Подменыш

Я разбирал травы в своём кабинете, в который переоборудовал бывшую комнату Яра, и тихо мурлыкал себе под нос. Мне нравилось проводить время здесь. Так я меньше скучал. Мы виделись с ребёнком почти каждую неделю, он приезжал на выходных, но мне всё ещё тяжело было привыкнуть, что его чаще нет, чем он есть. Он перебрался в деревню. Он теперь не просто ученик кузнеца, а подмастерье. У него свои заказы, он получает жалованье — оно, правда, почти всё уходит на то, чтобы оплачивать жильё и питаться. Они снимают комнату вдвоём с Жаданом у гончара, у которого Дан как раз в подмастерьях. Тесновато, но это всё равно лучше, чем каждое утро вставать ни свет ни заря, а возвращаться домой затемно. Мы с Ладой его отпустили, хоть и неохотно. В конце концов, ему почти семнадцать. Уже мужчина, самостоятельный. Но дома стало так пусто. Невыносимо пусто. От работы меня оторвал настойчивый стук в дверь. Что такое? Лада вроде на кухне кашеварит, никуда не выходила. Не ждём никого. Странно. Я задумчиво распахнул двери и увидел своего мелкого, который аж светился улыбкой и прятал что-то за спиной. — Яр? С каких пор ты стучишь? И почему ты не на работе? — Привет, пап! Скажи: «Войдите»! — задорно попросил он. — Ну, допустим: «Войдите». Он тут же выставил перед собой худющего чумазого малыша лет пяти, подтолкнул его к порогу. — Всё, видишь, он тебя пригласил, теперь ты можешь войти в его дом. Да иди, не бойся. — Э-э-э… И как это понимать? — Подожди, па, щас объясню, — он быстро подхватил на руки ребёнка, который не решался переступить порог, и вошёл. — Мама где? — На кухне. — Так даже лучше. Сначала с тобой. Короче, его зовут Злат, — он слегка тряхнул малыша, который прятал от меня личико в его плече. — Эй, малой, посмотри дяде в глаза, пожалуйста. Не бойся, он тебя не обидит, обещаю. Ребёнок заёрзал на руках у Яра, извернулся так, чтобы было удобно, и встретился со мной взглядом. Чёрная радужка почти сливалась со зрачком. И мне было достаточно взглянуть в эти глаза только раз, чтобы понять, что мелкий очень одарённый. — Видишь, Злат, Драгомир такой же, как и ты. Его не надо бояться. — Ты где его взял, Яр? — тихо поинтересовался я, всё ещё рассматривая ребёнка. — Он ошивался возле кожевенной лавки, где мы с Мечом перчатки и прочую мелочь покупаем. Смотрел на меня, будто я… Ну, отличаюсь от людей, понимаешь. А сегодня я яблоко ел. И он спрашивает: «Дядя, вам удобно такими зубищами яблочко кусать?» — Яр захохотал, бережно прижимая к себе смущённого ребёнка. — То есть он умеет говорить? — Не люблю говорить с людьми, которые делают «пш-ш-ш», — сообщил мне малыш, раскидывая руки в стороны. Я тоже тихо засмеялся. Это он эмоции имел в виду. Детям-знахарям всегда тяжело в социуме находиться. Их чужие чувства волной сносят. А если учесть, что основная эмоция, которую люди испытывают по отношению к ним — страх… — А ну иди сюда, — я снял его с рук Яра, поставил на пол, стянул с пальца перстень. — Он, конечно, огромный для тебя, но должен сработать. Дай пальчик. Так. А теперь смотри на Яра. — Ого-о-о. Да он человек! А мне он без колечка больше нравится… Яр снова захохотал. Я тоже хмыкнул, натягивая перстень обратно. — Так, пойдём-ка тебя отмоем для начала. Потом покормим. А потом посмотрим… Я вывел ребёнка