Don't Stop Me Now

Став совершенно иным, повторилось абсолютно все. После второй порки, уже настоящей, а не, скорее, игрой в наказание, на пробу. Снова было так волнующе-странно видеть друг друга после вновь произошедшего, но теперь без холодка скрытной отстраненности. Наоборот, всякий раз обоим становилось так тепло, когда демон с ангелом встречались взглядами, молча говорящими, что вспомнили они сейчас об одном и том же. Том, что вскоре между ними непременно повторится… От последней мысли обоим мигом становилось жарко. — Покажись, ангел. — как-то вечером, около недели спустя, когда Азирафаэль направлялся в душ, поймал его за полу халата Кроули, и дернул обратно на себя. Следом за чем нахально задрал хорошенький мягкий халатик и с особой тщательностью принялся рассматривать ангельский зад. Возражать и возмущаться Азирафаэль даже не подумал, он сладко обмер от предвкушения, с головы до малость подкосившихся ног, и ему стало не до чего. Когда же у его уха раздался горячий демонический шепот, вовсе упал бы, не ухвати его Кроули крепко за бедра, прижав к своему паху с уже напрягшимся, как и у него, членом. — Через пару дней продолжим твое покаяние. Что скажешь? — А может все-таки… — Что? Не надо? — Надо еще как! Может сегодня? — не менее горячо выпалил ангел и залился краской до ушей. — Хоть бы для вида поотнекивался, а то как-то непривычно видеть тебя таким. — тихо и счастливо, шелестяще засмеялся демон, обнимая своего становящегося все более искушенным ангелочка. Прижался щекой к его пухлой пунцовой щечке, так же прикрыв глаза под приливом нежности. — Потерпи, Азирафаэль. Терпеть потом тебе придется гораздо больше, гарантирую. Пока пощады не запросишь. И знаешь, что еще? Душ тебя тоже подождет. Ванная комната дожидалась ангельского явления несколько часов кряду. *** — Внизу, через четверть часа. Эти слова, тон, каким Кроули их произнес, ставшим на октаву ниже голосом, знание того, что вот-вот последует и будоражащая сознание загадка того, что с ним будет сделано конкретно, обдало ангела все равно, что кипящим маслом. В подвал ангел спустился с точностью королевских особ. То заставляя себя не убежать, сгорая от стыда, а на следующей ступеньке наоборот — не перескочить сразу несколько, чтобы поскорее получить желаемое. Что желать не хорошо, и так больно, но как же приятно, с ума сойти! На сей раз его ожидала кушетка пошире и явно поустойчивее, плюс диванный валик в довесок. — Для чего это? — недоумевающее хлопнул глазами Азирафаэль. — Предлагаю завалиться спать. — ухмыльнулся демон, продолжая стоять привалившись спиной к стене в самом темном углу подвального помещения. — Шучу. — Действительно смешно: было бы, если бы ты не кинул валик посередине, а положил с краю, как правильно. Ошибочка. — Боюсь, что ошибся ты, дорогой. Это персонально для тебя. Сейчас ты ляжешь на него животом, так, чтобы ягодицы задрались повыше. Кстати, не забудь перед этим раздеться, будь так любезен. Азирафаэль раскрыл рот, вдохнул и забыл выдохнуть, и рот закрыть, и как его зовут, и вообще все на свете. — Так и быть, помогу и в этот раз. — вновь зазвучал смешливо и коварно любимый голос, после чего Кроули щелкнул пальцами и ангел оказался вообще безо всего. Кошмар! Класс! Ужас! Кайф… Не то ахнув, не то охнув, Азирафаэль поскорее забрался на койку, чтобы скрыть наготу. Хоть спереди. Хотя что там было, чего Кроули неоднократно не видел. С валиком пришлось повозиться, устраиваясь на нем покрепче, чувство, что краснея не одними щеками, но заодно и другими, так сказать. Заранее. Затихнув, ангел постарался глянуть в сторону продолжающего стоять не шевелясь демона понезаметнее, но тот живо ощутил его взгляд и наконец-то