AKA Your Beloved

      Наступило мучительно долгое молчание, во время которого Триш задумалась, стоит ли считать чтение мыслей сверхспособностью. Большую часть времени Джессика была довольно откровенна, но в те моменты, когда она не была, обычно были случаи, когда Триш отдала бы всё, чтобы узнать, что происходит в её голове. В тот момент она не могла догадаться, что Джессика сдерживает такие слова, как: Чёрт, Триш. Ты снова делаешь это со мной. Ты заставляешь меня хотеть быть романтичной и всё такое, и какого чёрта? Как, чёрт возьми, ты делаешь это со мной? (Килгрейв был таким чертовски традиционным романтиком. По его извращенному мнению, он никогда не делал ничего плохого, потому что в постели никогда не проявлял физической силы или грубости. Зачем ему это было нужно, когда одних его слов было достаточно, чтобы провернуть этот фокус? Ему нравилось воображать себя джентльменом, а её - пылкой дамой. Его прикосновения были нежными, но не похожими на ласку. Её губы двигались мягко, не из почтения или уважения, а потому, что он так приказывал) (Ей нравилось думать, что она сломала кровать с Люком, потому что они могли, и это было весело. Но, может быть, подсознательно это было что-то, что угодно, чтобы уйти от той фальшивой гребаной нежности, которую Килгрейв пытался создать своей идеей "занятий любовью") Но это должно быть что-то своё. Она может отличаться от него и от Люка. Всё это чёртово время Триш была другой.       Джессика встала с дивана и протянула Триш руку, чтобы та взяла её; через мгновение они стояли почти нос к носу. Триш была удивлена, почувствовав, что руки Джессики были холодными и немного потными, и, если Триш не ошибалась, они дрожали. Дрожь прекратилась, когда их лбы соприкоснулись. — Я… эмм… обожглась раньше, — пробормотала Джессика, без своей привычной усмешки. — Этого больше не будет, — прошептала Триш. — Не пока я рядом. — Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать, Триш, — сказала Джессика, хотя на её лице промелькнула легкая улыбка. — Я верю твоим намерениям, но давай не будем увлекаться.       Триш инстинктивно хотела возразить, но не сразу поняла, что говорит Джессика. То, что Килгрейв исчез, вовсе не означало, они так просто забудут всё; они поняли это, когда впервые поверили в его смерть. — Чёрт побери, почему я продолжаю делать это с собой? — фыркнула Джессика. — Знаешь, о чём я всё время думаю? — О чём? — О том, что ты мне сказала. Ты сказала… ты сказала мне, что когда всё закончится, когда я выиграю, ты надеешься, что я наконец-то позволю себе быть немного счастливой. А потом я начинаю говорить, как какой-то придурок, когда у меня есть хорошая идея того, что сделает меня счастливой. — Ты ведь знаешь, что я тоже буду счастлива, правда?       Джессика быстро подхватила её на руки, и, после короткого удивления, Триш улыбнулась и обвила ноги вокруг талии Джессики. Нежно взяв лицо Джессики в ладони, Триш наклонила голову и поцеловала её. Поцелуй был коротким и нежным, но в то же время бодрящим, почти невероятным. Первым порывом было поцеловать её в ответ, но Джессика сначала подвела их к кровати, и положив Триш на середину, нависла над ней. Рука Триш соскользнула с лица Джессики, получив поцелуй в ладонь.       Джессика наклонила голову, и Триш поцеловала её, но Джессика отодвинулась, прижавшись губами к щеке Триш. Темные волосы щекотали кожу Триш, точно так же, как дыхание её дрожащего от удовольствия вздоха, касалось Джессики. Коротко подстриженные ногти впились в спину Джессики чуть сильнее, когда она оставила более продолжительный и настойчивый поцелуй на шее Триш. Она сказала просто показать ей. Но ты можешь хотя бы что-нибудь сказать. Что угодно. Она заслуживает гораздо большего, но, по крайней мере, этого. — Мне нравится, что ты зовешь меня Джесс, — прошептала она.       По сути "Джесс" было коротким и милым. Не растягивается на три полных слога в повелительном или снисходительном тоне. Не так приторно, как "Джесси". Просто Джесс. — Тебе идет, — прозвучал тихий ответ.       Триш не хотела больше ждать, она потянулась к Джессике, снова соединяя их губы. Её пальцы скользнули по щекам Джессики, прежде чем зарыться в волосах. — Ты ведь скажешь, да? — спросила Джессика. — Ты скажешь, если я сделаю тебе больно или что-то, что тебе не нравится? — Конечно, — сказала она. — Джесс, мы здесь, потому что мы обе хотим быть здесь. Никто больше не может встать между нами, ни моя мать, ни Кил… — Триш.       