И снизу лед, и сверху

Андрей проснулся от звонка будильника. Не глядя протянул руку, нажал на кнопку сброса на мобильном, но тут же резко сел - сна не было ни в одном глазу, зато не отпускало ощущение, что это уже когда-то было. Точно. Он отключился в кабинете, а потом точно так же проснулся от звенящего мобильного. Только тогда это был звонок, а не будильник. Он потер лицо и, прищурившись, посмотрел на экран мобильного. Семь утра. День после отлета Киры в Прагу. Значит, «вчера» ему не приснилось. А кошмарный Совет Директоров, отъезд Кати, поломка станка… Ладно, будем все-таки считать тот жуткий период сном. Так проще. Душ, чашка кофе, бутерброд с сыром. В холодильнике было шаром покати, но какая разница – времени на нормальный завтрак все равно не оставалось. Пять минут на машине до магазина. Купить бутылку хорошего виски, большую коробку конфет «Фазер» и упаковку полулитровых бутылок минеральной воды. Одну из бутылок с водой он выпил, едва выйдя из магазина – пить хотелось ужасно. Голова после вчерашнего не болела – «И чему там болеть? Кость же!» – а вот пить хотелось постоянно. Он пристроил вторую бутылку с водой в дверце машины и глянул на часы. Вроде бы успевает, ведь Катя выезжает из дома около восьми. Букет роз в цветочном ларьке. Все, теперь можно ехать за Катей. В подъезд он зашел следом за каким-то старичком, возвращавшимся со спаниелем после прогулки. Стоило Андрею позвонить в дверь, как он услышал голос Елены Александровны «А вот и Коля к завтраку пришел», и дверь тут же открылась. – Ой, Андрей Палыч, – растерялась Катина мама, – доброе утро. Как вы себя чувствуете? – Доброе утро, Елена Александровна, – Андрей улыбнулся, изо всех сил пытаясь произвести благоприятное впечатление. – Чувствую себя просто замечательно. Вот, зашел поблагодарить за заботу. Это вам, – он вручил Катиной маме букет роз, – а это вам с Валерием Сергеевичем, – протянул он пакет с конфетами и бутылкой. – Извините за беспокойство. – Ох, ну что же вы, не стоило…– смутилась Катина мама. – Вы проходите, зачем на пороге стоять. Позавтракаете с нами? Я как раз блинчики пожарила… Катя, Андрей Палыч пришел! «Ну что, к теще на блины, Жданов?!» – мысленно усмехнулся Андрей. Как ни странно, мысль эта отторжения не вызывала. К теще, так к теще. Только вот Кира и Зималетто… – С удовольствием, Елена Александровна. Отказаться от ваших кулинарных шедевров выше моих сил. – Вы проходите, проходите, Андрей Палыч. Пальто можно вот сюда повесить. В дверях кухни Андрей столкнулся с Катей, уже одетой в офисный костюм. – Что-то случилось? – спросила она одними губами. – Доброе утро, Катенька! Я заехал поблагодарить ваших родителей и отвезти вас на работу, а Елена Александровна предложила позавтракать с вами. – О, Андрей Палыч, здравствуйте, – раздался голос Катиного отца. – Это замечательно, что вы Катюху на работу отвезете, но… Давно хотел с вами поговорить – это что у вас такое на работе происходит, что Катюха до ночи на работе сидит? Вы трудовой кодекс читали?! – Доброе утро, Валерий Сергеевич. Я как раз об этом хотел с вами поговорить. Понимаете, у нашей компании сейчас сложный период. Подготовка коллекции, подготовка к открытию новых магазинов, попытка уговорить Анастасию Волочкову продолжить сотрудничество с Зималетто… Одним словом, почти что военное положение, – Андрей покаянно развел руками. – Это временное, до конца этой недели. Или, максимум, до конца следующей. Мне очень стыдно, что на Екатерину Валерьевну столько навалилось, но не побоюсь сказать, что на ней сейчас все Зималетто держится. Она просто незаменимый сотрудник, и без нее нам не справиться. Вы не сердитесь, пожалуйста. Сегодня и завтра мы тоже будем работать допоздна, но я обещаю, что лично буду доставлять Екатерину Валерьевну домой, а завтра тоже довезу до работы, чтобы она не тратила силы на общественный транспорт. И, безусловно, за такой стахановский труд будет