Хроника безумств

Над головой — километры воды, поверхность и мир солнца остались далеко вверху; здесь же она пусть не хозяйка, но дорогая гостья, а по левую руку рвутся вперед оборотни, что были рождены в этой синей, темной глубине. Громадные акулы, распахнув чудовищные зубастые пасти, рвутся в битву — к ним навстречу из темноты выплывают искаженные существа, что сжимают в когтистых руках трезубцы; от них пышет темной, ледяной, жуткой силой, порожденной не мечтами, но кошмарами. Часть фэйри называет море своим домом, но так же делают и некоторые таллэйны, дети ужасающих, душащих снов. Таллэйны, извечные враги всех подменышей независимо от Двора и личных воззрений; таллэйны, извечные враги дома Бомайн, что посвятил себя охоте на них. Она не носит Темную звезду на одежде — не после того, как такая же нашивка была сорвана с мундира Александра. Александра, что лежал в луже соленой воды, глядя в небо пустыми глазами, что даже после такой страшной смерти не утратил благородной красоты сидхе. Александра, которого она, Эшли, не уберегла, с которым не была рядом в самый нужный момент. В глазах рябит, в груди туго скручивается горячий комок. Твари, что утопили его и выбросили в насмешку на берег, теперь хотят расправиться еще и с ней? Хотят причинить вред тем, кого она называет друзьями? А не слишком ли всевластными они себя здесь чувствуют? …интересно, как им понравится, когда родная стихия окажется для них гибелью. Сила Грезы бурлит вокруг Эшли, пузырьки щекочут кожу — а она, не отрываясь, смотрит на них, на чудовищ, на врагов, на убийц. У всех шелки темные глаза, говорят легенды, темные и загадочные, как море… но кое о чем легенды иногда забывают. Море бывает страшным. Море несет смерть — и даже те, кто в нем рожден, не могут этого избежать. Эшли, фэйри-подменыш, взывает к мощи Грезы, взывает к силе своего искусства, в котором достигла почти что вершин мастерства. Магия бурлит и лютует, словно шторм, и укротить ее тяжело, но Эшли слишком поднаторела в магии Метаморфоз. "Не дышите," — приказывает она, и полоски жабр на чешуйчатой коже рожденных в воде созданий начинают закрываться. Когда существа начинают в панике хвататься за шеи, барахтаясь в темной воде, Эшли не улыбается — но и жалости в льдисто-синих глазах нет ни капли.