отлепился от стены. Открывая таким образом вид на скрытый до сих пор в тени бочонок с намокающими в нем розгами. Мамочки, сколько их в нем было! Целому классу нерадивых школьников можно преподать урок, и еще на следующий останется! Чуть приподнявшись, на эмоциях, Аризафаэль пялился, точно зачарованный, на то, как Кроули плавно склоняется над бочонком, протягивает руку к орудию его опьяняюще-позорного наказания, которого с удовольствием нагрешивший ангел заждался так же, как оно заждалось его. Так бы загипнотизировано и любовался дальше, не отвлеки его ощущение чего-то неприятно-холодного, стянувшего запястья и лодыжки. Змеи! Кроули что, издевается?! Аспиды, каких в природе-то скорее всего не бывает, туго обвили его руки и ноги красными лентами. А ведь красиво… Стильно. Чертов Кроули! Прерывисто вздохнув, ангел послушно лег обратно, хотя и с некоторой настороженностью. Поглядывая через плечо. Рассмотрел розги? Смотри, смотри, милый, проникнись всей красотой момента. Кроули несколько мгновений любовался чарующей взор картиной, затем не торопясь вытянул из бочки несколько наиболее длинных прутьев. С кончиков сорвались прозрачные капли, когда он тряхнул ими в воздухе, проверяя, обрели ли они достаточную гибкость. Обрели. Славно… Демон шагнул к замершему в ожидании порки Азирафаэлю и легонько дотронулся ладонью до вмиг покрывшейся мурашками кожи. О, какие мы нежные… или нервные? — У тебя есть последний, самый-самый последний шанс отказаться, — с деланной усмешкой, на деле — серьезнее некуда, проговорил Кроули, прекрасно, впрочем, зная, что услышит в ответ. — Нет, даже не думай! — голос Азирафаэля заметно задрожал. — Я заслужил… — Рад, что ты это понимаешь, дорогой. Потому что я того же мнения. Ты измотал мне столько нервов… — Кроули театрально вздохнул. Затем занес руку и… щелкнул розгами по воздуху. Какой приятный звук. Тонкий, нежный свист. В следующий раз розги уже достигли цели. Несколько ярко красных, узких полосок моментально обозначились поперек ягодиц. Но Азирафаэль только вздрогнул. Мало, понимаю, конечно, с одного удара не проберешь. Вот тебе еще, милый, и еще. И еще! Полоски перекрещивались, расчерчивая кожу в подобие школьной тетради. Есть в этом своя эстетика, однозначно есть. Пять ударов — руки Азирафаэля судорожно дернулись, и змеи запереливались оттенками пламени, удобнее охватывая запястья. Что, и с пяти не запоешь? Кроули обошел вокруг своей жертвы, покачивая головой. Ангел не смотрел на него, весь уйдя в себя, в свои ощущения, прислушиваясь… Ну, хорошо. Держись. Я хочу тебя слышать… Розги запели вдвое тоньше и злее, когда Кроули встал сбоку и заработал с широким замахом, по одному месту, наблюдая, как отметины начинают сливаться в одно красное пятно. Каким был по счету удар, демон не запомнил, но внезапно Азирафаэль вскрикнул. Громко, надрывно — и невыносимо сладко. — Я виноват! Да! Бей меня, выбей из меня всю ту спесь, все то высокомерие! — С удовольствием, ангел мой. Ты же заметил, что розг в бочке много, — Кроули внезапно прервал экзекуцию и, подойдя ближе, ласково погладил ангела по волосам. — Они все для тебя, только для тебя. Ответом был судорожный полувздох полувсхлип. Азирафаэль дернул головой, стараясь теснее прижаться к наказывающей его ладони. Кроули улыбнулся и отдернул руку. Будет еще время для ласки. Демон вытащил из бочки еще несколько прутьев и прошелся обновленным пучком по второй ягодице. Краснота начала приобретать изящную симметрию. Ангел вздрагивал, вскрикивал, но разобрать слова больше не получалось. А жаль. Он так мило просит… Кроули бросил истрепанные, частично поломанные розги на пол и вытащил из бочонка толстый пучок, едва умещающийся в руке. Оглядел