Луффи-дозорный?

      Луффи очнулся на обычном корабле Дозора. По его чувствам и ощущениям прошло только пару часов, может около четырех. Он сразу захотел встать, но не получилось - его руки и ноги были обвешаны наручниками-утяжелителями из кайросеки, и, похоже, это была новая улучшенная версия Вегапанка - обычные кайросеки на Луффи не действуют еще с тех пор, как он был ребенком, мать "позаботилась" об этом, заставляя тренироваться в подобных цепях, не используя силы своего фрукта.

Flashback

      В зале находились всего трое брюнетов: две женщины в прекрасных, но простых кимоно без лишних деталей и один мальчик. Последний пытался восстановить дыхание и хотя бы нормально ходить. На троне перед ним восседала девушка в белом кимоно, в ней не трудно было узнать Амайю Кохару. Тут другая женщина, её личная горничная, снова исчезла с места и появилась сзади мальчика, с уменьшенной силой ударив его. У черноволосого сперло дыхание, и он пытался откашляться. Амелия обеспокоенно посмотрела сначала на молодого господина, а после на свою госпожу, пытаясь подавить желание помочь мальчику. Та незаметно вздохнула и закрыла глаза.       — И как ты собираешься стать сильнее, если не можешь выдержать одного лёгкого удара Амелии? — спросила Амайя, подперев щеку рукой и со скукой осмотрев состояние мальчика, в её глазах не было беспокойства - она знала, что такие тренировки только укрепят и тело, и дух сына, да и Амелия не слишком сильно бьёт (а что нас не убивает - делает сильнее)       — Вы заковали меня в кайросеки... — сдавленно прорычал Луффи, держась за потрепанную и изорванную в некоторых местах футболку в районе груди.       — И? — незаинтересованно спросила она, приподнял одну бровь. — Неужели мой сын не представляет из себя ничего без силы дьявольского фрукта? Как жаль, — она протянула гласную в последнем слове, но её безэмоциональность как и в голосе, так и в движениях странно сочетались с таким тоном. Луффи разозлился, он резко встал, но тут же опустился - почувствовал боль по всему телу и невероятную слабость. — А сама ты так сможешь? — выдавил из себя мальчик, раздраженно смотря на свою мать. — О~, у кого-то зубки прорезались? Дерзить вздумал? — издевательские нотки все же слышались в безэмоциональной речи. Встав, она хмыкнула и протянула руки. Амелия встревоженно посмотрела на неё, но выполнила немой приказ, заковав кисти и голеностоп в цепи из кайросеки. Она посмотрела на Луффи, совсем не показывая свою усталость. — Запомни, Луффи, по-настоящему сильный человек сможет свободно двигаться даже в цепях, даже в кайросеки, — она исчезла и появилась сзади манекена, как только её гэта соприкоснулись с полом, издав звонкий стук в гробовой тишине, кукла разлетелась. Ударная сила была настолько мощной, что его немного пошатнуло. Парень неверяще смотрел на щепки куклы. — Сейчас я не использовала свой фрукт, это лишь моя уменьшенная сила, — она посмотрела Луффи прямо в глаза и закончила. — На фрукт ты должен полагаться только в крайнем случае. Забудь о нем, он бесполезный в таких случаях, как этот, — она повернулась и степенно ушла из зала. Амелия поклонилась Луффи и оставила того с одной из лучших горничных.

