Луффи-дозорный?

***

Людям Ньюкама Лэнда пришлось попотеть, чтобы хотя бы напасть на след парнишки по имени Монки Ди Луффи. Его прибытие или не было в принципе (что отрицал Импорио - он привык доверять информации Кохару, прежде чем давать ее, Амайя всегда перепроверит все несколько раз), или так тщательно скрыли, что даже их секретные камеры на время перестали работать. Но, естественно, это были не все спрятанные Ден-ден-мущи видео-трансляторы - один все же сумел заснять один единственный, весьма смутный кадр. Хотя даже его наличие не давало ничего, кроме пустых надежд. Его привели в кабинет к Магеллану, а окамы хоть и считались всеми сумасшедшими придурками, но у них был хорошо развит инстинкт самосохранения и мышление. А от того врываться в кабинет человека, что может с лёгкого взмаха рукой убить тебя своими смертельными ядами, решительно не хотелось. Да ещё и непонятно было, где парень находиться, потому что в кабинете Главного смотрящего (по крайней мере судили по камерам) его не было. Но они не отчаивались, точнее, единицы Ньюкама Лэнда, например, сам Иванко (а поэтому остальные следовали приказам своей Королевы и не возражали размышлять на тему освобождения Монки) или парень, что как только услышал имя сына Драгона, сначала упал со стула с ошарашенным лицом, а после кружился вокруг себя, как балерина. Да, это был известный нам Бонклэй или Мистер Ту. Парень сам сдался Дозору, решив хотя бы так искупить свои грехи, совершенные там, в Алабасте. Его сразу перевезли в ИмпелДаун и, как опасного преступника, поместили на Третий Уровень. Там он пробыл где-то месяца два, но позже был замечен Королевой Окам и забран в райское местечко тюрьмы, хотя и парнишка долго отказывался. Бон-чан усердней всех искал Мугивару, неотрывно провел за экраном, пересматривая видео, всю ночь (что на следующий день выглядел, как вампир, настолько тон лица был бледным, а под красными от недосыпа глазами - мешки). И нашел же! Именно он увидел тот фрагмент, когда Монки весь в цепях спокойно зашел в кабинет Магеллана, и дверь за ним плавно закрылась, скрывая хрупкую фигуру парня. Признаться честно, даже в таком виде Луффи оставался хорош собой и шел без каких-то проблем, из-за чего уже заслужил уважение некоторых окам. Бонклэй знал Луффи и то, как он мог подать и вести себя, но все равно был удивлен, когда увидел, как он держится в кайросеки. Сейчас окамы Лэнда сидели все в одной комнате и размышляли. Они не знали, как им попасть в кабинет Магеллана, из которого он вышел за все это время лишь один раз (вчера, в три часа. Именно тогда в тюрьму привезли Портгаса Ди Эйса). Первый вариант решения "маленькой" проблемки высказал Инадзума. Тайные проходы, расположенные по всей тюрьме, как раз позволяющие пройти им к любой точке. Секретный проход к этому месту был показан на карте, что составил кто-то из первых обывателей. Так что попасть туда они могли. Но теперь вставал другой "вопросик". Как им выжить? Вряд ли Магеллан позволит освободить Луффи, тем более начальник тюрьмы был не единственным, кто находился в кабинете двадцать четыре часа в сутки, не выходя из него вообще. Стоун Ди Роб, на него тоже имелись некоторые справки, хоть они были несколько поверхностны (всё-таки Луффи некоторые видели в живую - когда тот прибывал в тюрьму на обучение, точнее просто повидаться со своими дорогими старшими). Специальный солдат, секретарь Сенгоку, потенциальный наследник титула Лучшего мечника в мире. По слухам, он может разрубить все, что угодно, и даже манипулировать волей. А ещё он был другом Монки Ли Луффи, это была не подтвержденная информация, но верил Иванко этому охотно - интуиция твердила ему это. Тут ситуация накалилась. Одни хотели отказаться от данной затеи - погибать совсем не хотелось, да и позволить их наилюбимейшему Иве-сама пойти на верную смерть ещё к тому же одному - тоже. Другая половина хотела помочь Луффи, те уже много слышали о друге мальчика Бона. Монки успел запасть в душу даже через рассказы, поразительное умение, которое не раз и не два выручало его, выручает и будет выручать его всегда. Бонклэй хотел бы поучаствовать в дискуссии, что вели другие окамы, но он был очень занят. Парень искал выход из этой ситуации, он буквально прожигал карту взглядом. « — Должен же быть выход... Монки-чан спас меня, он помог мне осознать свои ошибки. Помог мне стать лучше. Разве я не могу оплатить ему?» — Бон кусал свой палец (это была непримечательная деталь, но те, кто знал его хорошо, могли сказать, что это не характерно ему. Мистер Ту очень любил свои пальцы, особенно их концы вместе с ногтями. Они действительно были изящными и аккуратными, потому что Бонклэй бережно относится к ним и ухаживал. Но временами, когда он находится совсем в панике или очень переживает, парень начинает кусать свои пальцы, прямо до крови). Тут его взгляд приковала очень маленькая, едва заметная деталь около тайного входа в кабинет Магеллана. Он ударил по столу, а от неожиданности все прекратили кричать (а на данную громкость они перешли уже давно) и посмотрели на Бона. — Вот! Вот оно! Наш шанс, — он показал пальцем показал местечко на карте.

