AKA Your Beloved

      Килгрейв умер почти сорок шесть часов назад.       С тех пор ни Джессика, ни Триш не спали ни минуты.       Они сидели на диване Триш в тишине почти час, просто смотрели телевизор, не обращая внимания. Это было шоу на канале "Дискавери" о ловле крабов или что-то в этом роде. Громко, драматично, нелепо. Джессика заметила, что каждый раз, когда она меняла позу, даже для того, чтобы заправить волосы за ухо, Триш бросала на неё быстрый взгляд. Она чего-то ждет.       Пульт лежал рядом с Джессикой. Сделав как можно меньше движений, она нажала кнопку питания и сказала: — Хэй.       Триш резко повернулась к ней. — Да?       Было бы вежливо встретиться с ней взглядом, но взгляд Джессики был прикован к пустому экрану телевизора. — Я поняла, что я никогда не благодарила тебя за то, что ты сделала. Я знаю, ты скажешь, что это было естественно, и обычно это более чем достаточно для меня, но я должна была поблагодарить тебя. Я знаю, что пыталась не впутывать тебя во всё это, но то, что ты сделала в конце… это было больше, чем ты должна была когда-либо видеть, и я должна была поблагодарить тебя за это. — Ну, я не буду делать вид, что это не было страшно, — вздохнула Триш. — Я имею в виду, сначала, с наушниками, я чувствовала себя совершенно нормально. Даже уверенно. Только когда они упали, я действительно испугалась. Но я знала о рисках, Джесс. Я была готова рискнуть. Ты должна верить в это. — Я верила в это, вот почему я не была против, — проворчала Джессика. — О, тебе это не нравилось, — усмехнулась Триш, и Джессика оглянулась, с удивлением заметив, что она слегка смеется. — Но ты знала, что Килгрейв сможет добраться до тебя только через меня или Люка. Ты нуждалась во мне. И это нормально, нуждаться в людях. — Ты уже была под его контролем. Я ненавижу то, что он снова заполучил тебя, что он… что он заставил тебя поцеловать его, — простонала Джессика. — Я должна была раньше оторвать ему голову. Я могла добраться до него вовремя. — Только если ты недавно добавила способность летать в свой список сверхспособностей и не сказала мне. Ты должна была убедиться, что он у тебя в руках, у тебя был только один шанс. И ты сделала правильный выбор. — Боже, ты заставляешь меня чувствовать себя полной сволочью за то, что я пытаюсь поблагодарить тебя. Вот почему мне так трудно вести эти чертовы разговоры, Триш.       Хотя голос Джессики начинал повышаться, Триш сохраняла спокойствие. — Это началось как благодарность, но переросло в извинение. — Я не могу чувствовать вину? — Конечно, можешь, — продолжала Триш терпеливым тоном, который Джессика находила снисходительным у большинства других людей. — Но когда ты делаешь это, ты должна помнить, что ты не Килгрейв. Ты не он. Ты не заставляла меня ничего делать, не принуждала меня. Я знала о риске. Это был мой выбор.       Джессика долго изучала её лицо. Особенно в последние недели она видела, как лицо Триш слишком часто выражало страх, гнев или печаль. Однако её всегда поражало, насколько спокойным может быть лицо Триш. Может быть, это был многолетний опыт работы перед камерой, может быть, вы просто научились держать под контролем свои эмоции, свое выражение лица ради видимости. Или, может быть, Триш действительно принадлежала к редкому типу людей, которые могли быть искренними в своем спокойствии.       Триш всегда была искренней. — Ну, я думаю, ты наконец-то исполнила своё желание, — протянула Джессика. — Хотела спасти мир, верно? Помогая избавиться от Килгрейва, ты, по крайней мере, сохранила значительную его часть. — Неплохая привилегия, но я сделала это не для того, чтобы спасти мир. Я сделал это, чтобы помочь тебе.       Последовала пауза, и Джессика рассмеялась. Это не было жестоко или насмешливо, а скорее недоверчивый смех. — Как, чёрт возьми, мы работаем? Как ты терпишь всё моё дерьмо?       