его критически и разделил надвое. Снова повернулся к своей жертве и с оттяжкой хлестнул обеими руками, доставая обе ягодицы разом. Азирафаэль снова вскрикнул, гораздо громче. Демон постепенно входил в раж, хлеща с двух рук, параллельно и внахлест, быстро, еще быстрее — и пауза на глубокий вздох… По телу ангела пробегает дрожь… — Не останавливайся, — шепчет он, и внутренности Кроули сводит сладчайшей судорогой. — Не останавливайся! Я хочу принять эту боль… Твои руки дают мне новую жизнь… — Как скажешь, — так же тихо прошептал демон. — Только теперь ты будешь считать. А если собьешься — я рассержусь. Ты понял? Считай. Громко. — Один! — сердце Кроули чуть замедлило только что бешено несущийся темп. Теперь он бил медленнее, размеренно, даже ритмично, вслушиваясь в каждое выкрикиваемое ангелом слово. - …Десять! Ягодицы приобретают все более насыщенный багровый оттенок. Наливаются жаром. Кое-где проступили крошечные точечки кровоподтеков. Прекрасный узор. Кроули заносит руку, но не опускает. Азирафаэль, балансируя на краю, выкрикивает цифру, не дождавшись удара, и вдруг испуганно замирает. — Верно, ангел, ты ошибся. Я велел тебе считать удары, а не просто упражняться в ораторском искусстве. — Я… — голос Азирафаэля дрожит. — Я… ты не можешь… ты же не хочешь сказать… — Еще десять ударов за невнимательность, — Кроули произнес это ледяным строгим тоном. И, кажется, Азирафаэль вздохнул… с облегчением. До чего же сладко… Новый пучок розг. Последний, жаль, как-то быстро закончились. Или это они увлеклись? Ну что ж, надо постараться извлечь максимум удовольствия из того, что осталось. Кроули вновь отпустил свои эмоции, не сдерживаясь, не выискивая, куда послать следующий удар. Просто наслаждаясь процессом, пением прутьев — и голосом своего ангела. Кажется, чаша терпения Азирафаэля уже была на грани переполнения. — Я виноват… я исправлюсь… прекрати… нет, нет, еще, я заслужил… пожалуйста, не надо, хватит… продолжай, только ты… за что… знаю, ты имеешь право… без пощады… не могу больше… хватит… еще… Кроули казалось, его уносит высокой волной. Рука не чувствовала усталости, ничего, на самом деле не чувствовала, настолько все эмоции сошлись в пике возбуждения. Последние десять ударов. Азирафаэль больше не пытается говорить, о чем-то просить, слезно умолять, а только стонет надрывно, кричит на высокой ноте, встряхивая головой и стискивая пальцы в кулаки. Последний удар… с размаху, с оттяжкой, тяжелый, сильный… Слышен глухой долгий всхлип. — Я раскаиваюсь… во всем… хватит… прошу тебя… Кроули, пожалуйста… Прости… Розги с шорохом высыпались из разжатой ладони прямо под ноги. Демон протянул руку, отчего-то не смея коснуться измученной, горящей болью кожи… Потом наклонился и прижался к ней губами. Азирафаэля словно качало на языках огня, легким перышком, он был как пьяный или в полуобмороке, будто в религиозном экстазе, отрешающем от прочего мира. Но это, почти невесомое, такое нежное, после всего грубого и ужасно болезненного, прикосновение, ощутил все равно, мгновенно. Это трепетно-нежное тепло перебило даже натурально адово пламя, продолжающее терзать его безжалостно исхлестанную задницу. Относительно придя в себя, ангел обернулся, улыбаясь блаженной улыбкой укурка, надеясь на целительно-сладкий поцелуй в искусанные губы, но быстро понял, что любовнику уже не до того — Кроули яростно сдирал с себя одежду. А уж как расширились его по-змеиному узкие зрачки… Столько не одному хиппи Вудстока было не выкурить. От созерцания самого прекрасного зрелища на земле — вида того, как раздевается возлюбленный, страждущий слиться с тобой воедино, ангела отвлекло не сразу распознанное ощущение на руках и ногах. Это