премия. Извините меня, пожалуйста. – Ну, раз такое дело… – стушевался Катин отец, – понимаю. Катюха, а ты почему мне сама ничего не сказала? Катя неопределенно пожала плечами, и Андрей поспешил перевести тему на кулинарный талант Катиной мамы. Блинчики с клубничным вареньем были вкусные, Валерий Сергеевич дал добро на поздние Катины возвращения – жизнь прекрасна! Спускаясь вместе с Катей к машине, Андрей поймал себя на мысли, что он давно уже не был настолько воодушевлен. Пожалуй, когда ему удалось выбить использование вышивального станка на полную мощность. Правда, Сашка ему тогда все испортил, но ведь сейчас все иначе! – Андрей Палыч, мне кажется, что вы зря усложняете. Я бы нормально доехала на автобусе, – произнесла Катя, садясь в машину. Выглядела она при этом скорее задумчивой, чем обрадованной. – Катенька, мне не сложно, – улыбнулся Андрей, осушив одним глотком половину бутылки с водой. – К тому же, у меня была мысль поехать с вами на работу не сразу. Я договорился со своим зубным, чтобы он глянул меня сегодня – что можно сделать с коронкой по-быстрому. А его коллега - очень хороший специалист по эстетической стоматологии. Она могла бы посмотреть ваши брекеты. Не волнуйтесь, я оплачу. Это хорошая клиника, замечательные врачи. Я случайно услышал, как ваш женсовет говорил, что вас нужно уговорить сходить к врачу, раз вам их давно снимать пора, а вы тянете. Это же вредно! Эмаль портится, и вообще, не комфортно, – Андрей ободряюще улыбнулся. Идея предложить Кате сходить к стоматологу пришла ему утром, когда он ехал к ней домой. Разговор женсовета он, действительно, слышал. Только не сейчас. Тогда. Но по срокам же выходит, что Кате и теперь уже давно пора к стоматологу! Теперь, когда Катя увидела инструкцию, об открытках и игрушках следует забыть, но как-то же ухаживать нужно? Тем более, к зубному ему все равно ехать, почему бы не совместить неприятное с полезным. Вернее, с приятным для Кати. И к хорошему стилисту ее сводить нужно, может даже поговорить об этом с Юлианой сегодня. Тогда ведь Юлиана Кате помогла в этом вопросе... только не пускать дело на самотёк, чтобы Катя у Юлианы случайно с тем Супчиковым-Борщевым не познакомилась. Точно! Катя будет так рада, когда увидит результат! Она станет уверенней в себе, счастливее... Катя смотрела в окно на едущие рядом машины, и Андрей продолжил, захваченный собственной идеей: – А потом можно заехать к стилисту. Я позвоню Юлиане, она кого-нибудь посоветует. Вы ведь очень красивый человечек, Катенька. И мы как раз в Зималетто до двух часов дня успеем. – Андрей Палыч, я себя каждый день в зеркало вижу, – сухо ответила Катя. – Не видите! – рассмеялся Андрей. – Вам просто негде. Я у вас в квартире был. В ванной малюсенькое зеркало, висит высоко. Вы в таком хорошо ещё если лицо своё увидите. В спальне – вообще никаких зеркал, полный феншуй, чтоб его. Так уж вышло, что я ваш шкаф даже изнутри видел, так что... негде вам себя видеть, Катенька. – В Зималетто зеркала в полный рост. – Ну и что? Там вы себя уже одетой и причесанной видите. Это не то. А я вас видел иначе... Катенька, мне бы проще было бы смолчать, не предлагать перемен. Тем больше шансов, что вас не попытаются отбить у меня. Но мне стало стыдно пользоваться этими шансами, пользоваться вашим незнанием... – А вы не стесняйтесь, Андрей Палыч, – ответила Катя резко и зло. Словно не было вчерашнего вечера. Словно вернулся в ту зиму. У Андрея пополз холодок по спине. Ну не может же... это даже не день сурка, это полный кошмар. – Катенька, но почему... – Потому, Андрей Палыч. Хватит. Если вас все не устраивает в моей внешности, давайте расстанемся на том, что я предлагала вам вчера – вы прекращаете эти ваши игры в любовь, я готовлю для вас столь вам нужный фальшивый отчёт и возвращаю вам НикаМоду по первому же требованию. Андрей с облегчением выдохнул – все же не день сурка, а вчерашний день был именно