До казни Эйса осталось восемь дней

***

Луффи не любил находиться в маленьких помещениях без какого-либо освещения. Сейчас на протяжении нескольких часов он сидел в подобной ситуации, и лишь тусклый свет свечей мог разбавить атмосферу хоть немного. И если его поместили в такое помещение пять лет назад, он определенно запаниковал, бился в истерике (а это чувство парень прекрасно знал и помнил - мать не раз и не два закрывала его в темной, страшной коморке. Она хотела помочь преодолеть этот глупый, по ее мнению, страх. Но, к сожалению, выбрала самый радикальный метод - сунуть его головой в это). Перед его глазами так и вставали бы силуэт того мужчины со странной формы ножницами в руках, а скрипучий хриплый голос преследовал его постоянно. Он бы задыхался, прося выпустить (в самом начале мальчик страдал гипервентиляций - настолько он переживал). Его сильнейшая неприязнь к таким вот помещениям поутихла (все-таки жесткие и жестокие тренировки Амайи давали плоды), но теперь он более или менее спокойно относился к темным коморкам (именно помещениям, при его неприязни к темноте Луффи любил сидеть на носу корабля или на крыше по ночам и смотреть на звезды, а еще он спокойно ходил по тайным ходам и вентиляционным трубам в Маринфорде). Сейчас он думал, ведь не может такое местечко остаться без каких-либо потайных ходов, кроме обычного входа и выхода к кабинету, простому кабинету. С чего такие мысли? Луффи знал (он читал об этом в одной трилогии в библиотеке Маринфорда. «История Дозора и Мирового правительства. Том первый, основание и первые шаги»), что и Маринфорд, и ИмпелДаун, и Эниес Лобби были построены одним и тем же человеком по имени Арчит Ди Сикрет (п.а. взяла за основу слова "architect" и "secret", первое было сокращено, а произношение изменено), а зная его любовь к всяким секретикам по своему опыту, Луффи понимал, что просто так строиться такой кадр не будет. Он тихо перемещался по маленькому помещению, здесь только помещалась кровать, под стать размерам Луффи, и оставалось немного места, и стучал по стенкам, пытаясь найти хоть что-то. Но попытки были тщетны - судя по характеристикам, материал, что использовался здесь, отличался от остальных. Кажется, это был с чем-то смешанная кайросеки, Луффи не разобрал. Он, материал, не давал хорошо проверить с помощью Воли наблюдения, плохо прослушивалась (и если последнее Луффи мог отнести к качествам морского камня, то первое было крайне необычным). Арчит снова оставил загадку? (Этот старик слишком много раз заставлял его задуматься, когда он искал потайные ходы, особенно если они были интересными и актуальными) Если так посудить, Луффи предположил, что нужно, во-первых, привыкнуть к этой комнате и материалу. Потом было необходимо снова проверить по ощущениям, попробовать использовать Волю, с уже привыкшим организмом. А уже дальше нужно было придумывать по мере поступления проблем. Сейчас он сидел, касаясь стены оголеными участками кожи, - выполнял первый пункт плана. Ничего, он выберется, несмотря ни на что, и спасет своего брата. Чего бы ему это не стоило.

До казни Эйса осталось семь дней

***

Роб все также сидел. Он не спал, не ел и даже не пил. Парень слишком был погружен в свои мысли, да и не обращать на такие "мелочи" своё внимание он привык - его детские годы* и не такому научат. Роб хотел бы поговорить с другом, но гребаная, когда-то захороненная, неуверенность в себе, своих силах и способности убеждать просто не давала даже подняться с насиженного места, выглядывая из своего гроба и гадко улыбаясь страданиями своего хозяина. И даже когда Луффи дали воды и еды, несильно много - всё-таки Монки мог выбраться -, Роб укрылся от пронзительных черных ониксов. Магеллан порой отвлекался от своих дел, как личных, так и служебных обязанностей, смотря на него пристально, не отрывая взгляда. В такие моменты и рука Роба останавливалась, но он так и не поднимал свою голову, не смотрел на мужчину. Он проявлял слабость, а это чувство он ненавидел всем фибрами своей души и тела. Это чувство он пытался захоронить сразу же после неуверенности, но что-то не срослось. Они оба живы. И вот Магеллан снова посмотрел на него (снаружи его лицо выражало только одно - мне на все насрать, спокойней трупа. А вот внутри он беспокоился, нервы не кстати) и вздохнул, как-то тяжко и устало. Роб проследил за движениями мужчины, Магеллан достал бутыль крепкого алкоголя. Откуда это знал Роб? Все просто, за свою жизнь в Маринфорде он не раз и не два видел, как взрослые вне службы доставали такие бутыли, а после первых же глотков были уже пьяны настолько, что могли тут же лечь спать. А также парень увидел, что Глава тюрьмы положил тарелку с разными закусками. Интересно, где он все это хранит? — Иди сюда, иначе совсем загнешься, — сказал мужчина своим басом. Он не приказывал, в его голосе читался то ли совет, то ли просьба. Роб не хотел уходить от стены, даже через нее парень мог ощущать Луффи. Магеллан понял это и снова тяжело вздохнул - когда он занял эту должность, даже и не подозревал, что ему придётся играть роль доброго дядечки, чтобы успокоить нервы зеленного юнца. Но он все же спустился к Робу и налил ему в чашу крепкое сакэ, пододвинув огромную тарелку со вкусностями. — Сначала поешь, иначе потом будет плохо. Кто бы знал, что когда-нибудь они будут сидеть, молча, распивая крепкий алкоголь, поддерживая друг друга?