Она выглядела удивленной тем, что её прервали. — Что? — Я не хочу больше слышать его имя, — её тон был серьезным, но не сердитым и не требовательным. Триш понимающе кивнула. Джессика села на колени и откинула волосы назад. — Это мешает.       Это была мелочь, но ей нравилось, что даже когда она сделала это простую вещь, прикосновение Триш не успокаивалось. Её руки слегка массировали бедра Джессики, пока Джессика быстро собрала волосы в небрежный пучок и опустилась обратно. Это было странное ощущение: она вдруг почувствовала дрожь и спокойствие, нависнув над Триш.       Ей так много хотелось сказать, но она не знала, как выразить всё это словами. И даже если бы она могла, это было бы слишком. Если бы она попыталась выразить радость, чувство вины, любовь или отчаяние, пронизывающие её в этот самый момент, она, вероятно, никогда бы не заткнулась. Вот почему ты здесь, гений. Она сказала показать ей. Сделай это. Покажи ей.       Одна рука лежала на кровати рядом с плечом Триш, поддерживая Джесс, в то время как другая беспокойно двигалась по боку Триш, прежде чем Джессика заставила себя начать действовать.       Но она лишь поцеловала Триш в шею, прежде чем начала посмеиваться. — Я хочу знать, что это значит? — спросила Триш. — Вспоминая минуту назад о музыке, которую мы заставляли друг друга слушать, я просто подумал о той ужасной песне Boyz II Men, которую ты так любила. — "В Один Прекрасный День" (One Sweet Day?)? — Нет, это… — Джессика смотрела на неё сверху вниз, их глаза встретились, и на мгновение у неё перехватило дыхание. Во взгляде Триш было столько любви и доверия; она задавалась вопросом, как ей удавалось так долго избегать того, что это на самом деле означало. — Знаешь, та глупая песня, которая была похожа на… — она прочистила горло, и когда её голос вернулся, он был тихим, но она всё ещё пыталась сохранить лёгкость, напевая песню: — Я займусь с тобой любовью, если ты захочешь.       Она всё ещё пыталась рассмеяться, но Триш не присоединилась к ней. С совершенно серьёзным тоном Триш сказала: — Я хочу.       Эта простая фраза отбросила последние сомнения Джессики, и она поцеловала Триш. Воспоминания нахлынули на неё, она вспомнила новизну и неуверенность, которыми были окрашены их первые поцелуи много лет назад, когда ни у кого из них не было никакого опыта и они всё ещё узнавали новое. Сегодня в их постели не было места застенчивости, но это не означало полного стирания всего нового.       Её губы скользнули по груди Триш, а руки приготовились задрать её рубашку. Но она остановилась, целуя кончик груди Триш через футболку. Не нужно было слов, чтобы понять, что они обе переживают одно и то же воспоминание о том, как в последний раз пытались дурачиться в детстве, когда самое большее, что они сделали - когда Триш сделала то же самое с Джесс. Но с тихий стон и медленное покачивание бёдер Триш, заставили Джессику прервать ностальгию и помочь Триш снять верх.       Она не могла не остановиться снова, и позже — когда она всё ещё бессонно лежала, когда Триш спала рядом с ней, — она размышляла о том, как в течение долгого времени она не колебалась во время секса. Когда Килгрейв собрался уходить, он не хотел останавливаться, и будь она проклята, если бы когда-нибудь ей снова пришлось бы заниматься этим с ним. После этого у неё было несколько приятных моментов с Люком в тишине, но во время самого секса основное внимание уделялось физическому удовлетворению. Было слишком много дискомфорта и недоверия (к самой себе), чтобы тратить время на другие вещи. Растущую личную связь с Люком пришлось разделить на части, чтобы их физическая часть работала.       Но сейчас, это было похоже на пересечение проводов, и она не могла перестать восхищаться. — Ух ты.       Эти слова шепотом сорвались с её губ перед тем, как она снова поцеловала Триш, и вскоре вернулись к её груди. Красивая, красивая, красивая.       Триш выгнула спину и её рот открылся в беззвучном вздохе. Её руки вцепились в голову Джессики, в то время как Джессика старалась не слишком жадничать, хотя уже вслепую слизывала с Триш пот. Она торопилась не потому, что хотела покончить с этим; она торопилась, потому что это было слишком хорошо, чтобы быть правдой, и она не могла насытиться.       Она отчаянно пыталась вернуть наслаждение, которое она потеряла много лет назад.       