Это был риторический вопрос, который, как предполагала Джессика, будет встречен закатыванием глаз или смехом. Но, конечно, у Триш был ответ: — Я не хочу, чтобы это звучало так, будто я преуменьшаю твою боль или ставлю что-то выше твоих чувств, но вот мой ответ: моя любовь к тебе больше, чем твоя боль.       В этот момент Джессика инстинктивно почувствовала, что не может больше терпеть, не прикоснувшись к Триш. Она наклонилась ближе, и как только она показала, что пространство доступно, Триш практически упала в её объятия. По большей части Джессика всё ещё сидела; Триш раскинулась по всей длине дивана, положив голову так, чтобы слышать сердцебиение Джессики. Она закрыла глаза и слушала. — Мне кажется, нам следует послушать Boyz II Men, — после долгого, но уютного молчания заметила Джессика. — Что? — Вот так лежать вместе. Как в детстве. Я бы попыталась вытянуть тебя в Nirvana и Clash, но ты всегда предпочитала Shania Twain и Boyz II Men. — Что, если подумать, отражает довольно зрелый музыкальный вкус.       Джессика фыркнула, и это прозвучало как смех. — Конечно. Зрелый, я так не думаю.       Через несколько минут Триш сказала: — Ты довольно быстро вспомнила об этом.       В обычных обстоятельствах её реакцией было бы небрежное пожатие плечами, но с Триш, лежащей на ней, было трудно. — Это как мышечная память, держать тебя вот так. — Так… ты помнишь, чем мы занимались раньше?       Первым порывом было сказать что-нибудь ехидное, но Джессика тут же подавила его. Кроме того, она знала, что настоящий вопрос, который задала Триш, был не воспоминанием, она просто хотела поговорить об этом. — Да, я помню.       Триш чувствовала и слышала, как учащается сердцебиение Джессики, и гадала, хорошо это или плохо. Она села, чтобы заглянуть в глаза Джессики. — Ты когда-нибудь думала об этом?       Голос Джессики был ровным, выражение лица – нейтральным. — Раньше, когда мы были моложе. — И… ты делала это с другими женщинами, верно? То что мы делали? — Нет. — Нет? Но ты сказал мне… — Я говорила тебе, что была с другими женщинами. Встречалась с несколькими. Но я никогда не делала того, что делали мы. Знаешь, всё это эмоциональное дерьмо, объятия и всё остальное. Если подумать, я никогда не делала такого с мужчинами, пока… — Люк, чёрт бы его побрал — Неважно. Такие вещи нельзя навязывать, понимаешь? И мне не нужно было принуждать тебя к этому. Может, я просто игнорировала себя всё это время, занимаясь своим собственным дерьмом. Слишком долго держалась за свою первую любовь.       Триш подняла брови. — Первую любовь? — Да, чёрт возьми. Я действительно не понимала этого, пока твоя мать не заставила нас перестать спать вместе, но да. До меня дошло, что я по уши влюблена в тебя, может быть, даже больше, чем просто влюблена. Честно говоря, это было довольно запутанно.       Это было то, в чём она никогда не собиралась признаваться, особенно так небрежно. Но сейчас ей почему-то казалось, что она может поделиться очень важной информацией, и более того, что-то, что она могла бы сказать без тени смущения или смущения - общий признак её отношений с Триш, за исключением, возможно, того шестимесячного периода после её первого раунда с Килгрейвом. Возможно, это означало, что нормальность, какой бы она, чёрт возьми, ни была, каким-то образом восстановилась. Джессика никогда не призналась бы в своей влюбленности, когда впервые поняла это, но так много лет спустя говорить об этом было не так ужасно. Может быть, с тех пор всё это время мы были случайными знакомыми. Может быть, сейчас самое время. — Так… это всё в прошлом, да? — рискнула Триш. Ах ты хитрая маленькая засранка. Заставишь меня сказать это первой, а? Хорошо. — Был ещё один случай, когда я чуть не сорвала свое прикрытие на том причале с Килгрейвом.       