До чертиков

      Но, к своему удивлению, я раскрыл глаза и не узнал обстановку вокруг себя. Спросонья я даже испугался, а потом до меня дошло и испуг сменился на удивление. Почему я проснулся именно здесь? Самому интересно. Мало того, что очнулся я не у себя дома, так и в кровати я лежал не один. Совсем рядышком, обнимая меня, лежал Твик. Какого чёрта?.. Я невольно смутился и даже покраснел. За окном уже рассвело, и поэтому я мог увидеть, что мой одноклассник спит в своей вечно мятой рубашке и в коротких шортах. На мне не было парки, так же и штанов тоже, только майка да трусы. Уже легче, значит между нами ничего не было… Нет, меня не пугает секс, вовсе нет. Просто, это же… Твик. Как бы я мог?.. Блин, как же он мило спит…       Я улыбнулся и провёл рукой по светлые спутанным волосам на голове ещё спящего хозяина комнаты. Мягкие… Мне понравилось, и я продолжил бережно его гладить. — Доброе утро… — сказал он тихонько, спустя пару минут, я покраснел и отвёл взгляд, чувствуя себя глупо. — И тебе… Извини, что разбудил, — виновато улыбнулся я, продолжая сгорать от стыда. — Ой, да ничего страшного, это ты меня прости, ну… что лёг рядом… мне просто… было страшно и холодно на диване в гостиной и я пришёл спать к тебе… не злишься?.. — поджал Твик губы. — Злюсь ли я? Глупости… — ответил я ему тихо. Мне снова стало его так жаль… Ну как на такого милого мальчика вообще можно злиться? — С тобой так тепло и спокойно, — сообщил шепотом Твик, его голос звучал так… ласково сейчас. — Я… я даже не помню, как заснул, — неловко улыбнувшись, прошептал я. Может, мне расскажут сейчас, как всё было?.. — Ты убежал так быстро, упал в обморок, а когда очнулся, то тебя вырвало, ну… прямо на пол… но это не страшно, я всё убрал… что же ты мне не сказал сразу, что не ешь клубнику?.. — опустил он глаза вниз, теребя рукой свою рубашку. Я слегка пожал плечами в ответ, снова покраснев. Какой позор… — Ты потом обратно в обморок упал, и я тебя оттащил в спальню… — добавил он тихо, закусив губу, — Ну, то есть сюда, в мою комнату. Мне от нервов показалось, что ты даже не д-дышал, и ты был таким… таким холодным? Но, когда я пришёл к тебе уже ночью, ты уже был тёплым и дышал… Я так испугался! — Спасибо… — только и смог я выдать в ответ ошарашенно. Я ничего из этого не помню… совсем. — Ох… да не за что! Я уверен, что ты поступил бы так же на моём месте… я же прав, да? — он поднял на меня свои глаза, и я впервые, похоже, обратил внимание на их цвет... большие и серо-зеленые… красивые. Моя ладонь невольно легла на его щеку, отчего он зарделся, а я, быстро опомнившись, убрал руку, отведя взгляд. — Мы… можем встать и позавтракать? — спросил я шепотом, кусая губы нервно. — Мы?.. Да… конечно, — ответил тот тихо, наоборот взяв мою ладонь в свою и погладил ею себя по щеке, — Мягкая… — Нравится? — усмехнулся я, затем, немного подумав, кратко коснулся лба парня губами, а затем первый вылез из-под теплого одеяла и подал руку покрасневшему Твику, чтобы и он поднялся. — Н-не выпускай мою руку, пожалуйста, — взволнованно прошептал он, когда мы вышли из комнаты. Я взглянул на него с высоты своего роста и чуть улыбнулся. Вообще-то, я и сам не очень высокий, но Твик ещё ниже, совсем маленький. Но бойкий, очень. Я помню это… И видимо сильный, раз оттащил меня к себе, да?.. — Можно же того цикория снова?.. Мне, ну… понравилось, — уже сев за стол, наконец все-таки выпустив ладошку, которую я сегодня не сжимал так сильно, как вчера, сказал я тихо и несмело. — Конечно? Я ведь только его и пью… Крэйгу он совсем не понравился, — улыбка на лице Твика угасла, и я обеспокоился. Вспомнился вчерашний разговор, из которого я узнал, что они с ним разошлись ещё на прошлой неделе, просто на этот раз без огласки. Грустно было всё это… — Хэй, Твик… Ну чего ты… — подскочил я и обнял со спины парня, который уже поставил воду в чайнике кипятиться и теперь молча делал бутерброды. Когда моя голова легла на его плечо, то он судорожно вздохнул и, кажется, улыбнулся. — Всё хорошо, Кенни, правда… присядь, пожалуйста… — да, судя