Она снова поднялась, встретив Триш в глубоком поцелуе, но ненадолго: она прервала его с непроизвольным вздохом, когда её рука скользнула между ног Триш. — Чёрт, — прошептала она. — Триш, ты такая… — Мм, я знаю, — Триш покачала бедрами, ища большего контакта. — Джесс, пожалуйста…       Джессика протянула руку и хотела снова поцеловать её, но сдержалась, когда Триш выругалась и застонала. Глаза Триш были закрыты и она не видела с каким трепетом Джессика смотрит на неё. Она хотела, чтобы ни один звук Триш не был заглушен поцелуем. Она хотела слышать каждый всхлип, каждый стон, каждое хриплое ругательство, которое срывалось с этого прекрасного рта. Джессика передвинулась, держа руку между ног Триш, и снова прижалась губами к её груди. Затем обе руки Триш вернулись к голове Джессики, удерживая её там, пока её тело не напряглось.       Джессика была так поглощена своим занятием, что почти удивилась, когда Триш расслабилась. Она снова положила руку на бедро Триш и легла рядом с ней. — Это было быстро, — прошептала она.       Трудно было сказать, рассердилась ли Триш или развеселилась, пока она не открыла глаза и не посмотрела на Джессику. Она протянула руку, положив пальцы на щеку Джессики, и медленно приблизилась, соединяя их лбы. — Такое чувство, что я ждала слишком долго.       Они оставались рядом, целуясь, пока Триш не поняла, что её сок всё ещё струится по лодыжкам. Она засмеялась и увернулась, чтобы полностью убрать его. Когда она откинулась назад, Джессика нерешительно смотрела на неё. — Джесс? — Она снова прижалась к Джессике и нежно обняла её за талию, перебирая низ её рубашки. — Чего ты хочешь? — Я хочу…       У неё закружилась голова от открывшихся возможностей и от благодарности, что Триш спросила. Джессика немного приподнялась, выключила лампу на тумбочке и погрузила комнату в темноту. Так ей было удобнее быстро раздеться, и вскоре она присоединилась к Триш под простыней. Я просто хочу чувствовать твое тело рядом.       Джессика наклонилась для ещё одного поцелуя, сближая их тела. Одна нога Триш скользнула между её ног, и Джессика застонала от прикосновения. Она перевернулась на спину, притянув Триш к себе, а потом руки Триш оказались на ее теле, и О Боже, О Боже, О Боже..! Джессика приподняла бедра, когда Триш прижалась к ней. Каждая её частичка напряглась от удовольствия, прежде чем она обмякла.       Триш приподнялась, собираясь уходить, но остановилась, когда Джессика коснулась её бедра. Другая её рука скользнула вниз по телу Триш, пока не остановилась у нее между ног. — Чёрт, это нечестно, — заскулила Триш, чувствуя, как слабеют её конечности.       Джессика тут же отстранилась, хотя и не была уверена, что Триш имела в виду. — Мне остановиться? — Нет! — Триш засмеялась. — Нет, нет, нет, Боже, нет, я просто болтаю. Ну же, — она поцеловала Джессику       Триш не потребовалось много времени, чтобы упасть на Джессику, глубоко и прерывисто дыша. Джессика обняла её. Она поцеловала Триш в лоб и закрыла глаза. Через пару минут Триш снова отстранилась и поцеловала Джессику в щеку, а потом в губы. Она медленно отодвинулась от Джессики и на этот раз не встретила сопротивления. Джессика снова попыталась поцеловать её, но на этот раз всё было по-другому. Это не было прелюдием, а скорее наоборот; поцелуи были мимолётны. Это было лениво, медленно и комфортно.       Комфорт, да. Было приятно вернуться к этой непринужденности. Они засыпали так много раз, когда были подростками, хотя тогда у них было меньше секса и больше одежды. Но они лежали и целовались до тех пор, пока их сознание не уходило в туман, и они должны были обменяться ролями "большой" и "маленькой ложки". Обычно, однако, Триш сворачивалась калачиком рядом с Джессикой, положив голову ей на грудь, иногда прислушиваясь к сердцебиению Джессики. Именно в такие моменты Джессика чаще всего открывалась: всё ещё ранимая, эмоциональная и возбужденная от поцелуев, чувствующая себя защищенной темнотой и близостью Триш.       Сегодня это повторилось. — Думаю, мои родители любили брата больше, чем меня.       Триш подняла голову с плеча Джессики и посмотрела на неё, гадая, правильно ли она расслышала. — Что?       