End of flashback

      Луффи кайросеки хоть и мешали концентрироваться, но после пары мгновений он, закрыв свои глаза, исследовал территорию судна по звукам. На корабле не было много людей, по ритму сердец, что он чувствовал, здесь было четыре человека: Аокидзи, Кизару, Гарп и... Роб. Что последний делал сейчас здесь, Луффи понятия не имел. Хотя внутри он догадывался, что тут происходит.       Значит, главнокомандующий решил подстраховаться и отправить его не только с двумя Адмиралами (с которыми он бы и так не смог справиться), но и с дедушкой? Честно, было очень обидно и погано, что они решили казнить ни в чем неповинного Эйса и отправить его, Луффи, в ИмпелДаун. Да, он знал многих из этой тюрьмы, вон Магеллан в детстве стал ему дядей, который рассказывал ему про методы захвата преступников, всякие отравления и про свои битвы, многие из которых не воспринимались серьезно из-за проблем с желудком (даже отвлекался от походов в любимую кабинку), или Санди-онэ-чан, что показывала, как связать человека, как наказать его, чтобы тот молил о пощаде. Еще был маленький Селдес, что помогал ему спрятаться от камер в его кабинете, когда он косячил или случайно выпускал преступника с верхних этажей из тюрьмы. А еще сестричка Домино, что читала ему нудные нотации вместе с уставом, но так нежно гладила по волосам и укрывала, когда он засыпал. И Ганнибал рассказывал о его темных планах, как заработать целое состояние, будучи простым солдатом, а позже заместителем тюрьмы. Они не были самым лучшим примером для подражания, могли учить каким-то странным вещам, но все они нравились Луффи, они были забавными, по-своему теплыми, они те, кто стал его друзьями, семьей, хоть и странной. (А ведь тогда они встретились только из-за того, что Луффи проник на один корабль Дозора с пойманным преступником, которого туда везли)       А что ему делать сейчас? Может попытаться договориться с дядей Магелланом? Нет - он покачал головой в разные стороны - они не согласятся на такое. Несмотря на все, они уважают Сенгоку и его решения. Даже если это Луффи, их милый ураганчик, они не станут его выпускать. Тогда что?..       Мысли разбегались и так, и думы о ребятах не помогали в решении проблемы. Но он беспокоился о своих накама, как они? Сейчас их, наверное, держат взаперти на нижних этажах Маринфорда, где находятся камеры для преступников, что ждут свой приговор, или особо отличившихся солдат. Задержут, чтобы они не смогли помочь ему... Как всегда, главнокомандующий умен и хитер.       Тут с негромким стуком открыли дверь, в его каюту зашли, Луффи поднял взгляд. Это был его дед, серьезный, грозный, но в глазах читалась грусть и стыд. Парень понял, что слегка погорячился с поспешными действиями в сторону своего деда. Он понял, что Гарп тоже отнюдь не желает смерти Эйса, своего внука, что ему также тяжело, но для него Дозор был немного выше по статусу, чем его семья. Луффи всегда уважал его за это, он был ответственным, хоть и не следовал многим пунктам в уставе. Но это событие нельзя было просто замять или не участвовать в нем герою Дозора, нельзя. Он был одним из стрежней Чаек, можно сказать китов, на которых стоит весь мир. Но Луффи так не мог... Эйс был последним, единственным его братом, даже с Робом и Перроной у них не такие крепкие отношения, как с братом. И Луффи совершенно не хотел его терять, как потерял Сабо в те годы, что был беспомощным, ничтожным мальчишкой. Гарп присел перед внуком, поставив рядом с собой саке (на его памяти это был второй случай, когда дед пил).       – Ты же хочешь помочь Эйсу... Я понимаю, что ты слишком предан для того, чтобы пойти против решения Мирового Правительства. Но, – парень решительно посмотрел прямо в глаза деду, – ты же можешь отпустить меня! Я могу освободить его! – перешел он снова на крик. На виске Гарпа вздулась венка, и он встал с места, сильно-сильно сжав кулаки. Бутылка саке опрокинулась, и белая мутная жидкость разлилась, пропитывая дерево корабля стойким запахом алкоголя.       – Как ты не поймешь, глупый внук?! – мужчина был в ярости, это было видно даже по сбивчивому дыханию, а уж то, что он назвал Луффи не, как обычно, по имени, а обратился по семейному статусу, уже говорило о многом. – Если ты попрешься за Эйсом, то тебя тоже станут считать преступником! А следом уже выплывет правда о твоем отце! Ты думаешь, что тебя так просто отпустят после того, как узнают о нем?! Верхи простили мне это из-за моего влияния и прежних заслуг. Но тебя... Даже Амайя не спасет! Именно с твоей помощью, они собираются ослабить ее. Ты собираешься стать этой пешкой в играх Верхов?! – он закончил с отдышкой и обратно присел рядом с пятном от саке, не обратив внимание на пролитую жидкость и даже не ударив. – Я не хочу терять и тебя, Луффи... Я не для того тебя столько уговаривал вступить в ряды Дозора, – он закрыл лицо рукой, скрывая глаза. Его голос был надрывист: Гарп устал, он тоже человек, тоже чувствует, и ему тяжело. Как Луффи хотел подойти и обнять деда, но наручники ему не позволили этого сделать.       – Прости, деда, – тихо сказал Луффи, тоже опустив свою голову. Об этом он совершенно не подумал. И он-то считался гением своего поколения не только силой, но и в умственном развитии? (На самом деле, информацией загрузили его многие люди - те же Сенгоку, Цуру, Адмиралы, Вице-адмиралы, Тюремщики да даже Шичибукай -, что знали обо всем да по чуть-чуть. Но у Луффи была вся эта информация вместе взятых. А уж вбитые знания Амайей, этикет, ведение дел он никогда не забудет, даже если захочет - мышечная память все помнит)

