Гарри Поттер и Искусство Побега

      — Грейнджер! — раздался голос Рона; она, Гарри и Лаванда шли по коридору в сторону Гриффиндорской Башни, в которой не были уже несколько месяцев. — Подожди, Гермиона!       — …Спасибо, Лаванда, — улыбнулась та подруге, — я так и думала, что если это заклинание действительно существует, то ты просто обязана его знать. Слушаю Вас, мистер Уизли! — обернулась она к рыжему.       — Ну… Это… Мне жаль.       — И?       — Ну… мне очень жаль.       — Это я уже слышала. Правда, без слова «очень», но оно на самом деле мало что меняет.       — Ну… я… Я тогда пытался думать, как Гарри. В смысле, как эти, кремолисты.       — Криминалисты, Уизли. Не кремолисты, а криминалисты. Вообще-то я наблюдала, как мыслит Гарри. Он ищет не только те факты, которые подтверждают его версию, но и те, которые ей противоречат. И если находит то, что противоречит — меняет версию или отбрасывает. Даже когда он подозревал Седрика, он всегда рассматривал и другие варианты. Например, на финале он решил следить за Малфоем, а не за Диггори, которого мы подозревали и против которого было намного больше улик, чем, например, против меня.       — Диггори? Седрика?!       — Он летел прямо за Терри, когда его «Молния» задрожала, и у него был мотив проклясть его метлу. Он имел огромный зуб на Клювокрыла, Невилла и его бабушку. Наконец, если бы он победил Малфоя — а если бы это действительно был он, он мог бы на это рассчитывать — ему было бы намного проще играть в финале против меня, а не против тебя, Уизли. Это, между прочим, тоже мотив. Да, я признаю, что ты играешь в шахматы лучше меня, — в каком бы жалком положении ни находился Рон, от этой ремарки он, тем не менее, приосанился.       Впрочем, Гермиона не обратила на это никакого внимания и продолжила:       — Но все равно — Гарри, не имея точных доказательств, рассматривал и другие варианты. И если бы не эта его привычка, я уже была бы мертва. А может быть, и не только я.       — Но я же…       — Тебе даже в голову не пришло подумать, что, если бы я решила обмануть тебя на матче, я не стала бы демонстрировать свои способности не то что на твоих фигурках, но и вообще в твоем присутствии!       — Ты просто слишком заботилась о Поттере из-за метлы этого слизня! — Рон явно имел в виду Хиггса, и Гарри чуть не хрюкнул: хитрый и шустрый Хиггс на слизня не походил ну нисколечки.       — Да, — не стала отрицать очевидного мисс Грейнджер. — Как и Гарри заботился обо мне. И… Тебе не приходило в голову, что мне хватило бы одного «Конфундуса», самого первого? Трибуны шумели, и мало кто разобрал, какой именно приказ ты отдал, так что никто тебе не поверил бы. Да, ты играешь лучше, но имея ферзя форы…       — Это бы мы еще посмотрели…       — Я уже не говорю о том, что, в отличие от тебя, Гарри верит мне… и в меня тоже… даже когда… сомневается.       Она слегка повернула голову и улыбнулась так, что Гарри чуть не наколдовал Патронуса на голом счастье, невербально и без палочки.       — Спасибо тебе, Гарри! — сказала она, наклонив голову и прижавшись виском к его плечу.       — Ты… он… — Рон пригнулся, казалось, он был готов броситься на Гермиону с кулаками. Лаванда поигрывала палочкой.       — Да, — подтвердила Гермиона. — Я и он.       — Но я же… и ты.       — Нет, — ее улыбка растаяла. — Никаких «я и ты» не существует. Мы даже не друзья. Все мои друзья меня поддержали.       — Ах вот как! — завелся побагровевший Рон. — То есть ты со мной просто играла!       — Нет. Я правда думала, что у нас с тобой что-то может получиться, — Гермиона оторвала голову от плеча Гарри и выпрямилась. — Но я ошиблась. Прости меня, Уизли. И за то, что не сообразила вовремя сдаться, тоже прости, пожалуйста. И… Я хочу попросить прощения еще кое за что. Знаешь, Живоглот действительно убил Коросту. Перекусил ей хребет. Только это случилось не тогда, когда ты устроил скандал, а вчера вечером.       — Значит, ты и правда специально натравливала на бедную Коросту своего зверя! И в конце концов он ее убил!       — Вообще-то это был я, — заметил Гарри, опуская сумки на пол. — В смысле, это я попросил Живоглота следить за ней. Еще летом, — о том, что это было его второе лето и про то, что на самом-то деле с Живоглотом говорил Сириус, он, разумеется, умолчал. — И вчера… сначала я ранил ее… его, еще когда он был человеком, а уж потом… Ты, наверное, уже слышал, кем на самом деле оказался твой Паршивец?       — Мало ли что говорят! Это была Короста! — набычился Рон. — Эта крыса жила у нас в семье двенадцать лет и…       — Вот именно это я и имела в виду, Уизли, — нахмурилась Гермиона. — Ты веришь только в то, во что хочешь верить, и отбрасываешь все, что тебе не хочется принимать во внимание. Мы уже обсуждали с тобой, еще до всей этой истории, тот факт, что двенадцать лет — слишком долгий век для крысы. Более того, ты сам отмечал, что временами она вела себя… несколько нехарактерно для грызуна.       — Сама ты грызун, — окрысился Рон.       — Ну и, в конце концов, трое свидетелей подтверждают, что эта крыса на самом деле была анимагом Питером Петтигрю, предавшим родителей Гарри, — внешне спокойно закончила мисс Грейнджер. — Даже Малфой.       — Вы верите словам Малфоя?       — Мы верим своим глазам, Рон! — Гарри сохранял спокойствие только потому, что Гермиона все-таки удержалась от слез. — Мы оба тоже видели Петтигрю и его превращение обратно в Коросту!       — Вы такие же, как этот слизень!       — Нет, Рон, — ласково сказала Лаванда, — это ты точно такой же, как милашка Драко. Такой же завистливый, такой же ленивый, такой же тупой и… ты даже оскорбляешь Гермиону теми же самыми словами, что и он. Тебе осталось только произнести слово «грязнокровка», и, я думаю, вы с мистером Малфоем станете прекрасной парой, — проворковала она.       — Ах ты… «СЛА…»       Быстрый подскок, короткий удар под дых — и Уизли, схватившись за живот, осел у стенки, выронив палочку.       Гарри присел на корточки рядом:       — Профессор Снейп неплохо натренировал меня терпеть оскорбления в мой собственный адрес, — улыбнулся он, призвав на помощь Маленького Люпина. — Но в отношении Гермионы я… эм-м… несколько более нервный. А теперь я выяснил, что у меня рвет крышу, еще и когда кто-то пытается проклясть Лаванду. Я ей должен, знаешь?       Он обернулся:       — Я, Гарри Джеймс Поттер, признаю свой долг перед Лавандой Роуз Браун.       — Между друзьями не бывает долгов. И это относится не только к тебе, Гарри, но и к тебе, Гермиона, тоже. А вот мистер Уизли этого так и не понял. И я даже не буду говорить, что мне жаль, — задумчиво сказала Лаванда.       Рон попытался вдохнуть. Получилось плохо.       — Ради нас с Гермионой Лаванда пошла под Адский Огонь, — продолжил Гарри. — И ты серьезно хотел напугать ее слизнеблюйным заклинанием?       Глаза Рона сфокусировались на повязке Лаванды и расширились. Гарри боялся, что, если рыжий пройдется по ее внешности, он не сможет удержать себя от чего-то страшного.       — Знаешь, — задумчиво сказал он, чтобы хоть немного остыть, — меня всегда удивляло, что в жизни ты не способен подумать не только на шаг — на полшага вперед, при том, что в шахматах считаешь ходов на десять. Неужели это так трудно — сначала думать, а потом блевать идиотскими словами или так же по-идиотски действовать?       Он криво усмехнулся, поняв, что его речь слишком напоминает речи Снейпа по отношению к нему самому. Но, с другой стороны, Снейп, при всей своей мерзости, все же не раз помог ему, так может, и Рона удастся научить хоть чему-то?         — И советую тебе не злить меня. Малфой уже почти усвоил этот урок, по крайней мере, теперь вместо оскорблений он временами дает мне, точнее, нам, неплохие советы. Бери с него пример, Уизли, и у тебя все будет хорошо.       Он поднялся, продолжая сверлить Рона не слишком добрым взглядом. Тот смотрел на него злобно и испуганно.       — Да, кстати, — «вспомнил» Гарри. — На самом деле, я сейчас тебя спас. Перед тем, как ты оскорбил Гермиону и попытался накормить Лаванду слизнями, они обсуждали такое, знаешь ли, девочковое проклятие… У меня аж волосы дыбом вставали. Везде. Так что тебе повезло. Но упаси тебя Мерлин, означенный Рональд Биллиус Уизли, поднять на кого-то из моих друзей палочку еще раз.       Он отфутболил палочку Рона ярдов на десять по коридору, подхватил сумки и улыбнулся уже нормальной улыбкой:       — Прошу вас, леди! Кареты не будут ждать.

