Mile Deep Hollow

      Волна подхватила усталое тело, и морская гладь приподняла бесценный груз над поверхностью воды. Но дышать было на удивление легко, пропахший пылью воздух складского помещения сменился морской свежестью, к которой примешивался тонкий едва различимый аромат мужского одеколона.       Плавное покачивание медленно несло Такано Рион куда-то вдаль. Девушке казалось, что она плывет, хотя она чувствовала лишь жаркие лучи солнца, цепляющиеся за ее темную одежду, и почему-то вокруг нее не было спасительной прохлады воды.       Воды…       Она с ужасом замахала всеми свободными на данный момент конечностями, еще не до конца осознавая, где она и что вообще происходит. Правую руку что-то блокировало, попытка пошевелить ей вызывала боль в плече. Зрение все еще сохраняло туманную дымку, через которую проглядывала лишь легкая голубизна небес, которую ни с чем не спутать.       — Эй-эй, прекрати! Ну же!       Небо сменилось черной тучей, то есть шляпой, и возмущенным лицом, в котором Рион с трудом удалось узнать своего нового наставника. Она перестала брыкаться. Восстановленное за доли секунды спокойствие помогло ей осознать, что ее несут отнюдь не волны, а на удивление сильные руки в перчатках.       — Ох… Накахара-сан… простите, — из пересохшего горла вырвались едва различимые слова. Голова казалась чертовки тяжелой, и мозг по-прежнему плыл, уносимый все тем же морским течением… — Вы можете… поставить меня. Я пойду…       — Нет, спасибо, — усмехнулся Чуя, прядь волос упала ему на лицо, но занятые руки не давали ее смахнуть. — Если бы ты сейчас видела себя, то тоже отклонила бы эту идею. Выглядишь как труп.       Тело Такано было согласно с Накахарой, несмотря на протест, который выдавало ее сознание против того, чтобы ее кто-то переносил как кладь.       Хотя обращение с ней рыжеволосого парня было далеко от перетаскивания вещи. Он нес ее бережно, ступая довольно медленно и стараясь лишний раз не тревожить раненное плечо.       От попыток брыкаться сразу после пробуждения общее состояние девушки стало только хуже. Руки и ноги словно налились свинцом, а во рту распростерлась пустыня. Последний запал, удерживающий ее в сознании, ушел на то, чтобы заглянуть в голубые глаза и найти там нечто похожее на сочувствие.       — Похоже, для тебя это первое пулевое ранение. Потерпи еще немного. Скоро Фудзивара-кун подгонит машину к воротам. Вот, он уже их открывает.       — Отвезете меня домой? — спросила Рион, вглядываясь в темную ткань жилета и стараясь не дать глазам закрыться. Кажется, бороться с сонливостью было бесполезно…       — Нет, мы поедем на базу… — сквозь сон она слышала вкрадчивый голос, который произносил слова, с трудом складывающиеся в единый смысл, — …нужно обработать твою рану, да и по возможности…       Нет, она больше не могла сопротивляться тому, что с такой силой толкало ее во тьму.