***

      Луффи с Гарпом настолько были погружены в себя, в отношения семьи и в горестные муки, что не заметили Роба, что сидел под дверью, облокотившись на сухое дерево. Он знал об этом с самого начала, ему сообщили еще там, в ТриллерБарке. А от того, что ему нельзя было говорить кому-то, становилось еще поганей. Он чувствовал, что предает Луффи своими действиями, что так он сделает ему только больно. Но в то же время в нем были еще чистое мышление, разум и скрытые, темные чувства. Он думал, что так будет правильно - так он защитит своего первого, лучшего и единственного друга. Так он не станет преступником, так он не станет жертвой в паутине, болоте под названием "правительство". Так он останется свободным, чистым от этого дерьма, что разгребает Роб каждый день. Но...в глубине души Роб отчётливо понимал, что сделал так из-за зависти и раздражения. Эти чувства разъедали его изнутри долгие годы, с того времени, как узнал, что у Луффи есть брат. Роб был собственником до глубины души, то, что он считает своим, будь то предметы или люди, он не собирался делить, а если и так, то лишь с лучшим другом.       Луффи был тем единственным, кто протянул ему руку в этой безграничной тьме, именно он вытащил его из той клоаки, куда загнало его правительство, пираты и сама судьба, которую он хотел к черту послать. Он был таким ярким, добрым, теплым, его улыбка согревала изнутри, а в его черных янтарях Роб просто утопал. Он помог встать ему на ноги, нашел новый дом, помог с тренировками, показал, как выражать эмоции... Он стал его миром, стал его ангелом хранителем. И сейчас он понимал, что он слишком сильно любит Луффи (нет, это не романтические чувства, братские, скорее), чтобы не быть у него на первом месте. Он хочет стать его братом, первым человеком, к кому он придет прежде всего. Да, Роб отчетливо понимал, что это очень эгоистично, что так сделает больно своему ангелу хранителю, но он не готов делить его. Может он согласится на розоволосую ведьму, они выросли, можно сказать, вместе, помогали друг другу, знали повадки друг друга. Они могли знать, о чем думают другие.       Сидя сейчас под дверью, где был заточен Луффи, он отчетливо понимал, что как прежде точно не будет, когда друг узнает о поступке Роба. Но чтобы он не полез на поле боя, Стоун Ди был готов к этому. Хотя он не вынесет, если друг станет его игнорировать или ненавидеть. И сейчас он молился всем Богам и Небесам, чего уже не делал долгое время (он слишком долго пробыл в той тьме, прося помощи у Бога или других людей, чтобы это делать) - настолько он отчаялся.