***

ИмпелДаун. Шестой этаж.

Гарп сидел перед клеткой. Железные прутья нагоняли печаль, вину и злость, в большей степени не на кого-нибудь, не на несноснового мальчишку за толстыми решётками, не на Маршала Ди Тича (это отдельная тема, Гарп просто его ненавидел, всей душой. Этот тип был слишком, ещё тогда, когда увидел его на корабле Эдварда), а на себя. Он же не доглядел, он виновен в том, что Эйс не стал Дозорным, как Луффи. И сейчас, смотря на сильно потрепанного внука, он хорошо, отчётливо осознавая всю вину. Гарп сидел так же, как и при разговоре с Луффи, в тюрьме практически все спали, была глубокая ночь. Чёрные глаза Портгаса не смотрели на него, они были опущены ещё с первых секунд контакта. Из тени мужчину прожигал взгляд его Песчаного Величества, ну как же, именно по вине внука Гарпа он сидит сейчас здесь. Джимбея, массивного рыбочеловека, отправили сюда по той же причине, что и Луффи, - отказывался выполнять свой долг. Сидит сейчас совсем рядом со своим Эйс-саном. А Гарп... А что Гарп? Он столько хочет сказать, но слова застревают в горле огромным комком. Наверное, старик до сих пор не верит во все это, может даже, надеется в глубине души, что неугомонный внучек все-таки сможет выбраться и помочь Эйсу. Пауза длиной в полчаса затянулась слишком долго. Портгас не знал, куда себя деть, он испытывал стыд, что старику приходиться видеть его таким, из-за чего он и неподнимал своего взгляда. — Стоила ли она? — тихо спрашивает Гарп, но те, кому надо, услышали это. Некоторые личности, которым было слишком скучно (в тюрьме же, мало чего интересного бывает), даже грели уши, пытаясь хоть как-то развлечь себя. — Эта пресловутая свобода, о которой ты с Луффи грезили. Стоила ли она твоей жизни? Стоило ли оно того? — все также тихо, обречено и устало говорил мужчина. Эйс поднял свой взгляд, сначала в глазах было удивление (когда дело заходило о видении «свободы» этих троих детей, Гарп терпеть не мог их слова о пиратстве. Чаще всего переубеждение старика заканчивалось ором с обеих сторон и "кулаками любви" старика), а потом - решимость. — Да. Это был мой путь, и я полностью доволен своей жизнью, — сказал парень, его хриплый от долгого молчания голос звонким эхом пронёсся по этажу. Уверенность слышалась в его словах, произношении. Он не жалеет, точно не жалеет. — Доволен, значит... Как бы я хотел, чтобы ты пошёл в Дозор. Ты видел Луффи, никто его не ограничивает в действиях, кроме таких моментов, как этот, — сказал Гарп, смотря на внука. Это была правда, Луффи никто не ограничивал, все следы его косяков (если они были) стирали все, кому не лень. Туда входили и Дозорные, и Революционеры, и Шичибукаи, да даже Рыжеволосый. — Луффи изменил свою цель ещё тогда, десять лет назад. Он хотел свободы, но ещё больше его волновала справедливость и помощь другим. Мы с ним стали разными, — с некой грустью произнёс Эйс, он был рад за своего брата, но все же хотелось иметь одну и ту же мечту, разделять её, как в детстве, когда Луффи ещё был наивным, милым мальчиком. — Понятно... Как жаль, — так же грустно сказал Гарп. Сил противостоять внуку не было, он устал. Как же хочется вернуть те деньки, когда Гарп вбивал в этих троих приёмы Дозорных и орал на них, когда те говорили что-то про пиратство. Шестой этаж снова погрузился в тишину...

***

Ньюкама Лэнд находился в беспорядочном движении. Некоторым окамам приказали собрать провизию на несколько дней, другим - оружие и Ден-ден-муши разного предназначения. А вот несколько сидели за столом в отдалённом уголке бара - не мешать же другим собираться. Иванко, Инадзума, Бонкэй и пара других, мало значительных, окам. Они разрабатывали план, чтобы убраться из ИмпелДауна незамеченными. Желательно, под покровом сегодняшней ночи... Зачем такая спешка? Все просто - караульные и охранники по расписанию самые слабые, на зверей, абсолютно всех, они уже поставили маячки наблюдения (окамы их с лёгкостью пройдут, без шороху), из приближённых Главы тюрьмы были лишь Вице-глава и советница Магеллана. Это был наиболее благоприятный день для того, чтобы уйти. В любом случае, если их основной план не сработает, то можно воспользоваться тем, чтобы открыть замки камер с нижних этажей. Данную версию предложил Инадзума. — Во-первых, это хорошее отвлечение внимания, — объяснял он, прокручивая красное вино в своем бокале. — Магеллан отвлечется на них, пока мы проберемся к выходу через тайные проходы. Мы уже давно заполучили доступ к пульту управления**, благодаря Сэйшу, — говорил Инадзума, рядом с ним сидел мужчина в пляжном топике и трусах. Признаться, этот человек выделялся среди обычных окам - он был более пластичным и женственным, чем остальные. Из-за этого Сэйшу не был настолько абсурден внешне. Мужчина улыбнулся, сказав о том, что они могут положиться на него. — Во-вторых, некоторые с Шестого этажа могут даже победить Магеллана, стоит лишь захотеть, — Иванко кивнул, соглашаясь с Инадзумой. Королева продолжала рассматривать карту, просчитывая все больше и больше ходов отступления, на всякий случай. Мужчина не хотел бы попасться, когда на его плечах и мальчики с девочками под его опекой, и Луффи. Он чувствует вину за тот случай, хотя и не был причастен к этому. Поэтому, ему нужно приложить все усилия и сделать все, даже если для достижения цели придётся выпустить преступников - такие же есть и за пределами, одним больше, одним меньше. — Но разве это правильно? — спросил Бонклэй, смотря на Иву. Парень сжимал кулаки. На него обратили внимание. — Эти преступники же... — он хотел продолжить, но его перебили. — Мальчик Бон, ты же хочешь спастись и помочь Луффи-чану выбраться от сюда? — Бонклэй кивнул. — Тогда нужно сделать все, что возможно. Мы не сможем выбраться так легко, тем более с Луффи-чаном. — Хорошо... — ответил Бонклэй, голос был немного уверенней, но все же он чувствовал себя не так. Всё-таки освобождать преступников с Шестого этажа было неправильным, из-за того, что эти самые преступники могли бы убить и спасителя. Бон-чан решил не сильно переживать, хотя получалось так себе.

