i hate (love) you

00:12

Дверь тихонько скрипнула, и на пороге показался высокий черноволосый парень, полностью промокший из-за осеннего ливня. Такая погода продолжалась уже на протяжении недели, полностью соответствуя настроению Хвана. Только вот добирался до дома в такие дни он без зонтика, ну а зачем с ним таскаться? Он скинул школьный портфель и поставил кроссовки сушиться, повесив насквозь мокрую ветровку на вешалку. Сейчас он мечтал только об одном. Поскорее сходить в душ и завалиться в кровать, ведь завтра снова вставать и снова идти в школу, которая бесила уже настолько, насколько может бесить что-либо вообще. Он уже собирался подняться в свою комнату, как его остановили. - Почему ты так поздно? – Сынмин, уже переодетый в пижаму, одернул старшего за плечо. Глаза его уже слипались от усталости и сонливости, но он упрямо ждал Хвана, надеясь, что с тем все в порядке. Он выглядел очень растрепанным и по-настоящему уставшим. Видимо, все послешкольное время посвятил учебе. Как обычно. Конечно с Хенджином все было в порядке, но немногие шестнадцатилетки могут позволить себе где-то шляться до двенадцати. Сынмин например и подумать не мог, что не побоялся бы возвращаться домой, когда на улице тьма тьмущая и всякие пьяные приставучие мужики ходят. Вот и за Хенджина волнуется. Хван-то конечно сильный (6 лет посвятил тхэквондо, все-таки), но младший все равно волнуется. Мало ли что. А Хенджину хоть бы хны. Плевал он на эту заботу. Да и на мужиков всяких, сам же уже почти мужик (смешно). - Тебе какая разница? – по своему обыкновению огрызнулся Хенджин. Сегодня он был в еще более паршивом настроении, чем обычно, поэтому оправдываться перед человеком, испортившим его жизнь (так думал Хван), он точно не собирался. «Какое вообще дело этому Сынмину до меня? Зачем он постоянно лезет туда, куда его не просят? Неужели нельзя понять, что он мне нахрен не сдался?» - пронеслось в голове у старшего. - Я… волнуюсь, - с запинкой и очень тихо проговорил Сынмин. Его щеки приобрели оттенок спелой клубники. Он понадеялся, что Хенджин его не услышит, но старший далеко не глухой. Хенджин лишь фыркнул и, не обращая внимания на что-то еще, поднялся наверх, направляясь к себе в комнату. Его «семья» жила в маленьком двухэтажном доме, что не так часто можно было встретить в Сеуле. Но с учетом того, что жили они практически на окраине города, это никого не удивляло. Его желание сходить в душ и переодеться напоминало о себе все больше и больше, поэтому он не хотел уже сталкиваться с таким ненавистным младшим. Но кому какое дело до его «хочу» и «не хочу»? Перед самой дверью его нагнал Ким, что порядком взбесило Хенджина. - Что тебе еще надо от меня? – сквозь зубы спросил Хван, сдерживаясь, чтобы не ударить это «смазливое личико» (как подумалось Хенджину) где-то на уровне глаз. «Он настолько идеальный, что пара синяков и царапин бы ему точно не помешала. Просто так. Чтоб не повадно было» - пронеслось в голове Хенджина. - Ты н-не голоден? Просто… - Да отвали ты от меня! – Хенджин хлопнул дверью и выдохнул, намереваясь идти спать. Даже в душ идти перехотелось. Он же не хотел разгромить всю ванную комнату. Сегодня уровень его нервозности превзошел все границы. Сынмин утер рукавом пижамной толстовки проступающие слезы и ушел к себе, усвоив то, что никогда не сможет подружиться со своим сводным братом. Но он ведь попытается?...

