Хрвацка богомать, у нас не шашечки, а шахматы

      Луке пять лет. Под Новый Год похолодало, снег лежит плотными сугробами вторую неделю, и дедушка берет Луку с собой охотиться на куропаток. Все кругом хрустящее, пахнущее свежестью, ослепительно белое, а дедушка дал подержать ружье, пока мама фотографирует их за окраиной хутора, на фоне заснеженных деревьев. Ружье тяжелое, но Лука ужасно горд.       Иван уже большой, ему почти целых три года. Его фотографируют под елкой с подаренным ему на Рождество прыгучим шариком на резинке, которым он лупит всех и самого себя по голове, но это не больно, шарик мягкий. На нем со всех сторон нарисована красно-желто-синяя картинка. Она означает что-то под названием…       — Ба-си-ло-на, — повторяет Иван за старшим братом.       Луке шесть с половиной, и он ненавидит эту набитую злыми испуганными людьми гостиницу, этот большой грязный город, где мама вынуждена часами стоять в очереди за водой, которую подвозят в цистернах. Папа возвращается с работы к ночи и уходит, когда все еще спят. Дедушки больше нет. Лука гоняет мяч на пустыре с другими мальчишками, и некоторые норовят запнуть его вместе с мячом в покосившиеся ворота. Но после третьего раза чернявый вратарь, которого обзывают рабом, разминает свои увесистые кулаки в драных перчатках и разбивает пару наглых носов.       У Ивана день рождения, ему разрешено самому осторожно задуть четыре свечки на торте. Ивана обещают записать в детскую футбольную школу, раз ему так нравится пинать мяч. Он спрашивает у родителей, почему одни и те же слова звучат совсем по-разному, и ему объясняют, что есть немецкий язык и есть хорватский. Папа и мама в последнее время часто говорят на этом втором языке с кем-то по телефону и волнуются, даже плачут. Иван смотрит из-за спинки кресла телерепортаж про войну и долго ворочается ночью, не понимая, как такое может быть.       Луке десять и его дразнят Бэтменом, потому что он часто висит на турнике вниз головой. Он делает это, чтобы подрасти, а еще выполняет стойку на руках по совету тренера Башича. Его только что отказались взять в «Хайдук», назвали слишком слабым и мелким. Лука чуть не решился забить на футбол, но господин тренер вытер ему слезы и сопли и сказал, что давно верит в его талант. Не зря же он сделал Луке деревянные щитки, когда незапланированно родилась вторая сестра и у семьи не было ни гроша. Лука смотрит на пыльный Задар вверх тормашками и говорит себе, что обязательно подрастет и всем покажет.       Ивану семь и он просит у родителей сестренку, они смеются, что подумают. Однажды они привозят его в Хорватию, в Сикиревцы. Серые дома смотрят темными выбитыми окнами, в некоторых местах воронки от снарядов, как в кино. Люди тоже темные и настороженные, не то что в родном дружелюбном Райнфельдене. Родители рассказывают, что в этом городке был бы дом Ивана, но они когда-то давно уехали и из-за войны решили не возвращаться. Ивану грустно, что в этой Хорватии все вверх дном, он хочет обратно домой.       Луке пятнадцать и он в молодежке «Динамо Загреб», где знакомится с Ведраном. Долговязый добродушный парнишка быстро становится его другом. Здешний тренер считает, что Луку устроил по блату Башич, и в упор не видит его технику игры. Лука тренируется, как одержимый, даже дома отправляясь на пробежку на рассвете, и волочит за собой сонного, но необидчивого Ведрана, когда тот на свою голову приезжает погостить у них в Задаре. Лука не расстается с футболкой Роналдо, которую подарил ему на счастье Светко Чустич, отец их задарского форварда.       Ивану двенадцать. Он не расстается с суперской футболкой хорватской сборной. Папа подарил их Ивану и Деяну два года назад перед мундиалем, и в них братья, не дыша, смотрели матчи Хорватии. Иван — фанат Просинечки с момента его гола Ямайке. Папа одержим футболом. Все его мечты, что он не успел осуществить, когда ушел из спорта, воплотят Деян и Иван, которого после Мелина с распростертыми объятиями ждет футбольная школа «Базеля». Семья экономит, чтобы покупать экипировку, но Иван со временем вознаградит их за все.       Луке скоро девятнадцать. Он возвращается из «Зриньски» в «Динамо», повзрослев за этот год в Боснии на несколько лет. Он уже не просит, задыхаясь, замену на тридцатой минуте, только изредка на шестидесятой. Лука — лучший бомбардир сезона и при невеликой силе развил свою ловкость и скорость так, чтобы ни один шкаф не смог вырвать ему ноги. Вернувшись в Загреб, он знакомится в пабе возле Максимира со взрослой и очень красивой Ваней Боснич, и робеет перед ней сильнее, чем перед толпой злых боснийских болельщиков.       Ивану шестнадцать, с ним связываются представители Моуриньо, предлагают семье Ракитичей жилье в Лондоне, а Ивану — путевку в «Челси». Но родители хотят, чтобы Иван дозрел в Швейцарии как игрок, а предложений от солидных клубов будет немало. Иван уже успел получить капитанскую повязку в юниорской команде «Базеля» и готов выйти на поле хоть за десятерых, с одним вратарем. Но в ночь после своего дебюта за молодежную сборную он видит сон, в котором белая и красная половины швейцарской формы растекаются по его телу как ртуть и образуют узор шаховницы…       Луке двадцать один, он давно забыл о согревании скамейки в клубе и сборной. Его короткие ноги превратились в тумбочки из мышц, как любят стебаться тонконогие журавли Ведран и Манджо. Славен Билич считает его плеймейкером, с которым Хорватия когда-нибудь вернет былую славу. Контракт с «Динамо» продлен на десять лет, Мамич покровительствует ему, но Лука втайне надеется на трансфер в «Барселону» и ждет скаутов оттуда.       После своего девятнадцатилетия Иван удивленно видит Билича на пороге дома.       — Давай к нам, — просит тот. — Приезжай играть за нашу страну. Там ты найдешь себя.       Славен, один из героев детства Ивана, не давит на него уговорами, да оно и не нужно, Иван чувствует, как последняя песчинка перевешивает чашу незримых весов. Вскоре он звонит тренеру швейцарской сборной и объясняется с ним. Все это время под дверью звучат шаги взволнованного отца. Иван открывает дверь и прикалывается над ним ответом «Я решил играть за Швейцарию». Потом он отвечает правду и впервые видит, как отец плачет от радости.       В начале сентября 2007-го в Загребе дождливо, ветрено и душисто от свежеопавших влажных листьев. Во дворе общежития Лука протягивает руку новичку с модно уложенными вихрами, и тот, легко краснея своим бледным лицом, с которого еще не сошли подростковые прыщи, произносит с немецким акцентом:       — Привет, я Иван Ракитич.       Иван пожимает широкую, неожиданно сильную ладонь, рассматривая странные черты лица сокомандника, который то ли старше, то ли младше него...       — Надеюсь, ты найдешь у Огненных все, чего хочешь, — говорит Лука, смущенно улыбнувшись.       Гонимые ветром разноцветные листья под их ногами складываются во все новые и новые узоры, пока они идут рядом в будущее.