***

      За пределами мрака царило какое-то оживление. Но ее тело пребывало в неком подобии покоя. Вся мирская суета осталась за тонким барьером, отделяющим реальность от блаженного спокойствия.       Ей снился сон про темный мир. Мир, где не было ничего. Лишь пустота.       Существовала ли она в этом мире? Кем она была в тот момент? Кем она была до того, как оказалась в этой всепоглощающей мгле? Вопросы выстраивались в длинную цепочку, и она искала ответы на ощупь, пытаясь дотянуться хоть до одной разумной мысли, которая прольет луч света на этот черный бесконечный лабиринт.       Откуда-то издалека доносились слова, но они были лишь препятствиями на пути к пониманию собственного я. Да, это была связная речь. Предложения цеплялись друг за друга, и, наверное, имели некий смысл. Но для блуждающей в потемках Такано Рион этот монолог не мог служить ориентиром, хоть стенки барьера ее сумрачного мирка не отличались прочностью. Их сотрясал отчаянный глас. Приятный голос исказила злость, превращая его в рев. И чем громче он становился, тем дальше Рион отступала от того места, где мелькала тонкая белая полоса:       — …если с моим мотоциклом что-то случится, ты же не расплатишься! Я куда сказал тебе его доставить? Как ты оказался на другом конце Йокогамы? Немедленно возвращайся! Дазай?! Дазай что?!       Последний вопрос сопровождался громким хлопком, послуживший неким топором, обрубившим все поступающие снаружи звуки. В монохромном пространстве снова стало тихо. Быть может, такова смерть?       Однако говорят, мертвые не чувствуют боли. Девушка же ощущала странное жжение в области плеча, словно к коже поднесли раскаленный кусок металла. Да еще и провернули по часовой стрелке, втыкая его поглубже в онемевшую от боли плоть.       «Йокогама… Дазай…», — сочетание причудливых звуков говорило о чем-то знакомом. О чем-то, о чем сохранилось понимание. Йокогама — брат — аукцион в Китайском квартале — Портовая Мафия — Дазай — Накахара — проверка — ранение. Цепочка собралась воедино, завершившись видением небольшой раны, края которой заливала кровь. Вот и причина попадания в этот унылый мир грез.       Банальная причина, с которой Рион устала бороться. Сколько она себя помнила, вид алой жидкости непременно доводил ее до помутнения сознания, а нередко и до его потери. Кацуо уже давно закрыл глаза на эту фобию, принимая ее как данность и просто стараясь не допускать подобных инцидентов.       Что ж, теперь братик в больнице, некому ее беречь. Сейчас она — собачка Портовой Мафии. А разве им нужен питомец с дефектом?       Такано не хотела просыпаться. Сейчас темнота была притягательнее реальности, в которой ее ждал злой и разочарованный Накахара Чуя, который, скорее всего, с радостью пустил бы ей пулю в лоб. А если он не захотел бы марать руки о такую, как она, то наверняка попросил бы своих подчиненных.       Бредовое воспоминание о широком голубом полотне, раскинувшемся над головой, и таких же по-небесному синеющих глазах пришло не сразу. А когда оно пришло, то растворилось в нахлынувшем стыде и смущении. Неужели этот парень, с таким пренебрежением и с нескрываемым превосходством смотрящий на нее, мог нести ее бессознательное тело на своих собственных руках?       Нет-нет-нет. Это точно была галлюцинация. Чтобы случилось подобное, привычный мир должен был рухнуть, а потом собраться заново. И только тогда, когда бы параллельные прямые пересеклись, Накахара Чуя смог бы снизойти до того, чтобы приблизиться к Такано Рион и на какое-то время стать ее личным средством передвижения.       Такое впечатление он произвел на нее за пару дней знакомства.       Но тогда как же она оказалась здесь?..       …кстати, а где она оказалась?       Распахнув глаза, девушка резко подскочила. Ее тело пронзила дикая боль, словно его подстрелили еще раз. На секунду залитые солнцем занавески померкли. Этот рывок помог темноте вновь подобраться к ее сознанию, но на этот раз слабость была более мимолетной и отступила, стоило Такано сделать пару глубоких вдохов.       Кто-то успел снять ее кепку и убрать капюшон. Пара рыжих прядей упала на лицо, защекотав щеку. Немного помедлив, Рион отбросила их более осторожным движением, остерегаясь повторять свой недавний подъем.       