таким, как он запомнил. Запоздало сообразил, что Катя может истолковать этот звук превратно, и тут же торопливо добавил: – Катенька, не в этом дело. Меня все устраивает, и я вовсе не против отсутствия перемен. Мне так даже проще. Но вам, вам так труднее, поймите. – Замолчите, пожалуйста. В голосе Кати отчетливо были слышны слезы. Андрей повернулся к Кате. Так и есть, плачет. Причём так горько, словно он по больному ударил. Андрей опешил. Он так гордился собственной придумкой. Особенно последними фразами о том, что ему стало стыдно скрывать, что на самом-то деле Катя красивая. При всей патетике, фразы эти были искренними - вспоминать, как на ту, послеегипетскую Катю смотрели другие мужчины, было неприятно, но и не давать Кате идти вперёд было бы подло. – Катенька, простите, если это вас чем-то обидело. Я не хотел. Я хотел, чтобы вам было лучше. – Мне и так хорошо, Андрей Палыч, – выдавила Катя сквозь слезы. – Остановите машину, я выйду. – Катя! – Остановите машину. – Катя, я вас никуда не отпущу. Не хотите к зубному – к черту зубного. Не хотите к стилисту – к черту стилиста, поехали на работу. Катя сжалась на сиденье и плакала, обхватив себя руками. Андрею на какое-то мгновение стало страшно – вспомнилась совсем другая ситуация, с совсем другой девочкой, но он тут же постарался выбросить это из головы. – Кать, я сейчас остановлю машину, и мы поговорим. Только ты не выскакивай, пожалуйста, не убегай, –- проговорил Андрей быстро, почти скороговоркой. Он лихорадочно выглядывал место для парковки, но все, как назло, было забито. – Я не понимаю, что я не так сказал, но очень прошу тебя – не обижайся. Я очень тебя люблю, и своим предложением я меньше всего хотел тебя обидеть. Когда я ещё в школе учился, мне тоже пытались брекеты надеть. Я так несколько дней походил и решил – ну уж дудки, я такое терпеть не хочу. Зубы ноют, скобки мешают. А ты уже не только обязательный срок отмучилась, но и дальше продолжаешь носить... – Это только поначалу зубы ноют, потом привыкаешь. – Ну, значит, я до этого момента просветления не дотерпел. Нет у меня твоей выдержки. Место для парковки, наконец, нашлось, и Андрей остановил машину, предварительно заблокировав двери. Он дотронулся до плеча Кати и вздохнул: – Кать, посмотри на меня. Я думал, ты обрадуешься. Я, наверное, как слон в посудной лавке, но я действительно не знаю, как произвести на тебя впечатление. Пойми, это именно то, о чем я вчера говорил – я просил Ромкиного совета именно потому, что он в таких делах соображает лучше. Предложи я Кире, Лариной, да и кому угодно из Милковских «рыбок» поход к стилисту как подарок, они бы очень обрадовались. А тебя это расстроило. Я меньше всего хотел тебя обидеть, я просто пытался спроецировать на тебя то, что обычно радовало знакомых мне женщин. Открытки и игрушки-шоколадки тебя, как мне казалось, радовали, но после проклятой инструкции… Кать, может ты сама мне подскажешь, а? Я боюсь играть в угадайку, раз мои результаты тебя так расстраивают. – Андрей Палыч, мне ничего не нужно. Поехали на работу? Опоздаем же. Андрей наклонился в сторону Кати и притянул ее к себе за плечи: – Начальство, Катенька, не опаздывает. Оно, то есть мы, задерживается, – произнес он мягко. Он поцеловал Катю в губы, сначала осторожно, а потом все настойчивее и сильнее. Катя ответила на поцелуй, и Андрею снова стало спокойно. Сейчас бы поехать с Катей домой и наплевать на работу. Или хотя бы поехать в Зималетто попозже, к двум часам… Катя нежно провела ладонью по его волосам и отстранилась, поцеловав напоследок в висок. – Андрей Палыч, поехали на работу. У нас сегодня много дел. – Конечно, Катенька. Вы правы, – кивнул Андрей, жадно допивая воду из бутылки. Катя на мгновенье нахмурилась, словно вспомнила о чем-то неприятном, но тут же улыбнулась немного натянутой улыбкой: – Не забудьте, вы обещали внимательно прочитать отчет по НикаМоде. Вы ведь его взяли?