///

Следующее утро выдалось достаточно холодным и дождливым. Совсем как настроение Хенджина в последнее время. С каждым днем его состояние ухудшалось, а учеба доводила до нервных срывов. Хван уже хотел наведаться к психологу, чтобы хоть что-то в своей жизни исправить, но вот все никак не получалось. То ли из-за забывчивости парня, то ли из-за лени. Хотя оба фактора могли повлиять на то, что он до сих пор нихера не сделал. В конце концов, в следующем году он уже будет в старших классах, что очень сильно беспокоило его. Он совершенно не понимал, чего он хочет от этой жизни, он не был готов к тому, что его постоянно будут спрашивать, куда он поступит, что будет делать во взрослой жизни и так далее. Такие вопросы навевали панику и волнение на парня. Напрягало и давило еще то, что все его друзья, даже Чонин, уже давно определились, куда они поступят и что собираются делать, только вот один Хван не мог разобраться в себе. Наверное, он просто не вышел из того возраста, когда не нужно задумываться о своем будущем, когда ты беспечно прожигаешь свою жизнь, играя в компьютерные игры и пиная мячи во дворе с мальчишками. Он не хотел думать о том, что его детство подходит к концу, уступая место юности и подростковым проблемам. Он все еще оставался тем маленьким ребенком, который от мамы не ступит ни на шаг. Который не должен принимать какие-то большие решения, в последующем изменившие его жизнь. Скорее всего, он просто боялся. Боялся всего этого. Юности, будущего и…одиночества. Одиночество всегда находит человека, где бы он ни был и в каком бы возрасте он ни был. Одиночество рано или поздно нагонит каждого. Ведь каждый с ним встречался или встретится в будущем. Это как частичка тебя. Неотъемлемая частичка. Это одно из основных испытаний для взрослеющего человека. Ведь чтобы выжить в этом жестоком мире нужно пройти все испытания, став достаточно сильным, чтобы находить верные решения от всех наступающих проблем. Проблемы бывают всегда и у каждого, просто люди с большим опытом гораздо быстрее с ними справляются. Чтобы набраться опыта, и нужны эти испытания. Хенджин, как и многие в его возрасте, ужасно боится всего этого, хоть и не признается никому. Даже своим друзьям. Самым близким людям. Его голову не покидала мысль: «Скоро экзамены, а ты нихера не знаешь, Хван Хенджин. Как будешь на этот раз выкручиваться? Ты же не идеальный Ким Сынмин, у которого ниже пятерки в аттестате никогда не было. Аж бесит.» Из-за подобных мыслей он долго ворочался по ночам и не мог заснуть, что плохо сказывалось утром. Головной болью, огромными мешками под глазами и плохим настроением. К примеру, можно взять даже сегодняшнее утро. Хенджин просыпается и осознает, что проспал. За плотными шторами уже светло, несмотря на застеленное тучами небо. Он проспал, кажется, всю жизнь. Хенджин резко садится на кровати и смотрит на часы, висящие прямо над ней. Он долго соображал, разглядывая часы и пытаясь понять, видимо, смысл жизни, но, когда до него наконец-то доходит, он сидит в ступоре и ужасе от сложившейся ситуации. Урока четыре он точно пропустил, поэтому с тяжелым вздохом плюхается обратно на подушку, которая встречает его своим теплом и приятными объятиями. Хван думает о том, что он скажет, и как будет оправдываться, ведь незамеченным эти пропуски точно не оставят. Черт, вот только еще больше проблем не хватало. - Почему будильники не сработали? Я не помню, чтобы выключал их, - Хенджин смотрит на экран телефона, недоумевая. Голову пронзает резкая боль, от которой Хенджин зажмуривается и роняет телефон на простынь. Через пару минут боль проходит так же неожиданно, как и приходила, оставив после себя лишь легкое головокружение и полное непонимание Хвана. «Да что происходит?» - промелькает в голове, рука тянется ко лбу, дотрагиваясь, и