***

Луффи чувствовал, он слышал, как за стенкой бьются сердца Роба и Магеллана, как и то, что они были пьяны. Это был шанс, гребаный шанс, который может и не выпасть ещё раз. Но он все ещё не мог ощутить потайной выход. Да, слышать у него получалось все лучше, это чувство навострилось быстрее всех. Но как использовать Волю, было загадкой. Луффи все также сидел, опираясь обнажёнными участками кожи о стену. Нужно было ещё, как минимум, день, чтобы до конца освоиться с материалом. Но времени не было, все знают, что ночь - самый оптимальный вариант, чтобы уйти из тюрьмы и спасти брата. Вы, наверное спросите, почему уйти из тюрьмы, а потом спасти брата, если Эйс в ИмпелДауне? Все просто, Луффи не знал, да и не предполагал, что он здесь. Монки знал своего деда и Сенгоку, поэтому он вполне логично предположил такую вещь, что Эйса сюда не поведут. Луффи сам находился здесь, в ИмпелДауне, и отправить бы Портгаса, даже несмотря на то, что Луффи не мог выбраться, было глупым и нелогичным решением. Хоть правила обязывали поместить его в тюрьму. Но ещё легче бы было, оставь Портгаса в Маринфорде, а точнее в подземных камерах, что мало чем отличаются от ИмпелДауна. А Сенгоку знал Луффи и смог предугадать путь его мышления, посему решил отправить Эйса именно в Великую Тюрьму. Эта тактика бы не сработала, если бы кто-то сказал о нахождении Портгаса здесь, но всем это делать запретили. А про преступников все дружно забыли. Это была одна из главный ошибок Главнокомандующего... Когда Луффи все же почувствовал через стену, парень был обеспокоен. Почему по ту сторону он смог услышать биение сердец маленькой группы людей? Где-то семь человек были прямо рядом с ним, с той стороны, из-за этого Луффи и смог почувствовать их. Но волновало его то, что кто-то другой смог отыскать потайные ходы. Тюремщики? Нет, невозможно - тогда бы их запечатали, чтобы заключённые не могли бы ими воспользоваться. Да и Магеллан не посадил его сюда. Преступники? Возможно. Но тогда вставал другой вопрос: «Какой смертник пойдет к кабинету Главного смотрящего?» Они бы воспользовались бы своим преимуществом и вышли из Тюрьмы без проблем. Конечно, если смогли открыть Врата Правосудия. Дверь начала открываться прямо в том месте, где Луффи сидел, прислонившись. Монки тут же встал на ноги, это было настолько аккуратное и грациозное движение (вбивавшееся Амайей долгие тренировки), что даже звона цепей не было слышно. Вопреки ожиданиям парня, дверь не скрипнула и не издала другие громкие звуки. За дверью было сыро, пахло землёй, а единственными источниками света являлись факелы в руках каких-то людей. Луффи спрятался в темном уголке комнате, поэтому не видел, кого сюда принесло (это была привычка, что-то вроде рефлекса или инстинкта - над здравым смыслом и самосохранением поработали Сенгоку и Адмиралы, в особенности Сакадзуки) — Мы проникли, — констатировал незнакомый Луффи голос, граничащий с шёпотом. Люди были в темно-зелёных накидках, вызывающие неприятные ассоциации у Монки. Такая же была у Драгона... Не может же быть, что это Революционеры? — Мальчик Бон, ты говорил, что Луффи-чан должен быть здесь. Поищите по углам, мальчики, — Монки был удивлён. Пришли за ним? Подозрения, что это были Революционеры, казались не такими невозможны сейчас. Зачем они пришли за ним? Неужели Драгон хочет с ним встретиться? Люди с факелами разбрелись по четырем углам, ещё чуть-чуть и его бы нашли. Луффи ожидал от них чего-то, подсознательно ассоциируя с Драгоном. Он искал подвоха. Поэтому когда к нему подошёл довольно высокий парень в плаще с горящим факелом, Луффи ударил его. Это было не так сильно - всё-таки кайросеки уменьшали его мощность -, но достаточно для того, чтобы из носа, куда и попал удар, пошла кровь. Парень видимо хорошо себя контролировал, поскольку не позволил себе вскрикнуть из-за боли - не хотелось бы быть рассекреченными. — Он здесь, — сдавленно сказал мужчина и наклонил голову вниз, позволив крови стекать и пачкать накидку. Остальные это услышали и повернулись к ним. Луффи встал в стойку, обороняясь. Судя по поверхностному анализу, который парень провёл на скорую руку, с тремя из них будет сложно управиться в его положении, но возможно, если поднапрячься. — Луффи-чан, — сказал мужчина, самый сильный из них. Он снял с себя капюшон. Парень сильнее напрягся. Импорио Иванков, один из приближённых Драгона. — «Все же Революционеры», — Монки подметил у себя в голове. — Почему Вы обращаетесь ко мне по имени? По-моему, мы даже не знакомы, — решил покончить под дурочка Луффи, чтобы потянуть время. — Монки-чан, — парень услышал знакомый