***

      Кареты, которые должны были отвезти учеников на станцию, уже стояли у входа, когда они выскочили из школы. Небо было солнечным, и, что самое приятное, ни один черный силуэт не портил Гарри настроения. Да и белобрысый тоже: мелкий Малфой снова не отсвечивал, видимо, уйдя камином прямо в отцовские объятия.       Перси тоже отсутствовал — семикурсников ждал Прощальный Бал, так что к каретам Староста-Мальчиков-С-Примечательной-Записью-В-Послужном-Списке даже не спускался: видимо, у него все-таки заработали неотсиженные остатки попного мозга. И Пенни, к сожалению, тоже не было. Хотя, может быть… Может быть и не к сожалению.       — Лаванда, — спросил Гарри, закидывая сумки в одну из карет, — я вот не понимаю одного. Ты сказала, что между друзьями долгов не бывает, да и Невилл еще на первом курсе то же самое говорил. Тогда почему же я все равно чувствую, что должен был признать долг?       — …А я должна была отказаться от этого долга. Это просто Магия, — сказала Лаванда.       — А она тут при чем?       — Не только волшебники управляют магией, но и магия — волшебниками. Все эти долги, клятвы и прочее. Ну, ты же знаешь уже?       Гарри знал.       — Ну вот. А я не хочу, чтобы ты или Гермиона что-то делали для меня, потому что вас магия заставила. Ну, или не заставила, а подвела к этому. А то она ведь не разумная, а так… стихия, вроде как вода, ветер или огонь. Так что если что-то происходит не по твоей собственной воле, а… Это как если тебя ураганом несет и туда-сюда разными вроде бы случайностями мотает. Пока летишь — вроде хорошо и просто все, а как приложит… И ведь ты же даже не знаешь, когда, чем и обо что приложит, пока слишком поздно не станет. В общем, Гарри, именно поэтому и я, и Невилл так и сказали.       — То есть, это получается, как с тем пророчеством? Не так, как ожидаешь? И не так как хотел бы? Криво-косо-странно? Как с оборотнем?       — Ну да. Если это «то самое» было.       — Ты думаешь…       — Не знаю. Вроде бы похоже, что оно уже сбылось. Я надеюсь.