тогда Хенджин осознает, что попал. Лоб похож сейчас на нагретую сковородку, ведь жар можно почувствовать, даже не касаясь его. «Надо было все-таки брать зонтик», - подумал Хенджин, но сейчас уже поздно думать о том, что прошло. И как можно было быть таким дураком, чтобы подумать, что ему это просто вот так с рук все сойдет. После того, как Хенджин понял, что все равно уже ничего не изменить, он встал и направился в ванную, дабы привести себя хотя бы в человеческий вид. Вчера же он до нее так и не добрался. Но спокойно дойти до ванной комнаты ему не удалось (а ведь он так рассчитывал на покой, хотя бы сегодня!). - Хенджин? Ты уже встал? – за спиной доносится голос Сынмина, который явно не ожидал увидеть сейчас Хвана. Да что такое, ему опять не дает дойти до душа тот же самый Сынмин! Он нарочно что ли подбирает такое время, когда Хвану необходимо сходить в ванную? Еще одна причина в копилочку причин ненавидеть Ким Сынмина. Хенджин тяжело вздыхает и поворачивается, переводя взгляд на Кима. Он был слегка удивлен, узнав, что Сынмин тоже остался дома, но не настолько, чтобы спросить младшего об этом. Сейчас он хотел лишь покоя и, желательно, какую-нибудь таблетку. А еще дойти сегодня до душа, ибо как можно вообще его перед душем останавливать? Сынмин упорно ожидал ответа, а Хван, который не хотел разговаривать от слова совсем, принял выжидательную позу и всем своим видом показывал, что ждет от Кима того, чтобы он свалил. Желательно в окно, но об этом никому знать не стоит. - Слушай, это… - Сынмин замялся и неловко посмотрел в сторону Хенджина. Ему было очень страшно говорить это, но он ведь должен? – это я выключил твои будильники, потому что ты, кажется, заболел, и я подумал… Киму не дали договорить. Он моргнуть не успел, как оказался прижатым к стене. Кулак Хенджина находился в паре сантиметров от его головы, что не предвещало ничего хорошего. Его лицо находилось настолько близко, что Сынмин мог рассмотреть каждую пору, и это вгоняло в краску, но он быстро опустил голову, чтобы ни в коем случае не встретиться взглядом с явно взбешенным Хенджином. Хван кое-как сдерживался, чтобы не зарядить этим кулаком в лицо младшего, ведь в таком случае ему придется оправдываться перед «родителями», которые просто обожают своего сыночка-прилежного-ученика-и-саму-невинность-Ким-Сынмина. На самом деле Сынмин им тоже был не нужен, но ведь Хенджин об этом даже не подозревал. Точнее, не хотел подозревать, он не хотел даже слышать что-то о своей семье и видеть их день ото дня. Но сейчас не об этом. - И что ты подумал, позволь спросить? – спросил прорычал Хенджин. Он был слишком зол, чтобы до конца осознать ситуацию и успокоиться. Как он вообще посмел? Он хоть понимает, что Хвану за это будет? Ким от страха весь сжался и боялся даже взглянуть на Хенджина, отводя взгляд куда угодно, только не на злого «брата» (если его можно таковым назвать). Хенджин же ждал ответа, не пытаясь хотя бы немного отдалиться или убрать руки от головы младшего. Сейчас Сынмин был похож на маленького щенка, которого на улице обижают дворовые мальчишки. Только вот щенку может помочь какая-нибудь девочка, которая заберет его домой и поставит на место маленьких хулиганов, а вот Сынмину, увы, не поможет уже никто. Он и подумать не мог, что Хенджин так разозлиться, он ведь хотел как лучше? Хочешь как лучше, а получается хуже, чем было. Пора бы уже прислушаться к этому правилу. - Ты не понимаешь что ли, что мне за эти прогулы придется отдуваться так, как тебе и не снилось? Ах да, тебе же не приходилось терпеть на себе все эти наказания, ты же у нас прилежный и умный Ким Сынмин. Аж тошно, - последние слова он произнес с явным отвращением, все еще пытаясь поймать взгляд Кима. Он силился увидеть в его глазах то, что тот пытается скрыть, но это что-то