***

      Через несколько часов после того, как Гарп вышел из каюты Луффи с пустой бутылкой саке, в "гости" пришли Адмиралы. Аокидзи по ритму сердца не спал все это время, что было очень странно для него (его фрукт отнимает его сон, вытягивает жизненные силы. И восстанавливать их ему помогает не еда, как у обычных фруктовиков, а сон. Он спит постоянно, везде и в любых положениях, даже стоя, не из великого желания). Луффи беспокоился за него, уж не сила фрукта попортила его здоровье? Но по виду не скажешь... Кажется, просто предстоящие события повлияли и на него.       – Оя~, Луффи-чан, ты не спишь? – все также растягивая гласные, произносил Кизару. Уж кто-кто, а он не станет горевать по пирату, будь тот братом родного человека, да даже его собственным братом, наверное. А сейчас он такой спокойный из-за того, что считает правильным отправить Луффи в ИмпелДаун, там за ним присмотрят, не дадут выбраться, пока не закончится казнь Портгаса. Хотя...Кизару не думал, что они смогут остановить Луффи - не смогут серьезно противостоять ему. Тем более даже доза яда Магеллана не сможет остановить того всерьез (вложили все в него, на свою голову. Магеллан давал малые дозы своего яда, чтобы мальчик мог противостоять ядам - теперь они на него не действуют). Мужчины присели рядом с Луффи, прямо перед ним.       — Даже не верится, что мы ведём тебя в ИмпелДаун в цепях, словно буйного преступника, — Аокидзи хотел бы рассмеяться, как в старые добрые времена, но не получалось. Эта ситуация подкашивала его, он точно не хотел видеть своего чуть ли не младшего брата, закованного в эти огромные цепи. Как говорится, было бы смешно, если бы не грустно. А вот Луффи шишикнул и улыбнулся, словно не было этих цепей, словно они снова плыли на корабле в тайне от Сенгоку, Гарпа и Цуру.       — Да, мне тоже не верится, — сказал Луффи, закрыв глаза, он не хотел быть бы преступником, но ради брата он был готов. Это в его тоне было заметно, и Аокидзи тут же грозно на него посмотрел.       — Луффи, не смей даже думать об этом, — произнёс он, Кидзару рядом с ним хоть и не произнес ни слова, но во взгляде они сходились.       — О чем ты, дядя Ао? — немного наклонив голову в бок, недоуменно спросил Луффи, кося под дурачка. Это выходило сносно, таланта в актерстве в такие моменты ему не занимать.       — Луффи, — Аокидзи подошёл поближе к племяшу, между ними оставались жалкие сантиметры. Он посмотрел ему прямо в глаза. — Я прошу тебя об одном, одной единственной вещи. Не ввызывайся в это дело, я понимаю, что тебе сложно...— Аокидзи не дали закончить, Луффи яростно посмотрел в глаза дяде.       — Ты ничего не понимаешь... Я уже потерял одного своего брата из-за своей беспечности и беспомощности. Теперь этого не будет, — тихо сказал Луффи. Он знал, что на своей службе Аокидзи потерял много товарищей. Но это брат, единственный, неповторимый, семья, человек, с кем он был с самого детства, когда он был наивным мальчиком в розовых очках.       — Хо~, Луффи-чан, не стоит этого делать, — Кидзару угрожающе посмотрел на Монки. — Скажу честно, нам безразличен этот Эйс, нам приказали - мы казнили. Это служба, ничего личного, возможно, есть у Сакадзуки-куна, но это ладно. Но тебя мы терять не собираемся, будь добр, останься пока в ИмпелДауне, — закончил Кидзару с улыбкой, своей привычной, слегка наивной. Они продолжили говорить, но так и не услышали ответ Луффи.