бесследно испарились стильные аспиды. В не проходящем неземном блаженстве, Азирафаэль оглянулся снова, и теперь его взгляд зацепился за собственный, по прежнему высоко задранный зад, на котором, казалось и ощущалось, живого места не осталось. Ему даже страшно на секундочку стало — все красное, местами чуть ли не фиолетовое, густо исполосованное вдоль и поперек, вспухшее веревками. Однако долю секунды спустя он почувствовал нечто прямо противоположное — сложно раскладываемую по ингредиентам одурманивающую смесь восторга, гордости, и умиротворения с крошечной капелькой самолюбования. Заметив, что Кроули готов присоединиться к нему, Азирафаэль, болезненно покряхтывая и морщась, приподнялся, вытянул назад руку, чтобы выпихнуть из-под себя валик, но кое-что заставило его остановиться, как по команде, еще до того, как он понял, что именно. Душераздирающий свист розги! Как-то особенно больно полоснувшей по заду, вынуждая бесконтрольно завопить во все горло и инстинктивно схватиться освобожденными, трясущимися руками пониже спины. — Твое наказание на сегодня еще не закончено. Лежи смирно. — дохнул ему жаром в ухо Кроули, наваливаясь сверху и обжигая всем своим отчаянно желанным, худощавым и гибким телом. Ощутив отстеганными розгами, мега чувствительными сейчас ягодицами, крепость его возбужденного члена, Азирафаэль тихонечко, просительно заскулил, и постарался прижаться к нему еще теснее. Стремясь поскорее заполучить страстно желанное в ложбину между пульсирующими сладкой болью полушариями. Не контролировал он себя в эту минуту от слова «Не знаю такого слова». — Ты меня точно сведешь с ума… — простонал пропадающий в чувственности демон, контролирующий себя немногим лучше. Приподнявшись на локтях и почти не тратя времени на подготовку, Кроули засадил Азирафаэлю сразу на всю длину и принялся исступленно вколачиваться в него, размашисто двигая бедрами. Все быстрее, все жестче, добиваясь новых надсадных криков, глубоко входя под особенно приятным любовнику углом, и закричал в конце сам, не смог удержаться. Слишком ослепительным было наслаждение, одновременно разделенное им с его прекрасным, милым ангелом. Закричал и до крови впился острыми зубами в мягкое, округлое плечо, усиливая тем мощь оргазма их обоих. И никто из них этого укуса не осознал даже. Когда Азирафаэль все равно, как очнулся после потери сознания, никакого валика больше не было. Была подушка, на которой они устроились вдвоем, лицами друг к другу, было легкое одеяло, уютно накрывшее разгоряченные тела их обоих — руками демона, но ангел этого не помнил, толком не понимая в тот момент происходящего. А еще он далеко не сразу почувствовал, что под его щекой мокро от продолжающих бежать слез невыразимого человеческим языком физического и душевного блаженства. — Я не перестарался? — с беспокойством уточнил Кроули, лишь только увидел, что в глаза Азирафаэля вернулся осмысленный взгляд. — Все было лучше не бывает! — протяжно выдохнул тот, прикрыв веки, чтобы сосредоточиться на затухающих искорках всепоглощающего пожара удовольствия, только что пережитого всего этого чувственного великолепия. — Еще хочу… — Прямо сейчас? — Ой, нет! — Я шучу, дурашка. — бархатисто-мягко рассмеялся демон, бережно прижимая ангела к груди, и весь отдаваясь долгому поцелую, который, им обоим хотелось, чтобы никогда не заканчивался. — За что ты накажешь меня в следующий раз? — Что-нибудь придумаю, не беспокойся. — хмыкнул Кроули, ласково коснувшись губами последней слезинки, оставшейся на ангельской щеке. — Я люблю тебя. Я знаю, что ты уже знаешь это, просто очень захотелось сказать… — Всего ничего, но ты меня опередил. Мне хотелось сказать сейчас тоже самое… Люблю.