Не совсем понимая, к чему все это, Триш осторожно спросила: — Когда? Джессика вздохнула. — Давным-давно, когда твоя мать столкнулась со мной из-за… моих чувств к тебе, она пыталась провернуть со мной номер с сёстрами. Например, подумай, как было бы отвратительно, если бы люди узнали, что ты хотела убить свою сестру. И я рассмеялась ей в лицо. Я рассмеялась, потому что она никогда не собиралась воспитывать нас или позволять нам чувствовать себя сестрами. Долгое время мы просто существовали под одной крышей, но потом стали друзьями. Так я всегда тебя видела. Поэтому, когда Килгрейв пришел в ту ночь и был первым человеком за столько проклятых лет, который назвал тебя моей сестрой, моей любимой сестрой, не меньше, первым моим желанием было рассмеяться. Я бы тоже рассмеялась, если бы до смерти не боялась за тебя. — Ну, он любит драматизировать, верно?— рассуждала Триш. — Может быть, он не думал, что обращаться ко мне, как к твоей лучшей подруге, будет столь же значимым, — когда Джессика поморщилась при слове "лучшей подруге", Триш улыбнулась и спросила: — Хорошо, тогда как он должен был меня назвать? Мой спаситель Мой друг. Мой ангел. Моя любовь. Моя дорогая. Боже мой, когда я стала такой слабой? — Как-то ещё, — прошептала Джессика. — Потому что сестры не должны хотеть друг друга так, как я хочу тебя.       У Триш вырвался нервный смех. Она потерла затылок, и Джессика приготовилась к тому, что ей откажут. — Знаешь, что забавно? — спросила Триш. — Я чувствую, что если бы мы были детьми, если бы Пэтси была сейчас, моя мать, возможно, была бы в восторге от того, что мы дурачились. Она, вероятно, увидит в этом отличный рекламный трюк, который мы могли бы использовать, чтобы показать, насколько либерально и круто… — Триш. — Что? — Твоей мамы здесь нет. Пэтси ушла. Я просто пришла к тебе, и теперь вопрос в том, что ты собираешься с этим делать?       Триш сглотнула. Сорви с себя одежду. Прикасаться к тебе, где угодно. Почувствуй свои руки на мне. — Прости, — вздохнула Джессика. — Ты, наверное, привыкла к большим романтическим признаниям и всё такое, не так ли? — Это может надоесть, — сказала Триш, пожимая плечами и ухмыляясь. — Ладно, так... — Джессика дерзко подмигнула. — У тебя красивые сиськи. — Немного милее, идиотка. Ты бы сравняла парня с землей, если бы он сказал мне такое! — Ты же знаешь, что я не сильна в этой романтической чуши. С притворной невинностью Триш хлопнула ресницами и спросила: — Что за романтическая чушь? — Агх… Триш вздохнула. — Послушай, Джесс. Я буду честна с тобой. Научиться снова дружить с тобой было одной из самых трудных вещей, которые мне когда-либо приходилось делать. Когда ты сунула письмо под мою дверь, я имею в виду, я знаю, что это было к лучшему в то время, но я чувствовала, как моё сердце разбилось. Очевидно, в конечном итоге мы смогли справиться с этим, и слава богу, что мы сделали это, но… я не знаю, что буду делать, если мне придется пережить это во второй раз. Джессика чувствовала, как напряжение нарастает, и ей это не нравилось. — Так ты ставишь мне ультиматум? Взять на себя пожизненное обязательство или ничего?" — Как я понимаю, у нас уже есть пожизненное обязательство. Ты мой самый близкий друг, Джесс, а это значит, что ты можешь поспорить, что я буду в твоей жизни до тех пор, пока один из нас не умрет, надеюсь, так будет и в будущем. Я просто хочу убедиться, что мы на одной волне. Черт, неужели я недостаточно ясно выразилась? Она думает, что я просто хочу, чтобы мы были друзьями с привилегиями? — Ты не знаешь, серьёзно ли я к тебе отношусь, — поняла Джессика. Похоже, Триш пыталась придумать лучший способ сформулировать это, но когда ей это не удалось, Джессика поняла, в чём суть. — Окей. Знаешь, как, по-моему, Килгрейв должен был называть тебя, когда насмехался надо мной? Думаю, ему следовало остановиться, прежде чем он сказал "Сестра". Твоя любимая сестра. Твоя возлюбленная. Ох…       Если бы освещение в комнате не было таким тусклым, Джессика заметила бы, как покраснели щеки Триш. — Прости, — пробормотала Джессика. — Обычно я лучше показываюсь, чем рассказываю. — Знаю, знаю, — голос Триш был терпеливым, мягким, ласковым. Её голос понизился ещё больше, и в нем прозвучало скорее непринужденное предложение, чем приказ. — Так покажи мне.