***

      Спустя ещё несколько часов корабль причалил к самой защищённой тюрьме. За то время Луффи так и не смог увидеть лучшего друга, проведя его за лёгким разговором с Кидзару и Аокидзи. Их встречали по-особенному, сами Магеллан и Ганнибал вышли к ним. Ну, это не мудрено, принимая во внимание их с Луффи отношения. Признаться, им сложно было наблюдать за Монки в кандалах, но это было дело поправимое, пару дней побудет у них, и отпустят с миром.       Причалили они к ночи, специально, чтобы никто не видел Вице-адмирала в цепях, которого вели в ИмпелДаун. А уж Магеллан позаботился, чтобы никто другой, кроме его приближенных не узнал о прибытии данной персоны в их "прекрасный" обитель.       Луффи шёл степенно, за это время он немного привык к ограничителям, но все же скорость его оставляла желать лучшего. Сейчас, думая о том, что его с лёгкостью могли отправить к Амайе (догадки были, и мысли такого характера заполонили его разум), он не возражал против ИмпелДауна, даже на фоне того дворца Амайи он казался менее ужасным, что ли. Он остановился перед Главой и Замом, посмотрев на них и улыбнувшись.       — Привет, дядя Маге, братик Ган, — произнёс оживлённо, насколько позволяли силы, Луффи. Магеллан только похлопал по макушке Монки, а вот Ганнибал бурчал что-то себе под нос на подобии:       — Вот вечно все так. Ищет себе приключения на задницу. Придурок, я ж учил, что надо искать выгоду и отсиживаться в укромном местечке...       Провели его сразу в кабинет Магеллана, никто не знал, но за стеной была потайная комната, построенная ещё во времена первого смотрителя порядка в этой тюрьме. Магеллан тоже не очень много знал об этой комнате (предыдущий главный не соизволил объяснить предназначения этой комнаты, не до того было), но тщательно исследовал на наличие других входов в прошлом, ничего не найдя. Из-за чего и решил, что в изоляции Луффи будет легче и проще контролировать, главное - в кабинете постоянно быть.       Посадив его в, так называемую, клетку, Магеллана позвала природа, и он снова закрылся в своей шикарной кабинке. Скоро Портгаса привезут сюда, ему нужно быть готовым к этому моменту. Ещё Луффи не должен об этому узнать, в такие детали его не просвещали.

***

      Многие на следующий день удивились. Нет, это было не из-за Луффи, его как раз-таки никто не видел и не знал о его прибытии, кроме самых приближенных. Просто в ИмпелДауне появился один новенький, так сказать, пришел по обмену. Специальный капитан, Стоун Ди Роберт, был отправлен сюда, чтобы набраться нового опыта в ведении дел. Ну, по крайне мере, так было обговорено для формальности. Этот парень сидел в кабинете Магеллана, постоянно и практически не выходя. Многим было интересно, с чего Магеллан так поступил, оставив подле себя одного нового рекрута. А ещё слегка завидовали: когда они пахали, чтобы хотя бы увидеть Магеллана, Роб спокойно и без напряга поселился в кабинете Главного смотрящего. Несправедливо, не находите?       Ну, опустим этот момент, ведь Тюремщики не знали, что на самом деле Роб не занимался ничем особенным, даже не разговаривал с Магелланом. Он сидел возле того самого тайника и пытался читать отчёты, присланные Главнокомандующим Сенгоку (главное слово "пытался", мысли не могли собраться воедино, не давая ему сосредоточиться на бумагах. Он всё больше загонял себя, накручивал. Он действительно не хотел, чтобы их с Луффи отношения разрушились из-за одного решительно не обдуманного действия. Хотя, даже сейчас Роб знал, если бы он смог отмотать время назад, он бы сделал то же самое). И даже Магеллан с его великим делом в кабинке не мог вывести его из своих рассуждений, чего многого стоило.       Сегодня должны привезти Портгаса Ди Эйса, этого раздражающего его одним своим существованием человека. Его перевезут тихо на шестой этаж, и даже малейшая душенька не заходила в кабинет Магеллана и не шепталась о прибытии данной персоны. Главный надсмотрщик собрал всех и пояснил, даже пригрозил, как делать на стоит. И Тюремщики не бессмертные, чтобы противиться.