голос, обращение, которое использовал только один человек. Луффи повернулся к звуку, человек снял капюшон, и взору Дозорного открылся он. — Бон-чан? — неверяще слетело с его губ. Парень точно не ожидал увидеть Бонклэя, хотя знал, что несопративлявшегося друга повязали и поместили на Третий этаж. — Ты выбрался? — Да, — кивнул Бон, глядя прямо в глаза другу. Другие тоже сняли свои капюшоны, показывая своё лицо. Все были преступниками. — Монки-чан, мы пришли спасти тебя, — решительно сказал парень. — Пойдём! — Луффи смотрел на этих людей.... — Бон-чан, я доверяю тебе, но не им. Революционеры, которые наверняка пришли по мою душу только из-за указания привести меня к Драгону, — сурово сказал Луффи, не став показывать свое актерское мастерство - перед Боном это было не нужно. Иве стало не по себе. Ведь и правда, если бы не Драгон, он даже не узнал о прибытии Луффи. — Мне не хочется идти с Революционерами. — Монки-чан, я тоже Революционер, — сказал Бонклэй, искренне не понимая такого отношения к Армии. Отец Луффи же ее глава. У Дозорного будто земля из-под ног ушла. Как? Он перешёл на сторону этого Драгона? Бросил? Нет, Луффи сразу откинул последнюю мысль. Но факт остаётся фактом - Бонклэй теперь является Революционером. На дружбу же это не должно повлиять. — Я повторюсь, Бон-чан, я верю тебе. Но твоим товарищам - нет. Я самостоятельно выберусь из Тюрьмы и помогу Эйсу, — категорично сказал Луффи, он и сам не понимал, почему настолько недоверительно относится ко всей Революционной Армии. Мозг отрицает их правильность... А сердце и Воля твердят, что этим людям можно доверять. — Мугивара, — после небольшой заминки произнёс Инадзума, что опять крутил бокал, — ты готов потратить время на собственные попытки выбраться? — с истинным пофигизмом сказал он. Луффи осексся, и правда. Сейчас он просто теряет драгоценное время, за которое мог уже продвинуться вперёд. Парень осознал свой тупой поступок, но Инадзума продолжил давить истинной. — Действительно из-за отца считаешь, что все наши действия во имя зла? — для большей уверенности можно было выгнуть бровь и произнести данное с укором и разочарованием, но... Мы говорим о Инадзуме, такое априори не-воз-мож-но. Луффи закусил нижнюю губу, это на него не похоже, он уживался с пиратами(!), задумайтесь, пиратами. По профессии они были схожими с теми, кто грубо снял его розовые очки. Но о Революционерах он даже слышать не хочет. Это была странная психологическая фигня, от которой сложно было избавиться. Но Луффи должен, он хочет исправить этот мир, и ему необходимо знать разные мнения от различных людей. — Хорошо, — согласился Луффи, кивнув. Надо быть готовым узнать людей, спасти брата и предотвратить войну. И для начала встала необходимость выбраться из Тюрьмы. — Сперва хочется спросить у тебя, Луффи-чан, — начал Иванков, взглядом приказывая поискать что-то полезное в этой комнатке. — Что ты хочешь? И как ты собираешься этого достичь? Имею ввиду ближайшее будущее на данный момент, — сказал он, присаживаясь на кровать. Мужчина смотрел прямо на Ди, проникновенно и с настоящим, неподдельным интересом. — Спасти Эйса, он мой брат, — уверенно произнёс Луффи и уже хотел продолжить, как его перебил Иванков. — Стоп-стоп-стоп, — притормозил Импорио Луффи, он зажмурил глаза, в которых читалось непонимание. — Я точно знаю, что у Коха-чан не было ребенка до этого. Неужели Драгон до твоего рождения... — он помотал головой, отрицая такой исход. — Они уже были вместе, а Драгон не мог изменить Коха-чан... — Он не кровный, а названный, — прекратил он тихое непонимание (всё-таки Импорио помнил, где они находятся. Их в любой момент могли поймать). Иванков спокойно вздохнул. — Я планирую выбраться из Тюрьмы и спасти Эйса из Маринфорда, не развязав войну, — произнёс Луффи, но заметил вопрос на лице Иванкова. — Что-то не так? — Но Портгас-чан же здесь, на Шестом этаже вместе с Шичибукаем Джимбеем, — задумавшись, сказал Королева окам. — Что? Эйс здесь? — неверяще слетело с его губ. Шестой этаж, нужно было спускаться. Незамеченными пройти на Шестой этаж было крайне сложно, если... — Вы прошли через тайные проходы? — Да, — сказал Иванков, Бон рядом усердно закивал. — Ещё до того, как я сюда попал и наткнулся на место между Шестым и Пятым этажами, кто-то вырыл все эти ходы. — Ходы? Сеть ходов? — спросил Луффи, Ива кивнул. Парень задумался. — Арчит, большое Вам спасибо, — тихо шепнул брюнет. — Покажите, пожалуйста, карту? Она у вас есть? — Конечно, — сказал Бон-чан и, покопошившись в своей сумке через плечо, протянул свёрнутую бумагу. — Вот, Монки-чан. Смотри, — Бонклэй указал на место на карте....

