулся именно той самой улыбкой, которая растягивалась на его лице только тогда, когда находился рядом я. А произношение моего имени в той тягучей интонации, означает — я готов к игре, Хэ Тянь. И нет, я и Змей не друзья. Никогда ими не были и никогда ими не станем. Он презирает меня, а я его. Между нами холодная внутренняя война, которую никогда и никто из нас не сможет закончить. Пусть меня многое связывает с этой змейкой, но это всего лишь тонкая нить прошлого. Только вот, какого хуя Рыжий сидит с ним, и почему я обратил внимание на столь немаловажную деталь только сейчас? Вариантов куча, но самые логичные, которые можно привести, уже скреблись в моей башке. Либо Рыжий идет с ним по одному пути грязи в бездонную пропасть, либо Шэ Ли нашел для себя новую забаву. А мы все-таки с ним чем-то похожи. Мой интерес к этой паре нарастает. Я не могу уйти, не узнав, что же их так крепко связывает, раз они вместе сидят и попивают одинаковое пойло. Змей слишком осторожен, всегда так было. Никогда и никого не подпустит к себе близко, только если своих людей, которые ходят под ним как ручные пёсики. Ты тоже его пёсик, а, Рыжий? — Согласен, получится достаточно некрасиво, но я могу предложить и другой вариант. Выйти втроем, — цежу последние слова с хрипотцой. Соскребаю последнюю надежду со стен своего подсознания. Рыжий делает большой глоток жидкости и обращается к Шэ Ли, — Все нормально, я подожду, можешь идти. Его голос вонзается в мои уши. Легким шелком обволакивает с ног до головы. Я тлею, вкушаю, прокручиваю реплику еще раз и еще раз. — Извини, Хэ, но все же откажусь, — спокойно выбрасывает последнюю фразу Ли и отворачивается от меня, тем самым показывая, мол, разговор окончен. И только теперь я понимаю, где и как снова совершил ошибку. От резкого наплыва эмоций, я не учел тот факт, что Шэ Ли никогда не курит с врагами. Не знаю, принцип это у него или детская прихоть. Давно это заметил. Лично «свечку держал». Просто забылся, просто еще раз оступился. Эту игру я проиграл, Змей, но только сегодня, только сейчас. И это будет наша не последняя встреча. Я возьму реванш. Я возьму своё. А точнее — его.