***

Маринфорд

      Сенгоку снова вздохнул, уныло и тяжело. Пора бы уже на покой... Главнокомандующий уже устал постоянно решать какие-то проблемы, устранять преступников, отдавать приказы. Как хочется поплыть на небольшом судне с его любимой козочкой по миру, точнее по островам-курортам (благо он не особо тратил свою зарплату, из-за этого у него набралась приличненькая сумма). Но сейчас этого, к его глубочайшему сожалению, не получится сделать. Он не волновался, был спокойным в случае войны, но такие эмоции проскальзывали из-за непутевого внука. Интуиция нашептывала ему, что Луффи так просто не сдастся, что он выберется и сделает что-то такое, что заставит-таки и у него седину выбраться наружу. Ему бы не хотелось этого.       Но сейчас ему нужно подумать, как утихомирить этих раздражающих факторов, в виде нескольких Шичибукай. Слава богу или, наверное, Амайе, эти все оставшиеся Шичибукаи собирались. Правда Мория должен быть схвачен и отвезен в ИмпелДаун, но им нужны силы, чтобы противостоять Белоусу. Следовательно, его пока - главное слово "пока" - не задержали. Даже Амайя со своей горничной пришли, хотя участвовать, наверняка, не будут, так посмотрят на все с первых рядов. Из-за этой женщины прибыла и Хэнкок (однажды именно Кохару спасла их вместе с Рейли, приютила сестер Горгон и помогла подняться. В этом же замке Хэнкок встретила Луффи, на которого совершенно не действовали её очарование и язвительность. Монки был рад встретить нового человека и, по доброте душевной, веселил её. Незаметно для себя Хэнкок влюбилась в Луффи беспамятно и безвозмездно, жаль, что Монки не был готов ответить взаимностью). Ещё прибыли без каких-то проблем оставшиеся три: Соколиный глаз Михоук, ДонКихот Дофламинго и Бартоломью Кума (который все ещё человек. По непонятным для многих причинам, Вегапанк пока в этом эксперименте, даже несмотря на то, что Правительство надавило на него, он отказался продолжать работу. Кума стал полу-киборгом и не утратил человеческие качества и разум. Что заставило ученого изменить себе, решительно не понятно).       Единственным спокойным уголком в этой комнате были Кума, Михоук и Амайя, словно глоток свежего воздуха. Остальные же...оставляли желать лучшего. Смотря на них сейчас, Сенгоку понимал, что это дурдом или, как минимум, детский сад. ДонКихот стебется над Гекко и ржет, словно психически нестабильным человек, на что тот брызжет слюной и орет, как резаный кот. Хэнкок смотрела на всех с презрением, запрокидывая голову назад слишком сильно, нахально тыча в Сенгоку пальцем, и говорила, что он презренный и не показывает ей прекрасного Луффи. Вот от Мории полетел в сторону мирного уголка шар из тени, который был отбит Амелией.       И это киты мира? Лучшие пираты? Увольте, просто кучка нешибко смышленых детишек, по крайней мере их добрая половина. И с ними Сенгоку собирался серьёзно обсудить детали войны?