Несмотря на полученную травму, она впервые почувствовала себя выспавшейся и отдохнувшей. Последняя неделя была крайне напряженной и насыщенной нелегкими событиями. Кто-то очень добрый позволил ей поспать в свое удовольствие и восполнить запас энергии, иссякнувшей вместе с «проверкой». Сквозь неплотно задернутый край светлого полотна виднелся кусочек окна. Солнце сияло высоко в небе и намекало, что время перевалило за полдень.       Осмотр окружающего пространства был проведен Такано со всей тщательностью и предусмотрительной аккуратностью при поворотах головы. Она сидела на высокой кровати… в палате больницы?.. в школьном медкабинете?.. где?.. Белый занавес скрыл от нее комнату, все, что осталось в ее поле зрения, — это тумба. А ней стоял кувшин с водой и уже заранее наполненный стакан.       Откинув край одеяла и упершись здоровой рукой в край подушки, Рион спустила ноги вниз, так и не достав ими до пола. Проведя ладонью по лицу, девушка застыла, словно впервые увидев свои худощавые колени, которые почему-то не скрывали черные джинсы. Кто-то переодел ее! Тонкая ткань бледно-голубой однотонной ночной рубашки с узкой полоской кружева в качестве отделки, задралась и обнажила бледную кожу ног, покрытых синяками. Рукавов у сорочки не было, так что в глаза Такано сразу бросалась повязка, которая прикрывала рану и контрастировала своей белизной с узорами на «одежде». Бретельки бюстгальтера отсутствовали, как и сам бюстгальтер.       Рион потянулась за стаканом, изнемогая от жажды. Словно странник тянулся к оазису в раскаленной пустыне. Вода обожгла язык горечью: в ней было разведено лекарство, оставившее неприятное послевкусие.       Девушка опустила стакан на край тумбы, и чтобы смыть этот гадкий привкус, взяла в ту же ладонь кувшин и поднесла его к стакану. От непривычной слабости рука дрогнула, стекло зазвенело от столкновения двух предметов, и стакан, завалившись набок, рухнул на пол и разлетелся на мелкие кусочки.       Такано чертыхнулась и с грустью посмотрела на осколки. Она не спешила спускаться вниз, чтобы их собрать. Ее тело все еще плохо подчинялось приказам. Но пока она пыталась решить, что делать дальше, за пределами ее маленького пространства раздалось шуршание. Для кого-то звук разбившегося стекла стал сигналом, возвестившем о том, что пациентка наконец-то пришла в себя.       Соседняя кровать скрипнула, кто-то зевнул и откинул занавеску, отделявшую Рион от таинственного незнакомца, который оказался, на удивление, знакомым…       — Вы? — удивленно воскликнула Такано, глядя на лицо, сохранившее остатки сна, но одарившее ее улыбкой. Это был парень, сопровождавший ее сенсея в их первую встречу.       Вчера Дазай Осаму казался стройным, симпатичным юношей, у которого в голове копошилось особое собрание тараканов. Вероятно, причислявшихся к отряду самоубийц. Его вчерашнее поведение обескураживало и немного пугало. Уж лучше вспыльчивый Чуя, чем эта непредсказуемая мумия.       Сейчас, сидя напротив нее, он не растерял свою статность и некую природную привлекательность. В его карих глазах плясали шаловливые огоньки. Темные волосы после сна выглядели еще более взъерошенными и торчали в разные стороны. Дазай, видимо, по привычке потянулся, чтобы пригладить их левой рукой, но фиксирующая повязка помешала ему осуществить желаемое действие. Да, на нем было еще больше бинтов, чем вечером. С ними в комплекте еще шел пластырь на лбу и на подбородке.       — Кажется, вас вчера не убедили мои доводы в болезненности прыжков из того здания, — холодно заметила Рион, первой начиная разговор.       — О, почему? — брюнет не стал ворчать о приветствиях и рангах, вместо этого он снова улыбнулся и продолжил. — Я подумал, что последняя гонка на мотоцикле будет куда более интересным способом самоубийства, чем такая банальность.       Кажется, скрипнула дверь.       — Однако… — с грустью вздохнул он. — У меня опять ничего не вышло.       — О чем вы, Дазай-сан? — с другой стороны… палаты?.. раздался звонкий женский голос, и его обладательница не заставила себя ждать. Сначала из-за занавески появилась грудь, а затем все остальное. Девушка в белом халате посмотрела на темноволосого парня с какой-то материнской привязанностью и строгостью.       