Боги, помогите ему

      — Это не имеет никакого грёбанного смысла теперь, да? — он смотрит на ЭмДжей, и она только поджимает губы, не отворачиваясь, но и не говоря ничего утешительного. Сказать нечего.       ЭмДжей живёт одна, потому что её родители не хотели быть там, где всё напоминало об их умершей дочери. Они были рады увидеть её, больше со смущением и непониманием, что делать дальше, но рады. Она сама захотела остаться жить в старой квартире самостоятельно, не стеснять их и налаживать контакт заново. Пять лет — это много, пять лет.       Проблема в том, что для них это был один миг.       — Мистерио всё-таки мудак.       Питер обречённо кивает, поджав под себя ноги. Он помнит. Да. Мишель говорила.       — Старк был больше, чем героем. Все это понимают, Питер.       Питер снова кивает. Мистерио — не герой. Мистерио — мудак. Он повторяет мантру, еле шевеля губами, хотя хочет про себя, но.       Звук.       Что-то должно заглушать вечный трезвон телефона.       Он как никто знает, на что, чёрт возьми, способны нынешние технологии. Уже через час после объявления новости школьную базу Мидтауна взламывают, и его номер телефона и адрес оказываются в топе обсуждаемых тем твиттера. Они наблюдают за этим, будто издалека. Будто к ним это не имеет никакого отношения.       Нед пишет ему три смс, потом звонит. Четвёртое сообщение с фотографией папарацци под его домом и клятвой, что он ничего не расскажет.       Потом выплывает всё, от мала до велика. Его походы в здание SI с камер наблюдения. Его общение со Старком. Его нахождение на похоронах. Его встречи с Морган. И самое очевидное — его присутствие на экскурсии в Европе с классом тогда же, когда там появляется Паук. Настолько бесполезно делать мину при плохой игре, насколько возможно. Тут даже бы не спас никакой фотошоп или хромакей.       Люди — стервятники. Люди — чума и зараза. Дай им почву, дай им направление, и они найдут, выгрызут, раскопают всё, что можно и нельзя.       Потом в топе оказываются размышления его нынешних одноклассников о том, какой он скрытый, вечно злой, как его угнетали в школе. Первый на его защите — Флэш, и это так иронично, что заставляет улыбаться несколько секунд.       Они сидят в квартире и ничего не делают, наблюдая, как информационная волна охватывает сначала США, а потом мир.       Это слишком много. Это слишком много, он не справится, ну нет, он не сможет. В ушах звенит, и руки ЭмДжей горячие нет отпустигорячогорячобольно       — Питер. Слушай меня.       Питер слушает.       — Он обвинил не только тебя. Ты понимаешь это? Он не только поставил под вопрос твою жизнь, твоей тёти и Неда. Он поставил под вопрос технологии Старка.       Он понимает, что Мишель — великолепная, умная Мишель, — она пытается втолковать ему что-то нужное, важное, но он просто пытается успокоиться и не чувствовать себя так, будто обжигается. Нельзя. Последние его сенсорные перегрузки были ещё в четырнадцать при первых неделях после укуса. Он выше этого, чёрт возьми.       — Останови ненужную панику. Я хочу безопасно встречаться со своим парнем, который получит высшее образование в MIT, а не раз в месяц красть час в какой-нибудь тюрьме, когда тебя посадят за убийство.       Питер последний раз вздыхает и смотрит на неё непонимающими глазами, выдавливая улыбку, потому что, ну, это смешно.       — Это не смешно. Тебе нужно позвонить Хэппи.       Он звонит Хэппи. Это так просто и очевидно, что ему действительно стыдно за собственный растерянный мозг.       Хэппи не отвечает.       Тогда даже плечо Мишель дёргается от его прикосновения и тех эмоций, которые оно передаёт. Она начинает по-настоящему нервничать, и только это окончательно приводит Питера в себя.       До смерти Тони Хэппи не был слишком близко к нему. После Стервятника они всё решали напрямую и установили чёткие границы, когда Питер мог справиться сам, а когда был обязан звонить. Там больше не было посредников. Никого между ними.       Питер смотрит на другой номер.       Он в срочных контактах, и Питер колеблется, но всё равно нажимает на значок вызова.       — Если бы наши технологии захотели захватить мир, мы бы чертовски давно это сделали, боже мой, Питер, ты в порядке?       — Да, — он выдыхает, сжимая плечо ЭмДжей рядом, — теперь да, Пеппер, лучше, чем пять минут назад.       — Нам нужно будет устроить пресс-конференцию, чем раньше, тем лучше. Я уже запустила пресс-релиз, чтобы успокоить основной шквал информации, но нам всё равно придётся показать твоё лицо. То, что ты был в Европе тогда же, когда был Спайди, серьёзно усложняет дело, но мы до последнего будем стоять на своём, — женщина устало вздохнула, и звук каблуков прекратился на пару секунд.       Она не заслуживает всего этого дерьма.       — Простите, миз* Поттс.       — О, это не твоя вина, Питер. Видят Боги, я натяну один единственный глаз на чёрную задницу Фьюри, чтобы он наконец увидел, куда втягивает всех вокруг. И Хэппи уже перевёз твою тётю в безопасное место, можешь не переживать.       Внезапно вспыхивает неуместное раздражение и при этом глубоко в животе зарождается знание, что тётя действительно в безопасности.       