во двор, быстро раздел и усадил в корыто, в котором как раз нагревалась под солнечными лучами вода. Прохладная, конечно, но ничего. День жаркий, так что даже к лучшему. Пока мелкий плескался, я отвёл Яра в сторону. — У него кто-то есть? — Посмотри на него, пап. Очевидно, что нет. Его подкармливают на рынке, спит он где попало. Иногда его Тихон в лавку пускает, но, сам понимаешь… Молчану это не очень нравится. — Ты хочешь, чтобы мы с Ладой его взяли? — Ну да. А что, это проблема? — Слушай, сынок, я не уверен… Я не уверен, что буду хорошим учителем. — Пап, ты шутишь, что ли? Ладно, я его Велимиру отвезу, — Яр небрежно пожал плечами. — Я тебе отвезу! — я не удержался и наградил бесёнка лёгким подзатыльником. — Прекрати эти манипуляции, Яр. Это серьёзное решение… — Пап, я знаю, что со мной было очень непросто. Я знаю, что заставлял тебя — и, наверное, заставляю до сих пор — волноваться. Я знаю, что вытрепал вам с мамой все нервы. Но вы, правда, лучшие люди в мире. О такой семье можно только мечтать. Да, я мог бы попросить Богуслава его забрать, но у него там Цветана вот-вот родит второго — ну, ты в курсе, короче, и так полна хата народу. Пап, пожалуйста. Это же всё заново. Снова выставлять рамки и следить за их соблюдением. Снова переживать, не спать ночами, бояться не уберечь. Снова одёргивать, исправлять, запрещать, чёрт возьми, наказывать. Так этого ещё и учить пользоваться способностями… — Что вы тут делаете? — из дома вышла заинтересованная Лада. — Ой, кто это такой хорошенький? Ребёнок уставился на Ладу полным восхищения взглядом. — Она такая тёплая! — сообщил он мне. Я улыбнулся. Да, я понимал, о чём он говорит. Я даже украдкой стянул перстень. И меня тут же заволокло уютными умилением, заботой и (почти неуловимо, даже как-то приятно) беспокойством. — Привет, малыш, — она присела перед корытцем. — Какой ты чумазый. Как тебя зовут? — Злат, — он немного засмущался. — А тебя? — Лада. Давай-ка я тебе помогу отмыться. Яр многозначительно смотрел на меня. Я тяжело вздохнул. — Ну пап. Ты справишься. Если со мной справился — с кем угодно справишься. Ему это нужно. Маме это нужно. Тебе это нужно. — Мне это нужно? — хмыкнул я. — Ну да. Ты же скучаешь. — Яр, я скучаю по тебе. Какой-то ребёнок с улицы тебя не заменит. Ты вырос, я это понимаю. И я горжусь тобой, бесёнок. Но… — Пап, погоди, погоди! Я не пытаюсь заменить себя! Я никуда не делся, как видишь. И не собираюсь деваться. Я просто хочу помочь этому ребёнку. И я не знаю, как это сделать без тебя, — он растерянно развёл руками. И в этот момент я кое-что понял. Я тихо засмеялся и притянул к себе Яра, взъерошил ему волосы, мягко чмокнул его в висок. — Чего это ты? — Не понимаешь? — Нет, не особо. — Повтори, чего ты хочешь. — Хочу помочь ребёнку. — Малыш, не каждый человек готов помочь другому. Сколько людей проходило мимо Злата каждый день? И никто до тебя не попытался найти ему семью. Никто не попытался по-настоящему помочь. Понимаешь, о чём я? Мой ребёнок не человек. Мой ребёнок лучше. Всё я правильно сделал в этой жизни. Яр прижался ко мне. — Я беру пример с тебя, пап. Он может остаться, верно? — Да, малыш, — я снова хмыкнул. — Это так символично, что ты нашёл его на рынке, правда? — Угу. Но я его не шлёпал. Мы вдвоём засмеялись.