***

Шестой этаж

Эйс сидел, он не мог сдвинуться с места из-за гребаных цепей из кайросеки. Помнится ему, младший братишка против них имеет своеобразный иммунитет - однажды Луффи рассказывал о жесточайших тренировках матери. Его младший брат после того случая очень и очень закрылся в себе, мало чего рассказывал, да и простой разговор стал для него затруднительным. По крайней мере, первый пару лет точно. Эйс упрекал себя, ведь он - старший брат, и это было непозволительной роскошью упустить это наивное солнышко из виду... если бы не он и его халатность к безопасности брата, то, возможно, Луффи бы стал пиратом на корабле Белоуса, и они вместе бороздили моря. Эйс усмехнулся, в этом еле слышном звуке слышались и печаль, и горе, и жалость. — Какие все же у меня сладкие мечты... — тихо произнес парень, но этого хватило, чтобы рядом сидящий Джимбей услышал. Рыбочеловек вопросительно посмотрел на Эйса, сейчас было непривычно смотреть на слабого командир второго Дивизиона Белоуса. Парень был сломлен, это было видно по его осанке. Но Портгас и сам этого не понимал. — Эйс-сан? — все-таки подал голос Джимбей, он по-настоящему волновался за друга, товарища. Портгас вынырнул из своих мыслей и посмотрел на мужчину рядом с собой. — Вы сейчас говорили о мечтах. Какие они? — парень смотрит на него какими-то грустными глазами, кажется, будто проходит целая вечность, прежде Портгас отворачивается и закрывает глаза. — Хотелось бы, чтобы меня вернули в детство, чтобы не дать произойти ошибкам моей жизни. Особенно, не дать моему братишке перестать доверять людям и быть таким же наивным солнцем, — произносит Эйс, ответ шокировал Джибея. За ошибку друг считает не проигрыш Титчу, не заточение в ИмпелДауне и не предстоящая смертная казнь. Именно недостаточное внимание к персоне своего Луффи. — Мне бы хотелось бороздить моря вместе с ним, — Эйс улыбнулся, ведь воображение предоставляло ему множество картинок, чтобы увидеть их вместе под старым пиратским флагом ASL. — Но, к моему сожалению, он выбрал свой путь и стал Дозорным, как наш старик. — А какой он, Ваш брат? — задал новый вопрос Джимбей, это был настоящий, неподдельный интерес. — Ох, — Эйс буквально на глазах оживился, пытаясь рассказать все положительные черты младшенького. Казалось, если бы руки были свободны, он активно ими махал. Джимбей улыбнулся с приставки "супер" и словами "самый" и "очень", которые употреблялись ко всем прилагательным. Луффи оказался и "супер-милым", и "очень сильным", и "самым лучшим". Джимбей был рад, что хотя бы так оживил своего друга и узнал об интересном, заинтриговавшем человеке. В дальнем углу, противоположной Эйсу и Джимбею камере, находился Крокодайл, его потрепанная, жесткая роба неприятно прилегала к телу, а обувь вообще отсутствовала. Как же ему хотелось вернуть свою льняную рубашку, строгий черный костюм, лакированные туфли и шубу. Их практически не кормили, но и не заставляли работать (на Шестом уровне таких отморозков держат, что они даже с цепями могут порываться уйти отсюда). Его бесило все, начиная от одежды, заканчивая тем, что к нему постоянно приходил самый неприятный человек, которого он знал. Донкихот Дофламинго постоянно навещает его, проговаривая о не самой романтичной для них атмосфере. Крокодайл до сих пор не может смириться с характером Пернатого товарища, хотя они уже давно вместе. (прошу, не тригеррите в комментариях, моя душа не может выдержать отсутствия яоя полностью. Это будет единственное упоминание данного направления, позже напишу драббл с ними) Как же хотелось выбраться отсюда, использовать свой фрукт и отправиться куда-нибудь в пустыню. Он осмотрел свою камеру. Ничего необычного: обшарпанные стены, спящие сокамерники-идиоты, сворованный у Тюремщика журнал с большегрудыми женщинами, принадлежавший одному из идиотов, ползущий извращенец в костюме котика и плащом, завязанном на талии, мусор... Стоп. Крокодайл снова перевел взгляд назад. Изврашенец? Такого в списке "обычного" точно не было. Откуда он тут взялся? Стоп, извращенец, который выглядит отвратительно... Окама, человек Импорио. О, ужас! Воспоминания нахлынули, и он уже хотел придушить этого извращенца за все грехи их Королевы и зама, как его и сокамерников оковы упали. Извращенец показал ему быть тихим жестом, и аккуратно подошел к замку решетки, открыв ее. Мужчина что-то очень тихо сказал в уменьшенную Ден-ден-муши, до Крокодайла дошло только: «Сейшу-кун, отключай». Кто же знал, что эти окамы спасут его? Извращенец подозвал Крокодайла и его сокамерников, остановил их и прежде, чем они выйдут, сказал: — Мы выпустили не всех, но вас будет достаточно, чтобы быстро уйти, а также отбиться. Мы хотим выбраться из Тюрьмы, настоятельно рекомендую не пытаться убить нас или покалечить. Без нас все равно не сможете уйти, — сокамерники кивнули, хоть каплю мозгов есть и славно. Крокодайл смотрел на него, извращенец глядел в ответ. — Почему вы решили уйти? — спросил мужчина, окама не понимал вопроса. — Зачем мы вам нужны? — решил уточнить Крокодайл. — Все просто, — пожал плечами извращенец, открывая решетку и показывая на выход, — нам не хватает людей, чтобы отбиться и помочь Луффи-чану спасти своего брата. —«Мальчишка? Хотя немудрено, названные братья же. Да и он всегда притягивал внимание и получал поддержку. Так уж и быть, помогу этому несносному мальчишке», — несмотря на все произошедшее, Крокодайл был зол на Луффи, но не ненавидел. Еще на тех собраниях этот мальчишка с прекрасными черными янтарями вместо глаз покорил Шичибукай. Он был необычайно теплым и интересным. Крокодайл подозревал в детские годы Луффи, что у того есть Королевская Воля, которая и помогает ему всегда, которая притягивала других к нему. И не ошибся. Они вышли, в коридоре Шестого этажа уже стояла группа из преступников и окам. Только главных лиц пока не было.

