Seven years old

7 Years Old — Lukas Graham

      На рождество мне подарили новую крутую метлу, поэтому, вернувшись с каникул, много пользы для нашей карты я не приносил — все свободное время тренировался на поле. Не то, чтобы оно мне было так уж и нужно, но вы бы попробовали на ней полетать! Это мягкое скольжение, плавные повороты… Я был буквально влюблен.       После пасхальных каникул оставалось всего ничего до экзаменов, и нервозность Эванс стала усиливаться, что сказывалось на всем факультете. Все, кто шептал, опаздывал, спал, короче говоря, отвлекал ее от урока получали презрительный взгляд и парочку проклятий вдогонку. Поэтому, когда в одно из утр я увидел её, буквально светящуюся, я не удивился. Кому-то, видимо, она надоела так сильно, что он решил обсыпать ее блестками с приклеивающим заклинанием. — Поттер! — Ты так рада меня видеть, что светишься от счастья, Эванс? — я заржал, когда она, вдобавок и красная от злости, приблизилась ко мне. — Не притворяйся, что это не ты! — Эй! Я бы придумал что-нибудь по-оригинальнее, ваше сиятельство.       Она смирила меня презрительным взглядом и ушла, наверное, искать Нюниуса. Или в библиотеку — искать обратное заклинание. На следующий день свечение не пропало, но к нему прибавился еще и насморк. Через два дня она начала кашлять, а через неделю вдруг не пришла на урок. — Кто-нибудь знает, где Эванс? — Сириус сбоку почему-то закатил глаза, и я подумал, что, наверное, опять слишком сильно обращаю на нее внимание. — Наверное, заболела. Она не прогуливает просто так. Это же Эванс. — Эй, Нюниус! Где твоя подружка? — удивительно было ждать что-то от Снейпа, он просто отвернулся, смирив меня загадочным молчанием. Зато на следующий день я проследил за ним, и увидел, как он ходит в больничное крыло, пронося в сумке парочку сэндвичей. Заболела, значит. — О чем рассказываешь? — Гарри вздрогнул, когда Лили вновь вернулась в гостиную, садясь рядом с отцом. Она выходила передать какие-то бумаги МакГонагалл, а Гарри, видимо, успел прикорнуть, сморенный протяжным рассказом отца и теплом камина. — Как ты заболела на втором курсе. — Тогда я продолжу. Уже было про пыльцу? — Начни с того, что это за чертовщина была.       В общем, конец второго курса я встретила в Больничном крыле. Все началось со странного свечения, и я была уверена, что это проделки Поттера, потому что уже весь замок знал об их навозных бомбах в подземельях Слизерина. Но он отчаянно отрицал свою вину, а мне становилось все хуже. В конце концов, мне пришлось разбудить Алису среди ночи, чтобы попросить ее довести меня до крыла, так как дышать я почти не могла. Легкие будто распирало, казалось, что они были пронизаны тысячами маленьких иголок. В добавок ко всему, я чихала каждые десять минут, чем вызывала недовольство Марлин. Как сказала мадам Помфри, у меня была Полемобро*, иначе — «болезнь пыльцы». В основном она была уделом магглорожденных, чье тело не всегда было готово к большому количеству магической энергии, и заключалась в том, что блестящая пыльца постепенно оседала сначала на коже, потом попадала в носоглотку, а потом и в легкие, вызывая их воспаление. Эффект был схож с вредом от маггловских сигарет. Я спала около трех дней, просыпаясь лишь на несколько минут. Слабость от болезни, от лекарств сказывалась на моем состоянии. Первую неделю это удавалось держать в секрете, однако постепенно в классах поползли слухи о моем странном исчезновении, и в конечном итоге все знали, что со мной.       Первые три недели меня постоянно навещал Северус. Он проводил в Больничном крыле все свободное время, рассказывая мне о школьных новостях, о своих новых находках в учебнике и обо всякой ерунде. Он приносил мне сэндвичи и черничные пироги, даже нашел где-то сахарные перья, которые я попробовала впервые, и сразу же влюбилась. Иногда заходила Алиса — мы с ней неплохо сдружились за прошедший год, хотя, конечно, делала она это втайне от Марлин МакКиннон, так как мы обе знали, что она не будет довольна.       В один из таких дней я увидела, что в Крыле поставили новую ширму. Точнее, увидела я рано утром, а около двенадцати дня внутрь ворвались Мародеры. Я сначала не поняла, с чего это удостоилась такой чести, но, как оказалось, пришли они не ко мне. — Ремус, дружище! — взревел Блэк, прыгая на кровать за ширмой. Они, кажется, даже не заметили, что я лежу практически напротив, чем я и воспользовалась. Хотя, признаться, мне становилось тут так скучно, что я готова была поговорить даже с ними.       