непонятное для Хвана, от того он и бесится. Сынмин готов был заплакать на месте. Серьезно. Его глаза уже на мокром месте, но он старательно смотрит вниз, пытаясь не всхлипывать и не швыргать носом, как пятилетние. Он же не пятилетний! И не девчонка! Почему вообще он должен принижаться перед таким же парнем, как и он сам? Он что, хуже что ли? И вовсе нет, просто он немного боится. Совсем чуть-чуть, от того и не может дать отпор. Но он же может попытаться? - Просто ты заболел, - его голос дрогнул, что не оставил незамеченным Хван, но он продолжил, пытаясь хоть как-то выйти из ситуации и исправить свое положение. Он же, в конце концов, не виноват! – и я предупредил твоего классного руководителя, поэтому не надо так волноваться, тебя не заставят выполнять наказания из-за прогулов. Хван резко убирает руки от головы Сынмина и отходит на пару шагов, все еще пронзая младшего своим взглядом. Он не особо верил Киму, но это единственное, на что оставалось надеяться, ведь наказания и впрямь будут суровые, если узнают, что он без причины прогулял школу. За все это время Ким ни разу не посмотрел на Хенджина, потому что жутко боялся. Он с детства боится гнева. Даже того, что никаким образом не касается самого Мина. Хенджина он тоже боится. А когда Хенджин злиться – вдвойне. - Не вмешивайся в мои дела больше, - сказал наконец Хван после долгих минут молчания и быстрыми шагами ушел в ванную, куда изначально собирался. Но теперь уже для того, чтобы успокоить нервы. И, в коем-то веке, сходить в душ. «Какого черта он вообще забыл в моей комнате?» - только сейчас подумал Хван, еще больше начиная злиться, но тут же успокаивает себя, ведь психовать – далеко не выход из всех ситуаций. Кажется, это единственное, что он усвоил в своей жизни, но это, все же, лучше, чем ничего. Сынмин отмирает только спустя пять минут и думает о том, что он просто хотел как лучше, он же беспокоится, а Хван почему-то злиться. Ким топчется еще с полминуты и уходит к себе, решая не показываться на глаза старшему. Он закрывается в своей комнате и скатывается по двери на пол, закрывая лицо руками и начиная плакать. Он старается громко не хлюпать носом, чтобы было максимально незаметно, но иногда не получается и ему кажется, что всхлипы раздаются по всему дому. На самом деле, он не такой плакса, как можно подумать, просто он очень чувствительный и все близко принимает к сердцу, хоть и понимает, что это ни к чему хорошему не приведет. Но что поделать, если характер такой? Если он рожден был для обнимашек и любви, а получает вместо этого лишь грубость и издевательства? Хенджин который раз брызгает в лицо воду из-под крана, пытаясь успокоиться и расслабиться, но почему-то не получается. Его мысли постоянно возвращаются к Сынмину и вгоняют в непонятное Хенджину бешенство. Да, Ким бесит старшего. Очень сильно бесит, но чтобы настолько… Хван действительно не понимает, что с ним происходит. - Нужно просто отдохнуть, - тихо произносит он, опираясь руками о раковину, - нужно просто отдохнуть и расслабиться, - уже громче и увереннее сказал он своему отражению в зеркале, с которого все еще капала вода. От его уверенного тона сам он уверенней не стал, поэтому это тоже не помогло. Температура не спала даже ближе к вечеру, поэтому Хван тяжело вздохнул и понял, что отдыхать и расслабляться в скором времени он точно не будет. Хенджин не хотел идти в поликлинику, потому что терпеть не мог врачей, но и не знал, как сбить температуру. Ничего не оставалось кроме как… - Окей гугл, как сбить температуру, - сказал Хван в динамик телефона, ожидая различных статей по его запросу. Вместо ожидаемых статей он видит лишь неправильно набранное предложение и закатывает глаза. Как же, мать вашу, бесит. - Да не темп аппаратуры, а сбить температуру! Господи… это изначально