Она была старше Рион, но ее красота еще не увяла. Белый халат подчеркивал все изгибы ее тела, которое обладало весьма соблазнительными формами. И если бы вдоль ее виска не тянулся шрам, прикрытый иссиня черными шелковистыми волосами, то она, определенно, обладала бы званием первой красотки Портовой Мафии, хоть и выполняла обязанности простой медсестры. Ее серые, обрамленные пушистыми ресницами глаза скользнули по рыжеволосой и снова остановились на Осаму. Она пыталась сдержать усмешку, прикрываясь серьезностью, но ирония все равно проскользнула в ее слова:       — Вам блестяще удалось превратить мотоцикл Накахары-сан в груду металла, отделавшись лишь легким переломом и парой царапин.       — Все потому, что в последний миг я подумал о том, как грустно расставаться с этим миром без Саюри-сан, и как она бывает со мной ласкова, когда меня лечит.       Девушка растаяла от его речи, на ее пухлых губах нарисовалась лукавая улыбка. Рион лишь возвела глаза к потолку, туда, где, по ее мнению, простиралось небо, и мысленно попросила кого-нибудь избавить ее от столь отвратительного общества.       Она не любила романтические фильмы, книжные любовные истории и открытый флирт в общественных местах. Последнее было редкостью с ее образом жизни, но вызывало больше рвотных позывов, чем плоды чьей-то фантазии.       — Какой же вы льстец, Дазай-сан. Кэндзабуро-сенсей на подходе, но он может оставить вас без лечения, ведь вы у нас слишком частый гость. Быть может, вас обрадует еще один укол обезболивающего, так как действие той порции подходит к концу?..       Кажется, Осаму был не против, его губы дернулись в очередном остроумном ответе…       — А… кхм, — Такано решила прервать это, пока уколы не начали ставиться при ней. — Могу ли я отправиться… куда-нибудь… домой?       Благодаря несколько резковатому возгласу Рион, Саюри вспомнила, что Дазай у нее сегодня не единственный пациент. Не сказать, что она была этому рада, но в ее обращении не проскользнуло и намека на грубость.       — Мы с вами еще не закончили, Такано-сан, да и Накахара-сан просил вас задержаться. Вы должны с ним встретиться, когда он вернется. Пока этого не случилось, я думаю, вы сможете принять душ в общей душевой. Она находится на этаж выше. Ваши вещи на стуле, но… — она потрясла в руках предметом, который сжимала все это время, пока они беседовали. Им оказался белоснежный свитер. — Я подумала, что вы навряд ли бы захотели расхаживать в грязной порванной толстовке, которая к тому же пропиталась кровью, поэтому решила отдать вам кое-что из своего. Мне он маловат… так что вот.       Девушка протянула мягкий свитер Рион, и Такано, немного удивленная внезапным проявлением заботы от незнакомки, кивнула, не забывая о благодарности:       — Спасибо.       Она была готова влезть в свои черные кроссовки, которые стояли рядом с ее кроватью, и, несмотря на всю боль, которые ей доставляли попытки двигаться как нормальный человек, бежать прочь, пока эти двое снова не предались своим любовным полушутливым заморочкам. Но Саюри нахмурилась и молниеносно стянула с рядом стоящего стула еще один предмет одежды — однотонный хлопковый халат, наподобие коротенького кимоно.       — Лучше накинуть его, пока дойдете до душевой. Сегодня здесь довольно оживленно.       На секунду рыжеволосую девушку охватило замешательство, вызванное этим порывом и еще одним актом заботы, но потом она вспомнила о том, что сейчас на ней надето, — эти два предмета гардероба можно было отнести к категории нижнего белья. Она настолько привыкла жить со старшим братом, что ее не сразу смутило это обстоятельство. Такано Рион уже пять минут сидела напротив парня, не стесняясь излишней открытости большей части своего тела. «Неожиданная доброта» Саюри и пристальный взгляд Дазая напомнили девушке о том, что ей нужно быть осторожнее и отвыкать от привычного уклада жизни.       — Большое спасибо за заботу, — Рион чуть кивнула в знак благодарности, побоявшись еще раз тревожить рану низким поклоном в пол. Звук ее голоса в последний раз зазвенел в этой комнате.       Пока она собирала вещи, Дазай Осаму не проронил ни слова. Снова он заговорил, лишь когда дверь за ней закрылась. Это было что-то смешное, потому что звонкий смех тех двоих полетел вслед за раненой девушкой.