И снизу лед, и сверху

Андрей встал из-за стола: – Буду краток. У меня всего пять пунктов. Пункт первый: оборудование работало на 90% от заявленной максимальной нагрузки. Так что, если бы поломка произошла именно по причине перегрузки оборудования, это означало бы, что оно не соответствует спецификации и все убытки ложились бы на производителей оборудования. – Андрюша, ты как дитя малое, – театрально всплеснул руками Воропаев, – это все ещё нужно доказать, а судебные дела – как дышло... – Пункт второй, – продолжил Андрей, игнорируя высказывание Воропаева. – Проверка оборудования показала, что поломка случилась не в результате перегрузки, а в результате диверсии. Одну из плат вынули из ее слота, нагрели прямым огнем – использовали обычную газовую зажигалку, а потом вставили на место. – Андрюша, ты говоришь полную ерунду. Техник тебя обманывает, а ты ведешься. Обоснование «использовали обычную газовую зажигалку» – просто бред! Это даже химанализ в суперлабораториях вряд ли определит. – Насчет химанализа я не уверен, – пожал плечами Андрей, – но в случае этой диверсии у нас есть видеозапись. Поскольку оборудование дорогое, было установлено видеонаблюдение. Плату сжег начальник производства, которому за это заплатили. И это приводит нас к пункту три. Начальник производства свою вину признал и даже назвал имя заказчика – Александр Юрьевич Воропаев. – Чушь, – отмахнулся Воропаев, – даже если ты нанял какого-то психа, который решил сломать дорогостоящее оборудование и остановить производство на два месяца, при чем тут я? Ты, Андрюша, с больной головы на здоровую не перекладывай. Уж не знаю, сумасшедший ли этот твой начальник производства или ты его запугал, но… – Но у нас есть фотографии весьма хорошего качества, на которых ты передаешь ему десять тысяч евро. И аудиозапись вашего разговора. Включить? Нет? Ладно, поехали дальше. Пункт четвертый. У нас есть аудиозапись другого разговора. Твоего с неким Хмелиным, который, сюрприз-сюрприз, руководит компанией «Фонтана», нашим конкурентом. И который заплатил тебе, Сашенька, за эту диверсию весьма солидную сумму. В полицию мы пока решили не обращаться, но… – Андрей, ты серьезно?! – перебил его отец. – То, что ты говоришь, просто чудовищно, и если ты так решил пошутить… – Да какие тут шутки, папа… – воскликнул Андрей возмущенно. Он прошелся туда-сюда по комнате и продолжил уже спокойнее: – Хотя, ты прав, это все именно чудовищно. Продать, предать компанию, которую ты создавал с дядей Юрой. И это приводит нас к последнему, пятому пункту. Он сел обратно за стол, снял очки и стал массировать переносицу, пытаясь собраться с мыслями. Кинул короткий взгляд на родителей – отец расстроен, но вроде бы держится, мама вне себя от возмущения. Назад пути нет, придется сказать самое главное. И самое неприятное. С чего все и началось. Катя накрыла его руку своей и слегка пожала. Стало чуть легче. – В день показа я разговаривал с Кристиной, – начал Андрей. – Она сказала, что собирается поехать на следующий день на кладбище. Я вызвался поехать вместе, отвезти ее туда и обратно. Вспомнили дядю Юру и тетю Свету… – Ты что, теперь другую мою сестру решил кадрить? – скривился Александр. – … посидели немного у Кристины вдвоем, помянули. А когда я уже собирался уходить, она дала мне папку. Помнишь, пап, у дяди Юры была такая кожаная папка на молнии. Светло-коричневая с медными клепками. Кристина сказала, что после аварии ей отдали все вещи, которые были в машине. В том числе, дипломат дяди Юры. Там были бумаги по Зималетто и эта папка. Бумаги она передала тебе, а папку открыла, поняла, что там все явно не о нашей компании, и засунула подальше. У нее рука не поднялась выкинуть ни саму папку, ни бумаги из нее. Я в папку заглянул уже когда доехал до дома… Андрей судорожно вздохнул и провел рукой по лицу, пытаясь успокоиться. Выровнял дыхание и продолжил: – Хорошо, что Кристина не вчитывалась и ничего в тех документах не поняла. А мы вчитались… На следующее утро я позвонил Кристине, сказал, что хочу понять, что же именно произошло в момент аварии, хочу посмотреть официальные протоколы, попросил у нее доверенность на запрос этих документов. Я сказал ей правду – когда все случилось, я был слишком оглушен сообщением о смерти дяди Юры и тети Светы, что даже не задумался о том, что это была за авария и почему никого не винят. Кристина не удивилась, сказала, что дядя Юра ей снился в эту ночь… Доверенность она подписала, протоколы я получил. Здесь, – он пододвинул отцу синюю пластиковую папку, – копии протоколов и всех документов, что передала мне Кристина. Не уверен, что тебе нужно их читать, но… Дело твое. Дядя Юра был очень хорошим водителем. Очень. И ни он, ни тетя Света не погибли бы тогда, он бы наверняка смог вырулить, увернуться от машины, которую занесло на встречку. Но только не в тот момент. Когда произошла авария, у него уже случился обширный инфаркт, поэтому он и не справился с управлением. И я более чем уверен, что плохо с сердцем ему стало именно вскоре после того, как он прочитал те документы – там конверт от курьерской доставки из Питера. Дата прихода почты в Москву совпадает с датой аварии. Документы те, по сути, статистика по Сашкиной компании. Мы проверили через знакомых Катиного отца десять фамилий из списка. Все совпадает. Действительно, жили в коммуналках, которые были расселены Сашкиной компанией. Пропали сразу после расселения. Тел не нашли. Насколько я понимаю, этих данных не достаточно для возбуждения уголовного дела против Сашки, но для инфаркта дяди Юры и для той аварии их хватило. Андрей перевел дух. И обвел присутствующих взглядом. Отец выглядел совершенно потерянным, мама тоже. А вот Александр был напуган и разозлен, но делать ответный выпад не решался. Мобильник Кати завибрировал, пришло смс. Она глянула текст и пододвинула телефон Андрею. Сообщение было коротким – «Все ок!» Андрей надел очки и уставился на Воропаева в упор: – Так что я предлагаю такой вариант. Ты, Саша, сейчас подписываешь документы о продаже мне своих акций Зималетто. Я взял кредит под свои квартиру и машину. Сумма, конечно, меньше, чем то, сколько стоили эти акции прошлым летом. Но она гораздо больше того, сколько могут стоить эти акции при задержке выпуска коллекции на два месяца, в угоду «Фонтане». С учетом ста тысяч, которые ты получил от Хмелина, это очень неплохое предложение. Деньги тебе переведут сегодня же, но чтобы ноги твоей тут больше не было. Нотариус ждет в комнате отдыха, бывшем кабинете Киры. Пригласить? – Приглашай, – буркнул Воропаев со злостью. Как только бумаги были подписаны, Александр резко встал, сложил свои экземпляры и направился к выходу, не прощаясь. Но у самой двери он развернулся и с ухмылкой сказал: – А все-таки, Андрюша, ты первостатейный идиот. Ты потеряешь все и очень скоро, потому что Зималетто долго не протянет. Задержка показа на два месяца для компании благо – она протянет на два месяца дольше. А потом – все, баста, карапузики. Всех благ!