***

В кабинете Магеллана

Когда Глава зашел в тайную комнату, чтобы дать Луффи покушать и попить, самого Монки не оказалось. Сердце Магеллана ускорилось. Куда он пропал? Именно этот вопрос жужжал в его голове. Луффи исчез, непонятно, как. Ведь Магеллан сам проверял комнату на наличие проходов. Это было простое помещение для отдыха, как раньше думал он. Но факты говорят об обратном. Магеллан сразу же проверил все места, где Луффи мог спрятаться в потайной комнате. Но не нашел ничего, что показывало на Монки, даже цепей не было. Глав начальник тут же вышел и позвал всех приближенных в кабинет. Спавшего на полу возле стены Роба он также разбудил. И сначала от него было мало толку - окамы, наверное, плясали в голове. Когда Магеллан все рассказал, Роб незамедлительно вскочил и собрался. Стоун что ни на есть волновался, он корил себя за то, что не уследил за своим другом. И это было не из-за миссии, а из-за того, что боялся за Монки. Он беспокоился, что тот попрется за своим братом, и тогда отмазать его не получиться. Приближенные начали искать Луффи, но ни на одной камере его не было замечено. Санделс и Роб пересматривали все уже пятый раз, когда камеры на Шестом этаже разом отключились. Не до конца понимая, что случилось, Магеллан быстро отправил туда четырех зверей Санди и пару отрядов тюремщиков. Что за ночь-то такая?

***

Пока Эйс рассказывал Джимбею о брате, те и не заметили, как из камер начали выходить преступники вместе с окамами. И только, когда за решетками стало шумно, они обратили внимание на обстановку. Кто-то освобождал людей. Но зачем? Тут один окама в плаще открыл дверь. — Портгас Ди Эйс, мы пришли сюда помочь тебе, — мужчина откинул капюшон и открыл лицо. Джимбей и Эйс не могли сказать и слова. Импорио Иванков собственной персоной стоял перед ними, а парень рядом с ним, ближайший его человек, Инадзума, снял с них цепи. — Пойдемте, тебя уже ждут. — Зачем Революционной Армии влезать в это дело? Это невыгодно, — сказал Эйс, ничего не может быть просто так. Значит, у них есть какие-то скрытые мотивы. — Портгас-чан, единственная причина именно моего вмешательства будет ждать тебя в тайном проходе, — бросил он и, отвернувшись, пошел вперед. Эйс и Джимбей пошли за ним. Инадзума накинул на них такие же плащи, как и у них самих. Слиться с толпой не вызвало каких-то проблем. Окамы один за другим присоединялись к ним, это было так естественно, что никто из заключенных Шестого этажа и не заметил. Оставалось только пара окам с преступниками. Они добрались до незаметной стены, куда не доходил взор камер. Импорио ткнул в один кирпич, и в стене появился круглый небольшой проход, в который мог поместиться даже Джимбей или Иванков. Все стали проходить внутрь. Эйс не понимал, где же та причина, по которой ему помогли. Но на все вопросы Ива молчал, как партизан, и Портгас понял - бесполезно. Они пошли вверх, было темно, но у каждого третьего в руке был факел, так что разглядеть что-то можно. Они шли уже порядком двадцати минут, рядом открылся проход. К ним присоединились две окамы. — Ива-сама, все проходит хорошо. Они уже у лестницы к четвертому уровню, этот этап они точно пройдут. Там еще есть парочка наших людей, но они прямо в середине, так что их не заденет точно, — сказал один из них. Импорио кивнул, и они продолжили путь. Их примерное расположение было Четвертый уровень, когда перед ними появились три человека, окамы. Они также сказали, что все проходит по плану. Но проблема на пути есть - Магеллан направлялся к толпе. Проход в стене не успели закрыть, и там увидели еще двух людей. — Иванков, ты такой же ужасный, как и всегда, — раздался басистый голос из-за спин троих окам. — Кроки-чан? — удивленно спросил Королева окам. Мужчина разозлился, чуть ли не рыча. — Не называй меня так, сколько раз я говорил это, — с холодом в голосе можно было претендовать на место Аокидзи. Крокодайл вернул себе самообладание. — Ты отправил тех идиотов, как пушечное мясо. Неужели нужно было время выиграть? Сами бы не выбрались? — ехидно заметил он. — Где Мугивара? Вы же вроде хотели ему помочь. — Я здесь, — произнес знакомый голос где-то впереди. Эйс узнал его, он побежал вперед, не обращая ни на что внимания. Это оказался Луффи, рядом с ним стоял парень в накидке, держащий факел. — Эйс, — обрадовался Монки, как Портгас уже обнял своего младшего брата, — я так рад, что ты жив... — Простите, что прерываю эту идиллию, но нам нужно идти вперед, — сказал Крокодайл, разрушив атмосферу. Эйс отлип от младшего и только сейчас заметил, что тот был в цепях. Вопрос во взгляде увидел Инадзума. — Ты хочешь, чтобы Мугивара стал преступником? — Эйс не понимал, к чему тот вел, но отрицательно помахал головой. — Специально для этого, мы не стали снимать с него цепи, так он будет у нас, как бы, в заложниках. — Я не хотел, они мешают моей мобильности... — пробурчал Луффи, но все равно снимать с него наручники никто не спешил.