было плохой идеей, - уткнувшись лицом в подушку, простонал парень, удивляясь своей тупости. Он не понимал, либо гугл тупой, либо он тупой, либо его голос какой-то не такой, либо что вообще? В этот момент в дверь постучали. Тихо и неуверенно, поэтому Хенджин догадывался, кто стоит за ней. - Да что еще? Я же ясно сказал, что не надо лезть в мои дела! – с явным раздражением крикнул Хван. «Как же бесит этот Сынмин, ей богу», - подумал он и сел на кровати, готовясь слушать очередное непонятное нечто в стиле Ким Сынмина. - Ты дебил что ли? – дверь приоткрывается, и на пороге показывается Джисон, а за ним и Феликс, бодро машущий и улыбающийся во все тридцать два. Хван облегченно выдыхает и слабо улыбается друзьям, потому что он (хоть и не признавал этого) был очень рад их увидеть. Только вот младшенького почему-то не хватало. - Простите, я подумал, что это Сынмин, - ответил парень и пригласил их зайти в комнату, а то что они как неродные там стоят. Хван поднялся и закрыл дверь на замок, мало ли кто-нибудь еще припрется, а нежеланных гостей он точно видеть не хотел. - Он кстати нам дверь открыл, выглядел, правда, так, как будто ревел целый день, но, наверное, мне просто показалось. Неплохой такой малый, почему он тебе не нравится? – поинтересовался Джисон, падая на хенджинову кровать. Ему точно не надо говорить «чувствуй себя как дома», он чувствует себя как дома всегда и везде. В отличие от того же Феликса, который аккуратно присел на край кровати и укоризненно посмотрел на Хана. И вообще. Они друзья или нет? Смысл стесняться, все свои. - Потому что он разрушил мою жизнь, - сказал Хенджин, четко выговаривая каждое слово, - и вообще, давайте мы не будем портить мне настроение разговорами об этом человеке, лучше скажите, зачем вы вообще приперлись. - Как гостеприимно, - фыркнул Джисон, начиная копаться в телефоне. - Ну, ты же заболел, а мы, как хорошие друзья, решили тебя навестить. Только вот Чонину не разрешили с нами идти. Ты же знаешь, что его родители против того, чтобы мы с ним общались, якобы мы на него плохо влияем, - вступил в разговор Ли, передавая Хенджину пакет, который он ранее не заметил в руках друга, в котором, судя по всему, находились какие-то лекарства. Может быть, его друзья и стебутся постоянно, но они заботливые и хорошие, да и вообще, как ни крути, отхапал себе самых лучших человечков. - Нам учитель сказал, что у тебя температура, - оповестил Хвана Джисон, на секунду отлипая от экрана телефона, но тут же возвращаясь к нему после сказанного. «Значит, он не соврал», - промелькнуло в голове Хенджина. - Там все указания по применению, я все расписал, чтобы было понятнее, - кивнул в сторону только что переданного пакета Феликс. Ли собирался поступать в медицинский, поэтому практиковался, как мог. - А, ну да, ты же у нас врач хренов, - усмехнулся Хван, откладывая пакет на стол и снова усаживаясь на кровать, на которой уже почти места не оставалось, - вы тут останетесь? В голосе Хенджина сквозила надежда, хоть он и сам этого не осознавал, ему было одиноко. Одиноко, черт возьми, хотя они виделись буквально вчера. Может, это не связано с друзьями? - А ты собирался нас выгонять? Ку-ку, уже семь вечера, я даже с места не сдвинусь в ближайшие два часа, я так устал, боже, эта математичка так заебала, честное слово, вот знаешь, она сегодня за пять минут до конца дала нам самостоятельную, ну Феликс конечно голова, он все решил, а я что по-твоему за пять минут могу решить? Правильно. Ни-чер-та, - начал без умолку говорить Джисон, его эмоции сменялись одна за другой, да еще и так быстро, что ни Хенджин, ни Феликс не могли уловить перемены в его настроении. Они приготовились ближайшие три часа слушать беспрерывную болтовню Хана, надеясь, что смогут вставить хоть словечко. Хотя, так тоже нормально.