Джессика не сводила глаз с потолка. — Может быть, не сразу, но в конце концов я так думаю. Но я не могу их винить. Он был забавным, воспитанным ребенком, а я плаксивым, противным подростком. Я имею в виду, ты это знаешь. — Я бы никогда не подумала, что ты плакса. Конечно, ты была несносна, — они посмеялись над этим. — Но не плаксой. — Да, — сказала Джессика с глубоким вздохом. — Но, чёрт побери, это ужасно. Я никогда не говорила об этом, потому что это казалось дерьмовой вещью, на которой можно зациклиться. Как будто у нас должны быть только теплые и смутные чувства к людям, которые ушли, а всё остальное запрещено. В любом случае, школьный психолог заставил меня почувствовать себя именно так. — Ну, тогда она была отстойным психологом, — без колебаний сказала Триш. — Не знаю, я не слушала её половину времени, поэтому уверена, что не отдаю ей должное. Я не знаю, откуда, чёрт возьми, взялись все мои проблемы с гневом, прежде чем мои родители умерли. Может, это была обычная подростковая тоска, а потом она усилилась. Я злилась на них за то, что они умерли, потому что это означало, что я больше не могу злиться на них, — сказала она с горькой усмешкой.       Конечно, это было ещё не всё, и они обе это знали. Джессика понимала, что ей не нужно излагать все свои мысли, что Триш чаще заполняет пробелы. Когда она вспомнила об этом, обмен мыслями вслух стал гораздо менее сложной задачей. — У родителей не должно быть любимчиков, и я уверена, что у них их не было. Но мне кажется, я всегда была такой... грустной, — слово, которое она ненавидела использовать, но другие, казалось, не подходили. — Мне было грустно, потому что я не чувствовала, что была первой. Долгое время я чувствовала, что мои родители хотели бы, чтобы мой брат жил вместо меня, если бы у них был выбор.       Триш ничего не ответила, но крепче прижала к себе Джессику. Этот жест принес больше утешения и уверенности, чем пустые слова. Прежде чем продолжить, Джессика погладила Триш по спине. — Ты была первым человеком, который заставил меня почувствовать, что я была первой для кого-то. И я не имею в виду романтику или что-то в этом роде. Я имею в виду во всём. Я думала, что занимаю второе место для родителей. Мои школьные друзья поставили меня на нижнюю ступеньку. Я думала, что меня никто не волнует и что мне это не нужно. Но потом ты стала болтаться в моей комнате каждую ночь, и я... как будто я снова стала человеком. Я могла смеяться. Я могла чувствовать. Господи, — вздохнула она. — Я так нуждалась в этом. Сейчас я понимаю это.       Триш приподнялась. — Джесс? — её глаза уже привыкли к темноте, но не настолько, чтобы разглядеть оттенки лица Джессики. — Не обязательно хотеть что-то чувствовать, хорошо? Не нужно хотеть чувствовать себя, ну, нужной. Хорошо, я слышу это сейчас, но ты понимаешь, что я имею в виду?       Джессика фыркнула и, обняв Триш за плечи, потянула её вниз. — Видишь, вот что я имела в виду, когда говорила, что лучше показываю, чем рассказываю. — Я думаю, ты неплохо справилась. Было ли что-то ещё?       Последовавшее за этим молчание было таким долгим, что Триш подумала, что, возможно, Джессика исчерпала свои эмоциональные резервы. Но потом она начала снова, её голос стал мягче, чем раньше: — После того, как мы остыли, я никогда не думала, что у меня снова это будет. Больше подростковой тоски, я думаю, но это была моя вина, потому что я сказала, что нам лучше проводить больше времени с другими людьми. Или проводить меньше времени в одиночестве. А потом дерьмо с Килгрейвом... — Нам не нужно говорить об этом, — прошептала Триш. — Я знаю. Угу. Я всё испортила после того первого раза. Я думала, будет лучше для нас обеих, если я буду держаться на расстоянии, но, чёрт возьми, это была плохая идея. Спасибо, Триш. Спасибо за то, что была там. Спасибо за... всё.       Триш поцеловала её в щеку, и Джессика повернулась, чтобы встретить её губы своими. Пылкое желание, которое ранее охватило их обеих, теперь переросло в другое, но не менее приятное. Триш перекинула ногу через обе ноги Джессики, и Джессика нежно схватила её, притягивая к себе, просто чтобы почувствовать её близость. Она провела пальцами по спине Триш. — Я знаю, что это не всегда заметно, — пробормотала Джессика. — И ты, наверное, уже знаешь об этом, но ты никогда не переставала быть моим номером один. Так что, я думаю, это... — она снова поцеловала её. — возможно, это было неизбежно. — Надеюсь, в хорошем смысле? — Да, Триш. В лучшем.       Триш поцеловала Джессику в нос и рассмеялась, когда та в ответ сморщила его. — Джесс? — Да, Триш? — Я тоже тебя люблю.