Но я чихнула — пыльца продолжала постепенно выходить из меня — и выдала свое присутствие. Все четверо резко повернули головы, удивленно смотря на меня. — Привет? — я вопросительно посмотрела на них. Ссориться не хотелось. — Эванс, мы думали, ты уже того, — Блэк притворился мертвым, высунув язык наружу, из-за чего получил подзатыльник от Ремуса. — Выглядишь более… матовой.       Я подавила смешок, хотя губы и расплылись в улыбке. Краем глаза я заметила, как выдохнули Ремус с Питером, понимая, что на этот раз я настроена более доброжелательно, чем обычно. — Рем, ты заболел? — Да… Простудился, ничего страшного, отлежусь пару дней, — он неопределенно повел рукой, отводя взгляд. — Повезло. То есть, конечно, плохо, что ты заболел. Мне мадам Помфри сказала, что я не вылезу отсюда еще недели две. — А экзамены? — взволнованно спросил Питер, плюхаясь на соседнюю кровать. — Я освобождена, — я улыбнулась, увидев их лица. Профессор Дамблдор сказал, что никакие экзамены не стоят здоровья, а мне необходимо до конца восстановить свои силы, чтобы болезнь не проявилась вновь. Расстраиваться тут было не из-за чего, я лишь тихо радовалась, что вынесла хотя бы что-то приятное из этой ситуации. А вот мальчики, похоже, страшно начали завидовать.       А вот дурацкий разговор произошел у нас с Северусом через три дня. — Мне кажется, Люпин — оборотень, — он прошептал мне это слишком тихо и внезпано, и я даже не была уверена, что не ослышалась. — Ты о чем, Сев? — Он пропадает каждый месяц на один-три дня практически в одно и то же время. В полную луну. — У него больная тетя. А в этот раз он сам заболел. — И приобрел еще один шрам? Я клянусь, он оборотень! — Не неси чепухи! Это слишком серьезные слова, чтобы так просто ими разбрасываться. И в любом случае, это дело Ремуса и касается оно только его одного.       Северус хмуро посмотрел на меня и уткнулся в учебник, а спустя десять минут ушел, сославшись на дела. Ну и пусть. Я не хотела продолжать этот разговор по одной простой причине. Я поняла, что Ремус Люпин оборотень еще в прошлом году. У Туньи постоянно была бессонница в полнолунья, о чем она мне писала каждый раз. В тот же раз, когда Ремус уезжал к больной тетушке. Я не была уверена, надеясь, что все это только совпадение, но спрашивать напрямую побоялась. И делать каких-то выводов, пока он сам об этом не скажет, я тоже не желала.       Потом, конечно, мы помирились с Северусом, и он как обычно стал проводить все свободное время у меня. А потом стал пропускать некоторые перемены. Потом заходил только вечером. И закончилось все тем, что он забегал с утра перед занятиями. Остальное время он проводил с однокурсниками, я знала это, хотя он и говорил, что готовится к экзаменам все свободное время. Мне было обидно, пусть я и понимала, что слушать о том, как Помфри возвращала первокурснику на место голову, которая превратилась у него в кувшин, было неинтересно. Но мои дни в Крыле превратились в скучнейшие дни моего второго курса.       Я пыталась справиться с бессонницей из-за постоянного лежания в кровати, когда услышала странный шорох. Дверь в Крыло приоткрылась, я поняла это по неприятному скрипу, однако перед собой я никого не увидела. Я приподнялась на локтях, пытаясь всмотреться в темноту, и тут же подскочила от голоса, раздавшегося сзади. — Эй, Эванс! — я резко обернулась и увидела, как на соседней кровати восседает довольный Поттер. Блеск его очков я узнаю везде. — Ты что здесь делаешь? — шепотом спросила я и откинула одеяло, садясь в кровати. — Сколько сейчас времени? — Часа два. Решил тебя проведать, — он сказал это так просто, что я на секунду потеряла дар речи. — Зачем?       Я правда не понимала, зачем Джеймсу Поттеру потребовалось проведать меня посреди ночи. Я бы еще поняла такой порыв у Северуса, но точно не у Поттера. У Поттера, с которым мы чуть ли не дрались каждый день. А иногда и дрались, я как-то раз кинула в него ластик, кажется. — Да ладно тебе. Тут же скучно. И мне не спалось. Акция благотворительности, — он согнулся в поклоне, и даже в темноте я видела, как сверкают его хитрые глаза. — Иди к черту со своей благотворительностью. Я не ущербная. — я фыркнула, не оценив эту шутку. — Ладно-ладно, извини. Я правда подумал, что ты тут со скуки помираешь. Я бы точно помер. Рассказать, что сегодня вытворили у Слизнорта?       