по смягченной интонации, и правда улыбается. Улыбнувшись тоже, я обнял его покрепче напоследок, а затем послушно вернулся за стол, наблюдая за тем, как Твик хозяйничает, за каждым его движением. Он в своей рубашке такой уютный, совсем домашний, его хочется обнимать и, ну… никогда не выпускать? Он и правда похож на того цыпленка с обложки блокнота, такой же маленький и пушистый. Как же я глупо улыбаюсь сейчас. — Вот… приятного аппетита, — я так увлёкся разглядыванием парня, что и не заметил, как время пролетело, и передо мной уже поставили кружку и пододвинули поближе тарелку с бутербродами. — Тебе тоже, Твик, — ответил ему я также тихо, опустив глаза, затем заметил, что рука одноклассника легла на столешницу. Не долго думая, я накрыл совсем маленькую ладонь своей, чуть поглаживая тёплые пальцы. Твик чуть вздрогнул и едва не выронил бутерброд, но, увидев, что я хочу отдернуть свою руку, покачал головой, взглядом умоляя не делать этого. Я послушался, отведя тут же правда взгляд, отпив из кружки. Сладко… И бутерброды с арахасовой пастой и джемом… тоже сладкие. А ещё гладить по руке Твика, пока он сидит напротив и тихо ест — тоже сладко. Этим утром, после вчерашнего разговора по душам, я, похоже, посмотрел на него совсем другими глазами. Ох… — Кенни… ты… не обязан мне ничем, после того, что я вчера тебе рассказал, правда… — прошептал Твик, когда кружки опустели, а на тарелке остался только один бутерброд, который не влез в нас. — У тебя крошки на губах, — пропустил я мимо ушей его слова и свободной от поглаживаний рукой потянулся к его лицу и аккуратно их смахнул с тонких губ, которые Твик поджал добела сейчас, при этом густо покраснев. Покраснел и я, глядя на него, понимая сейчас, что тянусь к его лицу, сначала остановился, но затем понял, что и он ко мне тянется, и сердце в груди застучало чаще. — Твик… могу ли я?.. — шепотом вопрошал я, мне ничего не ответили, он просто чуть сжал в своей руке мою руку, что всё ещё была на столе. Моя вторая ладонь легла на горячую щеку, сомкнув глаза, я решительно сократил расстояние до конца и прильнул к губам Твика своими, отчего тот дрогнул, затем обвил мою шею руками, не отпуская, отвечая мне с трепетом и нежностью. Так сладко… Он и правда влюблен в меня с самого сентября… А я и не замечал… Каким же тупым я был, боже… — Прости меня, — сказал я тихо, не прерывая поцелуй, поглаживая его щеки, слыша его дыхание. — Тебе не за что извиняться, Кенни… правда… — шепотом ответил он мне, тоже не разрывая это теплое слияние наших губ. Я аккуратно поднялся вместе с ним и, подхватив, взял на руки, прижимая к себе Твика, я понёс его обратно на кровать. Мы целовались всю дорогу, отчего я пару раз чуть не споткнулся, но внимания на это мы конечно не обратили. Уже в постели, я заключил в свои объятья чуть подрагивающее от волнения тело, продолжая нежно целовать Твика. В моём сердце нашло отклик его чувство и теперь нам ничего не мешало нежиться в постели, без всяких пошлостей, это утро было только для сладких поцелуев, тёплых объятий и не менее тёплых слов, которые мы так охотно нашептывали в губы друг друга. — Я люблю тебя, Кенни… — звучал его шепот сейчас как музыка, исполняемая ангелами, отчего я улыбнулся в поцелуй, прижимая к себе такого хрупкого мальчика, что ещё вчера был просто моим одноклассником, а теперь превратился в горячо любимого человека. Так вот почему миссис Хилл нас поставила в одну пару… хитрая женщина. — Я тоже тебя люблю, — ответил я ему, прекрасно зная, что я ему не вру. Да и как вообще можно солгать такому чудесному мальчику?.. С этой минуты моя жизнь, моё существование наконец-то обрели смысл. Теперь я буду жить ради улыбок Твика, его смеха, его присутствия рядом. Как же всё это приятно, мне давно не было так хорошо на душе, так спокойно. Я рад, что не отказался прийти в гости к Твику, мальчику, ставшему для меня самым настоящим сокровищем. Постараюсь стать для тебя лучший парнем, Твик, ты только верь мне и в меня, я не подведу. Может, и умру опять и не раз, но не подведу.