***

ИмпелДаун. Между пятым и шестым этажами

      — Ива-сама! Ива-сама! Вам звонит Драгон-сама! — в баре сразу стало тихо, как парень-извращенец в костюме кролика вбежал. Он протянул Ден-ден-муши большому мужчине с фиолетовым афро, что прежде потягивал то ли бренди, то ли какой-то легкий алкогольный коктейль. Ива сразу принял серьезное выражение лица и снял трубку.       — Привет, Драгон, ты давно мне не звонил. Что случилось? — спросил Импорио, держа в руках улитку. Не нравилась ему эта ситуация, чтобы Драгон, да сам позвонил ему. Покажите того рака, что сдох на горе? Или на снег, что выпал в июнь месяц.       — В тюрьму никого не приводили в эти дни? — спросил глубокий голос с другой стороны трубки. Импорио задумался, неужели Драгон имеет ввиду Эйса?       — Если ты о Портгас-чане, он ещё не прибыл в тюрьму. Сегодня в три должны привезти, — ответил он, расслабившись и опять взяв в руки бокал в алкоголем.       — Я не про него. Я узнал у Амайи, — вот тут у Импории отвисла челюсть.       — Вы говорили? Как там Коха-чан? Вы помирились? — сразу спросил мужчина, сжимая в руке трубку. Он был так взволнован, неужели его друзья снова будут вместе.       — Нет, — отрезал Монки, заставив Иванко расстроиться. — Она рассказала мне о том, что в тюрьму отправили моего сына. Должно быть, прибыл ночью. Помоги ему, пожалуйста, если он все же в ИмпелДауне, — попросил глава революционеров. Тут у других отвисли челюсти: у Драгона есть сын! Ну, для Импорио это не было секретом, как и тот случай десятилетней давности. Но чтобы Драгон, да попросил его. Шок, сенсация, напишите об этом во всех газетах.       — Хорошо, Драгон, я поищу его. Но что делать потом? Привезти его на нашу базу? Может, поговоришь с ним? — спросил Импорио. В ответ была тишина, Драгон был на связи, но молчал.       — Нет, позволь делать ему то, что хочет, — сказал Драгон после нескольких минут и отключился.       — Мальчики и девочки, ищите на всех камерах и записях этого человека, Монки Ди Луффи, — Ива показал всем фотографию и отправил всех на поиски. Им предстоит работа.

***

Где-то на ГрандЛайн

      В кресел сидел один мужчина гигантских размеров, на его теле оставались еще следы от разного рода приборов - видно, он тяжело болел, все же старость далеко не радость. Над ним хлопотали молодые медсестры, пытаясь хоть как-то помочь этому человеку. Одно упоминание Белоуса вызывало дрожь в коленках у многих: у одних - из-за страха, у других - из-за восхищения и трепета (естественно, первых было больше). И сейчас видеть грозу морей таким...слабым казалось чем-то неправильным.       — Отец! Я смог связаться с Рыжим! — прокричал один из сыновей Белоуса, тряся рукой, чтоб наверняка. К нему повернулись, и, убедившись, что его слушают, принялся отчитываться. — В данный момент он не сможет оказать поддержку, Кайдо решил сейчас выяснить, кто из них сильнее. Уже много его накама пострадало. Так что он не знает, поучаствует теперь он в этом сражении или нет, —парень закончил с печальным и раздосадованным голосом.       — Вот черт, — проругался парень с блондинистыми волосами в виде ананаса. Это был старпом Белоуса, командир первой дивизии, Феникс Марко. — Отец, думаешь, нам хватит наших сил? Как нам донес один проверенный человек, у них теперь есть какое-то суперское оружие, что-то похожее на киборгов, которых не уничтожишь так просто, — он спросил для самое важное, но это начало угнетать присутствующих. Отец хотел уже что-то ответить, как его перебил звук Ден-ден-муши.       — Пиру-пиру... Пиру-пиру, — разносился по всему кораблю голос улитки. Ее тут же взяли, и она приняла форму какой-то женщины с белоснежной кожей и черными волосами. Белоус смотрел на смутно знакомую фигуру и не мог вспомнить, кто это. — Коча. Эдвард-сан, — с другой стороны трубки раздался бархатистый, нежный, медовый голос, на который некоторые уже молились. — Хочу оповестить Вас, что данный разговор состоялся только из-за одного человека, которому нравится Портгас Ди Эйс. Сейчас его перемещают в ИмпелДаун, в этой же тюрьме находится Монки Ди Луффи. Да, он - Дозорный, но также является названным братом Портгаса. Если Луффи выберется из Импела, то он обязательно побежит за братом. С вас требуется его защита - с меня оплата информацией, она точна. Но на помощь в другом не рассчитываете. Что думаете насчет этого?

Продолжение следует...