***

      Лаванда убежала к сестричкам Патил. Гарри подумал, что гриффиндорка держалась молодцом, но нутром он чувствовал, что девушка сама не своя из-за шрама, который заработала из-за того, что он, Гарри, опять ошибся. Гермиона почувствовала его настроение и положила руку ему на плечо.       К ним подошли держащие друг друга за руки Джинни с Невиллом. Очень сердитые Джинни с Невиллом.       — Я готова тебя убить, Гарри, — сказала Джинни.       — А я — добавить, — было слышно, что голос Невилла тоже начал ломаться.       — Если бы не твои глупые приказы, которые передала нам Лаванда, мы навалились бы на Малфоя всей толпой еще до того, как крыса принесла ему палочку! — насупилась Джинни, и Гарри снова настиг укол чувства вины. «Приемлемо…»       — Вы следили за Седриком, — возразил он. — Я же не был уверен, что это именно Драко. Он все-таки здорово умеет подставлять других, впрочем, не он, в смысле Драко, а… Кстати, Джинни, представляешь? Больше всего Малфой злился, что оказался с тобой в одной компании. В смысле, что его, как и тебя, тоже захватил Том.       — Я надеюсь, что больше ничего общего между нами не будет, — нахмурилась Джинни Почти-Лонгботтом, близко к тексту повторяя фразу самого Малфоя. — А… это правда был Том?       — Самый натуральный, — кивнул Гарри. — Только постарше, чем в прошлый раз. Хотя и сильно помладше, чем в позапрошлый. И на этот раз он был не в дневнике, а в той самой диадеме Рэйвенкло. Но с Томом снова случилась досадная неприятность.       То, что неприятность очередной версии Волдеморта заключалась в том, что теперь он (да еще, как подозревал юноша, в двух экземплярах) был заперт в голове Гарри, окруженный смертельной для него любовью его родителей, Поттер без малейшего сомнения отнес к вопросам жизни и смерти. А значит, он имел полное право не напоминать об этом даже Гермионе. Хотя… перед тем, как он действительно сделает ей предложение, или когда Гермиона вспомнит его слова, сказанные там, в туалете Миртл, им все-таки придется разобраться в его маленькой безносой проблеме. Вместе.       — Я слышала легенду, что эта диадема, пока ее не потеряли, приносила тем, кто ею владел, одни только несчастья, — задумчиво сказала Джинни. — И что именно из-за нее Кровавый Барон убил Серую Даму. А потом зарезал себя.       — То-то она все время от него бегает, — почесал затылок Гарри. — Даже после смерти.       — Вообще-то об этом лучше молчать, — задумчиво сказал Невилл. — Я о диадеме.       — Ты прав, — подумав, согласился Гарри. — Хотя я и не уверен, что обо всем этом не разболтают Фадж или Розовая Жаба. Впрочем, Фадж будет молчать, чтобы избежать скандала, а мадам Амбридж наверняка предпочтет пошантажировать Малфоя-Старшего, так что вряд ли они будут об этом распространяться. Гермиона?       — Согласна, — девушка прижала руку к груди, где, как знал Гарри, находился черный опал — последнее, что осталось от шахматных фигур, погибших в попытке остановить Тома.       — Так вы теперь вместе? — полюбопытствовала у Гермионы Джинни.       — Вместе, вместе, — услышал Гарри за спиной голос Хиггса. — Ты, Поттер, все-таки моя золотая жила, хоть мы с тобой и в разных командах. И ты снова успел в последний момент: я уже мысленно распрощался со своими галлеонами.       — А с чего ты это взял? — подмигнул ему Гарри. — Не, ну я, конечно, не отрицаю. Но мы вроде бы не давали объявлений, в отличие от некоторых, — указал он на Почти-Лонгботтомов.       — Не давали. Но всю ночь спали в Больничном Крыле обнявшись. Причем, видимо, не в первый раз. Драко ночью пописять проснулся и чуть от злости под себя не напрудил, — пояснил Хиггс. — Он, когда шмотки свои собирал, аж исшипелся весь. Кстати, судя по тому, что он все-таки выжил и при этом ему ничего за это зажигательное представление не было, кроме кучи отработок от профессора Снейпа на все начало следующего года — это было то же, что и?..       — Извини, Терри, не моя тайна.       — Вот как. А я вот не могу понять, как я его прохлопал. Профессор Снейп такую клизму из бодроперцового зелья всем нашим префектам прописал, как бы не круче, чем МакГонагалл вашим… И хорошо хоть, что я на Седрика ставить не стал, а то еще и денег лишился бы.       — Угу. Кстати, Хиггс… Спасибо, что напомнил.

