Хрвацка богомать, у нас не шашечки, а шахматы

      Златко ждёт каждой игры с трепетом, как и любой тренер вверенной ему команды. Но его Огненные — истинное пламя, которое то вспыхивает могучим ослепительным облаком низкотемпературной плазмы, то съёживается до танца желтоватых искорок над углями. Никогда нельзя быть точно уверенным, когда огонь начнёт гаснуть. Ему необходим костровой.       Каждый матч Златко ждёт своего кострового на трибуне. Блестящие золотистые волосы, шашечная футболка, обтягивающая пышную грудь, широкая улыбка и поднятые вверх пальцы. Златко не вчера родился и знает, что для любого президента выгодно поддерживать национальный спорт.       А ещё он знает, что их костровой придёт поддерживать даже огонь, шипящий под дождём, даже полузабытые миром после былой славы угольки.       Наверное, всё решилось приснопамятного 15 июля, когда и его, и госпожи президента одежда промокла под ливнем настолько, что объятие ощущалось непристойным.       Колинда горячо пожимает ему руки в раздевалке и отпускает не спеша, прыгает рядом, как девчонка, распевая со всеми песни, позирует с ним перед фотографами, склоняясь головой к голове, так что Златко даже назавтра чувствует лёгкий аромат дамасской розы.       Но — не в её статусе. Не в их возрасте.       Зимние выборы президента вязко тянутся на два тура, и Колинда с мизерным перевесом уступает социал-демократу Милановичу. Пандемия убивает все надежды увидеться на стадионе, а в марте Златко отправляют на самоизоляцию после жеребьёвки Лиги Наций, поскольку рядом с ним побывал коронавирусный больной.       Получив наконец отрицательный тест, он бежит до изнеможения на беговой дорожке и наутро приглашает Колинду встретиться, пока они не умерли, или не отправились работать на разные континенты, или не случилось вторжение марсианских треножников — этот год его уже ничем не удивит. Даже если она уйдёт навсегда после этой встречи.       Поужинав в кафе, они бредут по парку под вечерний стрекот сверчков. В ответ на поток сумбурных признаний её карие глаза, окружённые морщинками, нежно улыбаются Златко над клетчатой маской.       — Ты всегда хотел узнать, прихожу ли я болеть только ради президентского имиджа? — спрашивает Колинда, впервые переходя на «ты». — Вот теперь и проверишь…       — Ну… может из любви к Огненным? — он рад, что под его собственной маской не видно пылающих жаром щёк.       — Ты не выступал за сборную, но разве не принадлежит к ним тот, кто хранит огонь?..