Парадайз

      Состроив серьезную мину, посмотрела на учительницу по литературе, что задала вопрос по поводу няни Пушкина. Никогда не интересовалась подобным, но помню, что он ещё стихи писал. И вообще, чем эта информация мне поможет в жизни? Не интересно, скучно и вообще, отстаньте от меня! Вон, Никитина спрашивайте! Женщина, словно прочитав мои мысли, фыркнула и отвернувшись, спросила у парня по поводу няни. В дальнейшее я не очень вслушивалась, предпочитая подремать на парте.       Достало. До потери пульса достала учёба, пусть всё катиться к чертям на куличики, при окончании девятого класса сразу же свалю из этой муниципальной школы. Учителя здесь злые и очень требовательные, может, им интересно, чтобы мы окончили школу с хорошим аттестатом, но выбрали бы способ обучения получше. Хотя, не мне винить их в способах преподавания. Как умеют, так и преподают.       Подремав до конца урока, дождалась звонка, собрала вещи и собиралась уже свалить домой, к ноутбуку, когда послышался голос литераторши:       — А ты останься, Лисова.       Дерьмо. Самое натуральное. Наверняка будет мне мозг промывать по поводу моего дальнейшего будущего. И вправду, стоило двери за спиной захлопнуться, как учительница стала елозить тему оценок, моего светлого — не очень — будущего, и прочей хрени. Пришлось старательно делать вид, что я ни в коем разе не сплю, а внимательно её слушаю. Было сложно. В особенности, если учитывать, что у нашей училки голос усыпляющий. Когда она закончила, я потерла виски и тихо, без лишних эмоций, спросила, можно ли мне идти.       Женщина зарычала, но отпустила меня с Богом. Слава яйцам! Схватив портфель, выбежала из класса по направлению к парку, рядом с заброшенным приютом. Это моё любимое место отдыха во все времена года. Он почти всегда пуст, очень редко там можно встретить людей, вышедших на прогулку с собаками. Особенно он прекрасен с наступлением лета. Из-за того, что в жаркие дни там невозможно скрыться от солнца, то туда никто и не заглядывает. Я же мазохист и страдаю от солнышка. Присев на лавочку, вздохнула, с упоением наслаждаясь одиночеством.       Мама наверняка снова с мелким возиться, а отец на работе пропадает. Его вообще заботит то, что у него как бы маленький сын и безалаберная дочь? По всей видимости — нет. Последний раз, когда его можно было увидеть с нами, был приблизительно год назад. Но я его не виню, хотя хотелось бы. Всё же, мой слишком добрый характер даёт о себе знать.       Надев наушники, принялась распеваться с песен Dan Balan-а, потом перешла на английских певцов. Голос у меня самый обычный, но петь я люблю. Не под ритм, совсем нет. Зная слова песен, я придумываю свой ритм и пою их, как душа того пожелает. Получается, по моему скромному мнению, прикольно.       Внезапно меня словно тазом с холодной водой окатили, всего на мгновение, но мне показалось, словно у моего горла прижат нож, который в любой момент может перерезать мне глотку. Меня передернуло, подхватив портфель, подорвалась с лавочки и обернулась, взглядом упираясь в мужчину с ножом в руках. В его взгляде читалась жажда. Жажда чужой крови. Моей крови. Его руки подрагивали, на его губах играла усмешка, перерастающая в звериный оскал. От него веет чем-то странным, доселе мне неизвестным. Хотя нет, почему же.       — От него веет безумством, — услужливо подсказывает мне сознание. Сглатываю, невольно отступая назад. В ушах бьет рок, и из-за него я не могу услышать, что говорит мужчина, только вижу, как его губы шевелятся. Но даже так. Страшно. Руки становятся влажными, во рту скапливается слюна. Шумно сглатываю. Наркоман наступает на меня всё с тем же ненормальным выражением лица, и я вспоминаю его.       Серийный убийца, прирезавший не одного мальчишку в нашем городе. Сначала он отрезал им пальцы, после полосал лицо, а потом приступал к органам, потроша людей как куропаток. Проклиная свою внешность, снова сглотнула и потянулась в задний карман портфеля, где у меня всегда лежал перцовый баллончик, да не успела его взять. Мужик атаковал, грозясь проткнуть мне грудь. Точно, он ведь сначала протыкал их насквозь… Во время увернулась, достала баллончик и прыснула ему в лицо. Мужчина зашипел и притронулся к лицу, когда я дала дёру, удерживая рюкзак на плече.       Догонялки, здравствуйте! будь это Васёк, я бы с радостью, да вот только не с серийным, мать его, убийцей! Пиздуй нахуй, мразь, я жить хочу! Но ничего сделать я особо не успела, меня пригвоздили мордой к асфальту и стали протыкать насквозь, сидя на ногах. Заорала, извиваясь. Больно! Как же, блядь, больно! Тело переставало отзываться на позывы, на спине присутствовало кровавое месиво. По асфальту медленно растекалась багряная кровь. Над ухом послышался сумасшедший смех. Холодно. Усмехнувшись, пустым взглядом зацепилась за портфель, который мой убийца откинул, чтобы ему было легче меня протыкать. Хрипнула, чувствуя, как веки наливаются свинцом. И это моя кончина?..       — Не верю. Я, вот так просто не сдохну. Идите нахуй, госпожа судьба! — сжав челюсть, заскрипела зубами. Я не могу просто так сдохнуть, ничего так и не сделав миру. Нет! Только не сейчас! — Я ещё не стала частью легенды!..       Но блядская судьба была иного мнения и меня поглотила леденящая душу тьма.

***

      Прохрипев, закашлялась и привстала на месте, оглядываясь. Передо мной сидели два парня: шатен с карими, подозрительно хитрыми, зеньками и мальчишка альбинос с желто-лиловыми глазами. Слишком добрые… В шоке распахнув глаза, ощупала спину, не чувствуя боли. Лишь неприятно трещащая голова мешала всей картине. Сглотнула, осматривая этих двоих ещё раз и местное окружение. Река, а мы сидит на утёсе, все мокрые, с дурно липнущими волосами к лицо, но, блядь.       Я жива, сука.       Жива! Без единой царапинки! Это как?! Продолжая ахреневать с данной ситуации, я не очень-то и прислушивалась к тому, о чем разговаривают эти два парня. Пришла в себя лишь когда шатенчик в бежевом плащике встал в пафосную позу, сказав, что его зовут Дазай Осаму. Пафосность, наше всё, да? Альбинос с невъебенно красивыми глазками представился, как Накаджима Ацуши и тут до меня дошло, что это японские имена, которые я определенно где-то слышала. Однако, вопрос: где?       — Ну, а тебя как звать, а, парниша? — спросил Дазай, повернувшись ко мне. Я зависла. Он меня сейчас за парня принял, что ли?       — Чувак, я, блять, девушка, — процедила сквозь зубы, выжимая одежду и притягивая к себе одиноко лежащий портфельчик. Родненький.       И так, чует моя убитая-не-убитая жопа, что я встряла по полной программе, бьен.