Русский медленно запрягает, да быстро едет.

В удивленнии раскрыв серые глаза, сравнимые только разве что с холодной сталью ножей, Николаич отметил для себя три очевидных вещи которые заметил за непродолжительным молчанием. Слишком тихим быть нельзя, в конце концов было опасно для новоприобретеного тела, а снова становится внетелесным существом... В общем это была крайне скверная перспектива для его жизни. Во первых, он явно не взрослый мужчина, иначе объяснить как он умещается под боком у молодой, слишком худой женщины Александр не мог. За всю свою не долгую, к сожалению, жизнь он был как бы сказать..? Огромным, высокий, плечистый, в конце концов он был спорсменом пусть и не проффисионально, да и в армии не балуй как хорошо нагружают физическими нагрузками. В общем Николаич сделал вывод, что он скорее всего сейчас ребёнок который скоро должен стать подростком, об этом же свидетельствовали изрядно худые маленькие руки. Немного грязные, да и потрепаный тулуп явно был на несколько размеров больше чем необходимо было мальчику. Тоесть Александру. Из этого вытекает второе наблюдение, рассмотрев внешность своей новой матери, хотя признаться честно Николаичу которому уже как много лет перевалило за сотню в не телесной форме было сложно принять кого-то настолько молодого в своей матери, но как говорится дареному коню в зубы не смотрят, закотай губу и радуйся тому, что есть. Так вот, ему мама была не смотря на свою красивую аристократическую внешность, о которой говорили и роскошные тёмные волосы спрятаны под бедный платочек с национальной русской вышивкой, и красивый вырез глаз, только к слову материнские глаза были тепло карими, как согревающий горячий шеколад. С немного нервной улыбкой на губах женщина приобнимала сына за плечи постоянно то и дело вьерошивая густую, в меру длинную шивелюру постоянно шепча, что скоро кошмар закончится и они будут в безопасности. Из этого исходил третье наблюдение. В новой своей жизни Александр Дмитриевич явно был беженцем. Как бы это не было неприятно признавать но это было так, и если осмотреть вагон весьма странного поезда на котором ехала небольшая ячейка общества, можно было понять, что они здесь не одни такие. Закутанные в поношеные, местами порваные тулупы люди прижимались к друг другу чтобы хоть как-то отогреться. Мама и Антонин, тоесть Александр не были исключением, они так же жались к друг другу, поезд к сожалению не отапливался, за что был удостоен парой не благовоспитаных фраз от молодого человека. -"и так подитожим" - подумал мужчина прежде чем едва заметно кивнув матери, и сделав вид буд-то он засыпает, роняя до ужаса тяжёлую голову в сторону хрепкой женщины, пока он будет спать, есть хотя бы немного времени подумать о том, что в целом произошло сейчас? Возвращаясь к томным думам, Николаевич понял, что занял тело какого-то паренька по неизвестным причинам, но с этим очивидно придётся разобраться гараздо похоже. Для начала дух, тоесть ныне Антонин, или как его назвала сейчас его матушка Тони, был счастлив просто получить тело, а не парить непонятным сгустком энергии в воздухе, к тому же на немолодую—молодую голову парня свалилась ещё более ужасна проблема. Он был беженцем. И явно в военное в время. Тяжело признать тот факт, что данная перспектива заставила Тони едва заметно хмыкнуть, с чего начали тем и закончили как говорится. Сделав глубокий вздох, парень устроился как можно удобнее на твёрдом сидении поезда, по давней привычке ещё сильнее кутаясь в тулуп, медленно голос разума становился все тише, и сон брал бразды правления над детским телом парня. В конце концов он так и уснул под едва тихие постуктвания поезда, и ласковые прикосновения женщины, что стала его матерью к своим волосам. Сон был сам по себе недолгим, беспокойным и ужасного качества, ему бы Тони поставил не иначе как ноль из десяти. Недовольно разлепив глаза, юный волшебник ощутил мягко говоря французкую революцию в душе, когда они прибыли на вокзал, люди здесь говорили на странном английском, ходили офицеры, а его матушка держа по юношески небольшую ладонь сына, уверенно шла в только ей понятном направлении. Стоит упоминуть какое было лицо у Тони, когда они вместе с его хрупкой на вид матушкой зашли не иначе как в самый гразный бар, доселе ещё не известного ему города. С тем куда они прибыли, он разберётся попозже. Дальше произошла самая странная череда событий в жизни простого русского человека. Женщина достав мешочек из-за пазухи, кинула на барную стойку золотую монету в незнакомом лично для Александра оформлении, может истиный хозяин тела знал о происходящем, но не Николаевич. Далее они прошли в ещё более сомнительную подворотню, где матушка не терпящим отказов тономпопросила снять тулуп и как только действие было совершено, а ребёнок растеренно смотрел куда угодно но не на мать. На его плечи мягко упала ткань странно выглядещей мантии. Такие уже как век устарели точно, и их рисовали только в сказках про ведьм. В конце концов небольшая семья оказалась на кривой аллеии, не то чтобы Тони знал название. Просто, она была кривой, и была алеей. Сопоставив два самых очивидных факта, юный шерлок сделал свое дело, и про себя так и назвал это вычурное нечто переполненое торговыми лавками и всякими барыгами которые торговали, мягко говоря каким-то сомнительным фуфлом. Мальчик хотело было сделать пару шагов куда-то вперёд, чтобы осмотреть место где они оказались, как его наидобрейшая матушка снова взяла его за руку строга посмотрев на сына. И от такой строгости даже столеьнему духу стало стыдно за свою беспечность. —сколько тебе раз говорить, Тони, не уходи от меня далеко, на кривой аллее легко потеряться. - до боли строго проговорила женщина, не смотря на свои мягкие глаза в которых невозможно было скрыть тот океан любви и заботы к своему чаду. Александр невольно про себя поморщился, от такого взгляда в душе ковырял давно забытый червячек чьё имя было совесть. Пока он радовался, что обрёл новое тело, эта чудесная женщина потеряла своего настоящего сына. От таких мыслей сделалось душно. —прости, матушка, просто здесь все так.. Необычно. - стараясь сделать наиболее Виновато лицо, парень упустил из виду недоумевающий взгляд женщины, а после и снисходительную улыбку на его послушность, из-за чего та даже не посте снялась погладить сына по голове расрепав немного вьющийся от влаги шевелюру грустных брюнетистых волос. —ничего, Тони, у нас ещё будет время погулять здесь, а сейчас нам нужно отправиться в не поместье. Оно не сравниться с родовым которое находится на родине, но твой прадед уж очень любил бывать в одиночестве, по этому построил в такой глуши домик. - тихо расмеявшись в кулачек, аристократка взяв своего сына за руку трансгрессировала прям к дверям роскошного дома в три этажа высотой, архитектура была необычно мрачной, сделаной больше в готическом стиле. Едва слышно хмукнув парень проводил горгулью взглядом замечая, что его дальний родственничек был сам по себе занятой натурой.. Чтож. Здравствуй новый дом?