Выстрел

***



Операция успешно закончилась. Кривицкий взглянул на часы, прошло уже более 7 часов с момента начала. Выйдя последним из операционной хотелось, куда-то присесть и не нашёл ничего лучшего как сесть на пол, прислониться к стене, запрокинуть голову и закрыть глаза. Брагин уже собирался домой и шёл по коридору. Увидев Геннадия Ильича, осторожно спросил:
 – С тобой все в порядке?
 Кривицкий открыл глаза и сфокусировал свой взгляд на Олеге Михайловиче:
 – Да, день просто тяжелый выдался. 
 – Куликов рассказал. Прям восторгом упивался от тебя. Из ничего смогли собрать челюсть, да ещё и смог сердце завести. Уважаю! В операционной у Толика сердце один раз остановилось, дефибриллятор не помогал. Надежды не оставалось, уже и время смерти собрались объявлять. Хирургов охватил ужас. Но Кривицкий в последний момент от безысходности ударил кулаком по груди Толика и чудо свершилось. Появился слабый пульс. Все понимали, чем бы обернулась его смерть. Судебными разбирательствами, и Алеников-старший никого не обошел бы стороной, полетело бы множество голов. – Ну я и не только такое оперировал в Израиле. Всякое было. Кстати как Иван Николаевич?
 – В порядке - с этими словами Брагин присел рядом - мы его состояние стабилизировали.
 – Хорошо.
 – Он от известия, что Костя с Сашей женятся, моментально в себя пришёл - хихикнул Брагин.
 – Они женятся? Ну хоть что-то хорошее за сегодняшний день - улыбнулся Кривицкий - А у тебя что? Марина что-то неразборчивое на бегу говорила и красные глаза были.
 Олег Михайлович, какое-то время молчал и мрачно думал говорить или нет. Решил сказать, все равно рано или поздно узнают. А так хоть лично от него.
 – У меня рак с метастазами - просто ответил он. 
– Тьфу ты - округлил глаза Геннадий Ильич - час от часу не легче. 
 – Вот такая фигня - пробормотал Олег Михайлович - живешь, прекрасно, все замечательно, только все наладилось: влюбился, женился, ребенка родил, на работе все хорошо.
 Так они минуты две молча сидели в раздумьях. У каждого был свой груз печали. 
– Слушай - прервал молчание Кривицкий - моя бывшая жена врач-онколог с большим стажем, работает в израильской клинике. Я могу с ней поговорить. 
– Да ладно? - удивился Брагин - и ты с бывшей женой общаешься? Такое редко в наше время увидишь.
 – Да - улыбнулся Кривицкий - все таки у нас двое детей и я всегда ей помогал.
 – Еще и двое детей оказывается есть. И жена бывшая есть. Как мы мало о тебе знаем - воскликнул Олег Михайлович, который все ближе стал узнавать Геннадия Ильича, а тот пожал плечами. Кривицкий для всех был темной лошадкой, никто не знал что у него на уме. На него после расставания с Павловой все смотрели осуждающе, и это чувствовалось. Происходило из-за того, что если на Ирину Алексеевну взглянуть то видно было, как она переживает. А Геннадий Ильич напротив сохранял лицо и у окружающих складывалось впечатление, что он никого не любит и ему все равно. Однако, далеко все было не так. 

– Так что насчёт Израиля? - свернул Геннадий Ильич разговор в нужное русло - я думаю можно по интернету ей выслать все твои снимки. 
 – Даже так можно - задумчиво сказал Брагин. - надо с Мариной все обсудить. 
– И имей в виду, у меня там есть квартира. Могу пустить туда пожить если надумаете ехать.
– Спасибо большое! Будем думать - Олег Михайлович с этими словами пожал руку Кривицкого. Брагин совершенно не ожидал такой щедрости от него. Вот так потихоньку человек открывается с неожиданной стороны.
 В это время вдали показалась Фаина Игоревна с пирожками и стаканом чая в руках. По всей видимости для Геннадия Ильича. 
– О, твоя большая смска бежит. Смотрю в секретарши записалась - засмеялся Брагин, увидев старшую медсестру. Они оба поднялись с пола, отряхнувшись.
 – Геннадий Ильич, вас главный ждёт и отец этого очарованного - на этих словах Фаина перекрестилась. Брагин и Кривицкий многозначительно переглянулись. 
 – Ладно. Пожалуй, надо идти. Фаина, а пирожки-то кому? - вежливо спросил Кривицкий, которому страшно хотелось есть и пить.
 – Ой, совсем забыла. Это вам, пока будете подниматься к главному успеете перекусить.
 «Хоть какая-то польза от Фаины Игоревны все же есть. Не даст умереть голодной смертью» - c улыбкой подумал Кривицкий.


***


 Павлова сидела в своём кабинете, находясь в своих раздумьях. Наверное вскоре станет уже бывшим. Главный же сказал, что уволит. Кстати странно, что так и не вызвал к себе. Хотя когда, она была на двух операциях и следователи допрашивали.
 Остро вспомнилось, как становился на колени Кривицкий, когда Ирина Алексеевна сказала вставать. Она была уверена, что не согласится прилюдно встать, но оказалась не права. От растерянности не нашла ничего лучшего, как послать к черту. 
 «Какая же я была стерва», - думала Павлова о себе той, но не было в мысли гнева. Думалось как бы и не о себе и как бы со стороны. В последнее время с ней так бывало часто, люди, события начинали существовать отдаленно. Еще и эта никому ненужная связь с Алениковым, которая случилась из-за обиды на Кривицкого. «Ну молодец, Ира! И оно тебе все это нужно было? И Алеников еще от меня получит, так просто не отвертится. Как же жалко Толика, понятно что его отец отмажет. Но само его каково состояние будет, ведь хороший мальчик в отличие от отца» - Ирина Алексеевна все дальше погружалась в хаотичные мысли.
 Ее мысли прервал стук в двери. Из-за дверей появилась голова Геннадия Ильича. А вон и он, лёгок на помине. – Ирина Алексеевна, можно войти? Я на пару минут- при этом усердно жевал пирожки, попутно запивая чаем - Толик успешно прооперирован, была остановка сердца. Сейчас в реанимации лежит и мы его ввели в медикаментозную кому. Скорей всего нужна будет ещё одна операция. Все, теперь пошёл к главному с Алениковым отчитываться. Вы со мной? – Что Фаина уже успела тебя снабдить пирожками? - съехидничала в ответ Павлова, но Кривицкий пропустил мимо ушей - про операцию мне Куликов уже успел доложить. Щека у нее продолжала побаливать. «Хорошо хоть тональником замазала. Надеюсь никто не заметил.» - подумала она. Но она и не догадывалась, что Кривицкий заметил и прекрасно все понял. – Так вы идете или нет? - Геннадий Ильич нарочито поставил акцент на Вы. – Иду-иду - Ирину Алексеевну уже начал бесить этот его слегка холодный тон и бесконечное выкание.