Питер оглядывает голые и неживые стены ЭмДжей, понимая, что пять лет — это так много. Достаточно для рождения новой жизни, новых отношений, новых устоев.       — Завтра в десять утра будет конференция. Скажешь, что ты всего лишь проходил стажировку, Тони заметил тебя, влюбился буквально с первого взгляда и оставил небольшое наследство, что обеспечение Человека-паука было твоим заданием и ты вообще не знаешь, кто это...       — Наследство?       Мишель поворачивается в его руках — когда успел обнять? в груди тепло — и смотрит на него взглядом, вроде «ты что, глупый, у тебя целая лаборатория и очки с искусственным интеллектом, ты же не думал, что это всё?». И да, Питер не думает. Этого и так слишком много, чтобы принять, и наследство всегда подразумевает наследие. Что-то, что стоит оставить после жизни другим. После жизни.       Поймите уже, кто-нибудь, пожалуйста.       — Я думала, Хэппи тебе сказал. — Он слышит ещё один вдох, это начинает настораживать. — У тебя четверть пакета акций SI. Завещание Тони, — её голос на секунду скачет ввысь, и это заставляет вздрогнуть до боли в костях. Он знает, что Пеппер сложнее. И не по близости. Она оттягивает понимание настолько далеко, насколько это возможно, а за ним и принятие. Это гораздо хуже, — в нём был пункт на случай, если всё удастся. Если ты вернёшься. Он считал... он знал, что я уже отработала своё. Я хочу быть с Морган. Она в будущем сама решит, чем хочет заниматься. А Роуди военный, Тони бы не допустил попадание своих технологий им в руки.       Это звучит так, будто у мистера Старка был только один вариант. Будто он был кем-то, на кого можно положиться.       — Он считал тебя частью своего наследия, Питер. Я не вправе это игнорировать.       Между ним и мистером Старком там, пять лет назад, там не было никого. Ни других Мстителей, потому что Мстители были преступниками, ни Роуди, который работал, ни Хэппи, который был занят. Там были только они. Он видел миз Поттс — Старк, её фамилия Старк, — несколько раз, один даже поздоровался, но нет. Все другие были лишними.       Никого не было, кроме них. Кроме вечеров в лаборатории, глупых шуток с отсылками на слишком старые и культовые фильмы и переписок с лёгкими издёвками.       Он не тот, кого показывают миру как наследие. Он тот, кого прячут в тёмных подвалах лаборатории, чтобы попытаться защитить.       Он не...       заслуживающий.       — Так вот, мы объявим тебя как одного из владельцев, и это по-прежнему будет привлекать внимание прессы, но уже не так. Выбьем их из колеи. Они ожидают того, что мы будем всё отрицать, но вместо этого мы используем правду, чтобы сбить их с мысли. Хэппи заедет за тобой часа в четыре.       — Вечера?       — Утра, конечно же. Большой парень рад наконец вернуться к своей настоящей работе и охранять кого-то, кому в этом и правда нужна помощь. Встретимся завтра.       — Да, спасибо.       — Я даже не хочу знать, откуда они знают, где ты сейчас находишься. Просто не попадись на камеры, идиот, — Мишель щёлкает его по носу, и Питер думает, что исключил все следящие устройства, которые могли бы быть встроены в новый костюм. Возможно, это телефон, который дал ему Хэппи.       Они продолжают наблюдать за войной в твиттере. В топе хэштеги #РеальнаяЛичностьСпайди и #ЧеловекПаук. Они выходят на Неда слишком рано, и тот всё ещё пытается что-то им отвечать в начале, но спустя два часа перестаёт. Они не выходят на ЭмДжей, потому что ЭмДжей умная и крутая, настолько, что её слишком уважают, чтобы слить информацию. Её не замечают на записях камер или рядом с ним в школе, так что это логично, что они сидят на её кровати и следят за твиттером.       Со всей подростковой честностью — это не то, чем он хочет впервые заниматься на кровати своей первой девушки, но как будто у него есть выбор.       Новости разлетаются быстрее лесного пожара, базы взламываются, фотографии взрывают новые витки обсуждений. Лучшее доказательство всех — в том, что сам Питер ничего не постит в ответ на вечные уведомления, которые довели его руку до нечувствительности.       — Может, надо что-то написать? — он спрашивает вслух больше для себя, но ЭмДжей кивает.       — Я заварю пока чай.       Комната маленькая и обшарпанная, стены зелёные, на некоторых полках — пыль, и книжная полка абсолютно чистая. Он верит, что Мишель здесь живёт постоянно. В этом чувствуется её дух. Хотя он хочет кофе.       Питер вертит телефон в руке пять минут, но в конце концов пишет «Все ответы на завтрашней конференции, народ» в твиттер и вырубает к чертям телефон, потому что страшно.       Современное информационное общество начинает его пугать.       В воздухе пахнет ромашкой и мелиссой, а ещё молоком. Даже запах успокаивает, и когда он делает первый глоток, чуть не обжигая язык, и этот горячий поток опускается по горлу в его желудок, становится совсем хорошо.       Он думает о том, как эти ситуации похожи с мистером Старком. Сколько у него есть сил повторить этот поступок. Способен ли он защитить своих близких. Ответ самый очевидный.       (Тони хотя бы не называли злодеем)       У ЭмДжей в волосах нити золота.       В щель между занавесками пробивается закатное солнце.       Всё будет хорошо.