Я неуверенно кивнула, и Джеймс вновь сел на соседнюю кушетку, начиная активно жестикулировать. Он ушел через три часа, когда уже начало светать. Я прогнала его, так как знала, что скоро Помфри должна будет разбудить меня для осмотра. Остаток ночи я проспала, как убитая, и мне снился Слизнорт, облитый розовой жижей неудачного зелья Эйвери.       С этого дня я ждала часа ночи, чтобы тихо открыть дверь в Крыло и впустить Поттера. Иногда он приносил с собой свежий лимонный кекс или пудинг, на все вопросы о том, где он их взял, отвечая: «Надо знать места, Эванс». От него я узнавала все новости школы. Иногда он рассказывал мне о своих шалостях с Мародерами, и если поначалу я закатывала глаза, то потом уже смеялась, пытаясь не разбудить Помфри. Поттер заходил ко мне на протяжении двух недель, и оказался очень даже веселым, и не таким заносчивым, каким представлялся раньше. Иногда с ним было даже на порядок интереснее, чем с Северусом. И когда мне сказали, что меня выписывают, я даже расстроилась. Мне казалось, что по моему возвращению в гостиную, вернется и наше ужасное общение.       Мы правда стали меньше пересекаться, тем более, что у них начались экзамены, но меня больше не злила чрезмерная эксцентричность Поттера и его друзей. Я чаще стала проводить время в гостиной, и иногда они звали меня для помощи. Я помогала им с какой-нибудь домашкой, а до конца вечера они позволяли побыть в их компании. Да и остальные ребята стали относиться ко мне лучше, чему свидетельствовал смягчившийся взгляд МакКиннон.

***

      Когда мы ехали в Хогвартс-экспрессе на летние каникулы, я разрывалась между двумя купе. Мы только уселись, и мне захотелось в туалет. Я проходила мимо открытого купе, когда услышала свою фамилию, и, заглянув внутрь, увидела уже привычную компанию. — Лилс, идем к нам. Я скоро одержу победу над Блэком, — Поттер довольно ухмыльнулся, глядя на шахматную доску, фигурки на которой перемещались со слов игроков. Я растерянно посмотрела на собравшуюся компанию, среди которой были даже Алиса и МакКиннон. И я почувствовала себя ужасно, когда стояла, как истукан, не зная, куда себя деть. Но долго раздумывать мне не дал Северус, выглянувший из нашего купе. — Извините, ребята. Может, как-нибудь в другой раз? Меня ждут, — я неловко улыбнулась, чувствуя, как становлюсь пунцовой. Когда я вернулась, Северус ничего не спросил, продолжая сидеть, уткнувшись в учебник, и я с тоской посмотрела в окно, представляя, как в нескольких метрах от нас смеются ребята. У меня только начало все с ними налаживаться, и если бы они нормально относились к Северусу, то все было бы настолько проще. Через полчаса он отвлек меня от раздумий, протягивая шоколадную лягушку, и мы как-то перешли на его экзаменационное зелье.       Мы стояли на перроне, готовые уже двинуться к выходу, когда сквозь шум голосов я услышала свою фамилию, и тотчас же обернулась. Освобождая людей, к нам протискивался Поттер. Я краем глаза увидела заинтересованное лицо отца, и бледное — Северуса. Хоть бы все обошлось. — Я напишу тебе, ладно? — он заговорил, пытаясь отдышаться от быстрого шага и ежеминутно поправляя волосы, — И заезжай к нам, как-нибудь. Если захочешь, конечно. Ремус будет гостить где-то в июле, и, может, Алису тоже отпустят. — Хорошо, — я неуверенно улыбнулась, обескураженная таким неожиданным предложением. Джеймс счастливо улыбнулся, и рука его опять пронеслась по черным волосам. Обычно он так делал, когда волновался — я заметила это еще в начале года, смотря на его оправдания за несделанное домашнее задание перед профессором Стебль. И тут его будто ужалили, он с ужасом возвел глаза куда-то выше, и попытался взять себя в руки. — Джеймс Поттер, — он протянул небольшую ладонь моему отцу, и тот с загадочной улыбкой протянул ему свою, представляясь в ответ и пожимая руку Джеймса. Мы смотрели друг на друга еще около минуты, не зная, как разойтись, пока рядом не кашлянул недовольно Северус. — Пока, Лилс. До свидания, мистер Эванс, — Джеймс перевел взгляд на Сева и сдержанно кивнул, хотя я видела, как какая-то гадость почти сорвалась с языка. — Снейп.