***

Добрались до Первого этажа они спокойно, но в темпе. Нельзя было упустить время. Возле прохода к первому стоял Сэйшу, вокруг него были модифицированные Ден-ден-муши трансляторы. Они показывали не большие изображения камер наблюдения. Мужчина поприветствовал их, и сказал, что сейчас подходящий момент и никто не помешает им. Так они вышли из сети потайных ходов, где никто не стоял. Они быстро пробирались к выходу из ИмпелДауна. Конец был близко. Но в них полетел шар из яда. — К-как? Ведь камеры показывали, что он далеко... — удивленно произнес Сэйшу, не веря собственным глазам. — Они все снова отправлены на Шестой этаж, — сказал Магеллан, выпуская вокруг себя туман из яда, — полумертвыми, — окамы сглотнули ком страха. Они же продумали план, чтобы не встретиться с этим монстром. Так почему он стоит перед ними? — Луффи, — громко окликнул паренька Роб, он увидел его, все еще в цепях. Монки был окружен этими преступниками, но рядом находился и старший брат. Зависть, страх и беспокойство заполонили его разум. Он бросился вперед, но был остановлен. — Еще один шаг и наш заложник будет убит, — приставил к горлу один из своих клинков Инадзума. Он был так же спокоен, как и всегда. Что сказать? Этот мужчина был хорошим актером, Тюремщики вздрогнули. Многие задали себе вопрос: "Как он сюда попал?" Но не стали заострять на этом внимание. Жизнь Луффи была ценна для многих. Никто из них не спешил двигаться. — Вы даете нам выбраться отсюда, позже мы отпустим Монки Ди Луффи. Для Магеллана это был очень сложный выбор, он не мог просто отпустить их, особенно Портгаса Ди Эйса. Но жизнь Луффи... Пара минут молчания, гробовой тишины и растущего давления. И вот Магеллан согласился. Те начали отходить назад, не поворачиваясь спиной к главе до самого выхода, а оттуда пустились в бегство. Инадзума так и не опустил лезвие от горла Луффи. Преступники уже хотели залезть на корабль, как кто-то издал крик. Эйса поглотил черный туман. Сзади был Титч, ненавистный многим человек. Луффи дернулся, и лезвие все же резануло по нему, неприятные ощущения даже не побеспокоили его. Эйсу было плохо. Зачем судьба снова сталкивает их с проблемами? Ведь они только смогли выбраться! Инадзума крепко схватил его за талию и не давал уйти, все так же держа лезвие. — Ива-сама, мы не можем стоять сейчас так. Иначе нас снова схватят, — напомнил о сложившейся ситуации Инадзума. Луффи брыкался, шипел о том, что надо спасти Эйса. Но Инадзума его не слушал. — Да... — с сомнением сказал Импорио, оставлять Эйса так не очень хотелось. Но у него есть люди, есть Инадзума, мальчик Бон, Луффи-чан, которых надо защищать. — Ты же обещал! Ты говорил, что поможешь спасти Эйса, — Луффи чувствовал предательство, но одновременно разумом понимал, что Иванокову тяжело принять решение, что оно было правильным. Но чувства не могли это принять. Инадзума не стал терпеть, так Монки может выдать весь план, и тогда Луффи будет настоящим преступником. Лично он хотел помочь только ему, а Портгас был задачей второстепенной. Он сам был виноват в том, что его поймали. Из-за этого Инадзума просто вырубил Луффи одним точным ударом, слава Ками, что он был в кайросеки. — Ива-сама, нам нужно уходить, — с нажимом повторил Инадзума. Ива стал решительнее и приказал всем садиться на корабль. Они все собрались, Бонклэй сжал кулаки изо всех сил. — Будто предаю Монки-чана... Как я могу оставить его брата? — высказался парень, выслушивать его сейчас никто не стал. Только вырубили. Не сейчас, когда смерть прямо машет им. У них еще будет шанс перехватить его на корабле Дозорных или помочь на войне. Пусть будет так. Сэйшу открыл ворота, а Тюремщики удивились, как это получилось. Но их панель управления в данный момент не слушалась. Они поплыли вперед.

До публичной казни Эйса осталось шесть дней Продолжение следует...