***

      Гарри подошел к кучке хаффлпаффцев, над которой возвышалась каштановая шевелюра Седрика. Шляпа, конечно, была права, но, в конце концов, теперь он снова в какой-то степени гриффиндорец.       — Мистер Диггори, — позвал он. — Предлагаю мир.       — Мир, Поттер? — обернулся к нему префект барсуков, задвигая мисс Чанг за спину.       — Да. И… приношу тебе свои извинения! — коротко поклонился Гарри.       — За что? — прищурился Седрик.       — За то, что подозревал тебя во всей этой истории с «Конфундусом».       — Продолжаешь прикрывать мисс Грейнджер, Поттер? Не строй из себя удивленную девочку. Я видел, как фигуры мисс Грейнджер напали на мистера Малфоя, — ответил Диггори. — Да так напали, что ему пришлось Адское Пламя вызывать. Что ей стоило тогда, в матче с Уизли, попросить их просто-напросто немного пошалить, а?       Гарри прищурился. Диггори не был похож на идиота, а значит, он просто не хотел признавать, что ошибся. Или имел причины не признавать. Что ж, война так война.       Хаффлпаффец все больше распалялся; Чжоу за его спиной выглядела испуганной.       — И, кстати, может, это был не «Конфундус»? Может быть, это было Непростительное, а, Поттер?       Гарри понял, что речь идет об «Империо», том самом заклинании, которое мистер Розье применил тогда, в последнее лето перед Хогвартсом, на суперинтенданта МакФергюссона.       — Недаром она выбрала тебя, Поттер, — продолжал Диггори. — Любительница Непростительных и змееуст? Отличная парочка, примите мои поздравления.       — Если ты действительно так считаешь, — медленно произнес Гарри, — то я не понимаю только одного.       — Чего ты не понимаешь, Поттер?! — на губах Седрика, казалось, появилась пена, но за палочку барсук предусмотрительно не хватался.       — Почему ты не попал на Гриффиндор, конечно, — пояснил Гарри. — Это, знаешь ли, довольно отважное решение — воевать с любительницей непростительных и змееустом одновременно. Не говоря уже о второй половине нашего девиз-с-с-са. Но тем не менее — мы открыты для мирных предложений.       — Я предупреждал тебя, Поттер — ходите теперь опасно! — крикнул Седрик уже почти в спину гриффиндорцу.       — Разумеется, мистер Диггори! — обернулся Гарри. — Собственно говоря, мы так и делаем, и, мне кажется, ты имел возможность убедиться в этом.

***

      — Гарри! — услышал он возглас за спиной и обернулся. К нему торопились Джастин Финч-Флетчли и Сьюзен Боунс.       — Привет, — поздоровался он.       — Хорошо, что все прояснилось, — пропыхтел Джастин. — И что это не Диггори был, тоже хорошо, хотя он и вел себя все это время, я бы сказал, несколько… экстравагантно. А в Гермиону мы и тогда не верили, — напомнил он.       — Седрик на самом деле тоже не верит. Просто сам не свой из-за Чанг. Ты опередил его, поцеловав Чанг первым, вот он до сих пор и злится! — добавила Сьюзен.       — А нефиг было самому тормозить. Я что — специально старался, что ли? — слегка вышел из себя Гарри.       Представитель младшей ветви семейства Финч-Флетчли задумчиво посмотрел на племянницу главы ДМП, и Гарри с трудом сдержал улыбку.       — Кстати, Гарри, — продолжила мисс Боунс, — тетя прислала мне сову. Она пишет, что не прочь встретиться в неформальной обстановке с чистокровным волшебником, который разбирается в маггловских мотоциклах. Я цитирую ее буквально.       — Хм-м…       — И представляешь? Она издала приказ по ДМП и Аврорату, секретный приказ… В случае задержания опасного преступника Сириуса Блэка не применять к нему Поцелуй Дементора немедленно, а сперва доставить его — не дементора, а Блэка — к ней на допрос.       — Ну, хоть что-то. Спасибо, Сью! — и, все-таки не сдержав улыбку, подмигнул Финч-Флетчли. Тот еще раз посмотрел на мисс Боунс и понятливо кивнул.       «Удачи, Джастин!» — подумал Гарри и двинулся обратно к Гермионе, Джинни и Невиллу под буравящим его между лопаток взглядом Седрика Диггори.

***

      Не дойдя несколько шагов до кареты, Гарри остановился и погладил по шее запряженную в экипаж ужасающего вида крылатую лошадь, похожую на скелет.       — ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! — хором спросили Гермиона и Джинни, наблюдая, как гриффиндорец поглаживает воздух.       — Фестрала гладит, — пояснил Невилл. — Фестралы — это такие волшебные лошади, вроде единорогов наоборот. Они довольно жутковатые с виду. Именно они наши кареты таскают. И… Их видит только тот, кто видел смерть. Я… с первого курса еще вижу. С тех пор, как профессор Квиррелл при мне сгорел. А ты, Гарри, без сознания тогда был, и поэтому ты заметил их только сейчас, да? У тебя кто-то недавно… умер?..       — Учительница. Маггловская еще, — пояснил Гарри, опять же не уточняя деталей. — И я их, страхолюдин этих, еще раньше видел, в Запретном Лесу, — про то, что видел он их в свой дополнительный год, когда мотался между Глазго и Хогвартсом, играя в квиддич с дементорами, он, разумеется, тоже умолчал. — Они мирные вообще-то и Хагрида любят. Он их протухшим мясом кормит, ну, а я подсмотрел и с ними тоже подружился, — Гермиона закатила глаза. — Ну что, садимся?       Они с Невиллом помогли девчонкам сесть в карету, и, когда Гарри уже садился сам, с неба спикировала изумительной красоты и яркости тропическая птица, сбросив в руки Гарри конверт.       — О, крестный пишет, — пояснил он, сидя рядом с Гермионой и слегка раскачиваясь вместе с ней на подушках сиденья. — Он уже лежит на пляже, кругом девчонки в бикини и без. И коктейли с бумажными зонтиками. И самба с румбой. Это танцы такие, довольно… эм-м… неприличные. Но для крестного сейчас в самый раз.       Гермиона согласно кивнула, продолжая изучать «Ежедневный Пророк», который она за всеми этими разговорами и встречами не успела просмотреть за завтраком. Гарри подумал, что ему надо научиться танцевать эти самые самбу с румбой, которые они с Сириусом наблюдали в феврале на карнавале в Бразилии. Причем Сириус, псина безответственная, не предупредив крестника, смылся сразу с двумя жгучими мулаточками, чтобы протестировать функциональность своей подлеченной маггловскими врачами репутации. Так что Гарри был вынужден самостоятельно спасать свою отроческую честь, вовремя слиняв из толпы и втихушку пробравшись в гостиницу, где был Очень Холодный Душ.       И кстати. Нужно обязательно научить этим танцам Гермиону, а то, если танцевать такое с посторонними девчонками, действительно врагов не оберешься.       Начиная с самой мисс Грейнджер.       — Он намеревается оторваться и за все двенадцать лет Азкабана, и за вчерашних дементоров тоже. Джинни, не делай круглые глаза. Ну да, ты была права, мой крестный — действительно Сириус Блэк, — ответил он на невысказанный вопрос ошарашенной Джинни. — И мы тут с ним недавно встретились и поговорили.       Разумеется, о том, что они с Сириусом встречались и говорили весь этот дополнительный год, он умолчал.       — Вот, ага! — достал он из конверта пачку пергаментов. — Зашибись! Гермиона, представляешь? Он прислал мне комплект разрешений на посещение Хогсмида и на все следующие курсы тоже! Надеюсь, на этот раз Дамблдор не зажмет… Гермиона?!       Девушка, бледная, как полотно, протянула ему номер «Ежедневного Пророка» и ткнула пальцем в заметку на третьей странице.       «Редакции стало известно, что вчера вечером из строго охраняемого крыла больницы Святого Мунго, предназначенного для лечения преступников и подозреваемых в преступлениях, таинственно исчез популярный в прошлом писатель Гилдерой Локхарт, автор таких бестселлеров, как…»       Гарри взъерошил шевелюру. Пожалуй, Дамблдору стоило бы все-таки повысить профессору Трелони жалованье.

КОНЕЦ