Воришка

Галахад с сомнением смотрел по сторонам, проталкиваясь сквозь толпу. Район явно был не лучший, улицы кишели подвыпившими мастеровыми и оборванцами с подозрительно бегающими глазками. Возле таверны прогуливались взад-вперед размалеванные эльфийки. Ох, разве такое было возможно в старые добрые времена, когда в мире еще была магия? Галахад вздохнул, хотя сам он те времена уже не застал. Магия окончательно исчезла еще в те далекие дни, когда дед Галахада был совсем маленьким. Теперь все были равны перед лишенным волшебства миром. Удивительно ли, что каждый перебивается чем может на закате эпохи? Кто-то стремится хоть немного приблизиться к былому величию. (Вот он сам, рожденный в семье чародеев, стал лекарем, потому что исцелением можно заниматься и без магии.) А иные хотят просто ускорить неминуемый конец, чтобы не растягивать агонию. Чем иначе объяснить этот упадок, царящий повсюду? Погруженный в эти философские размышления, Галахад перестал озираться, а зря. Его толкнули, извинились, и Галахад даже вежливо приподнял шляпу, пробормотав вслед спешащей прочь фигурке: — Ничего страшного… Он продолжил было свой путь, но через пару шагов остановился. Что-то было не так. Что? Ах, вот что! Не было больше тяжести, приятно оттягивающей пояс справа. Кошель исчез! Галахад помчался за вежливым незнакомцем, придерживая шляпу одной рукой. Тот услышал топот, оглянулся и побежал со всех ног. Галахад чертыхнулся и тоже прибавил темп. Веселые кварталы закончились, за ними потянулись полутрущобные переулки. Воришка свернул в рощу. Галахад разрывался между желанием остановиться и выломать прут покрепче, чтобы научить парня отличать свое от чужого, и боязнью отстать. Выбежали на ярмарочную площадку. Вор резко свернул к темному навесу и нырнул за гнилые доски. Галахад бросился следом и наткнулся на орка. Такого урода он еще не встречал: от природы несимпатичное лицо ничуть не выигрывало из-за пузырящихся гноем язв, запах немытого больного орочьего тела тоже не радовал. — Опять попался! — тихо рыкнул орк в сторону, а Галахаду рявкнул погромче: — Чего угодно? — Угодно вернуть мой кошель, — ответил Галахад, стараясь выровнять дыхание. — Его у меня украли. Вор здесь. Орк с притворным удивлением оглянулся, потом выволок за шиворот воришку. — Вот он, что ли? Парнишка, при ближайшем рассмотрении оказавшийся эльфом, обжег Галахада взглядом и тут же опустил глаза. Галахад кивнул. — Сколько раз тебе говорил, — прорычал орк, — не воруй! Он отпустил парнишку, но только для того, чтобы размахнуться и влепить ему оплеуху. Тот с жалобным полувсхлипом отшатнулся, но даже не попытался закрыть лицо. — Сейчас возместим вам убытки, — пророкотал орк, шаря огромными лапами по одежде воришки. Кошель обнаружился за пазухой. Орк с поклоном передал его Галахаду и выдернул из-за голенища плетку. У парнишки задрожали губы, но он так и стоял перед орком, не предпринимая никаких попыток защититься. Орк размахнулся, особо не прицеливаясь. — Стой! — властно крикнул Галахад. Плетка в последний момент изменила траекторию, просвистела у самого носа парнишки и повисла в руке орка, ожидая дальнейших указаний. — Нечего портить товар, — продолжал Галахад каким-то не своим, страшным и ледяным голосом. — Возьми себе кошель. В нем сто золотых. Как думаешь, этого хватит, чтобы ты отдал вора мне и никогда больше не искал его? Я разберусь с ним по-своему… Орк жадно схватил кошель, распустил тесемки и загреб целую пригоршню золота. — Если стражники найдут тело и начнут задавать вопросы, я тебя сдам, — дружелюбно сообщил он, видимо, считая, что сделка достаточно их сблизила для перехода на «ты». — Не найдут, — холодно оборвал его Галахад. Он взял парнишку за ухо и повел прочь. Едва свернули в рощу, Галахад ослабил хватку и тихим, ровным голосом сказал: — Не вздумай бежать. Эльф судорожно вдохнул. Галахад совсем отпустил ухо и вместо этого взял эльфа за рукав. Так они и пошли в город. Налетев на кочку, эльф споткнулся и чуть не упал, но Галахад успел поддержать его. — Не сверни шею раньше времени, — пробормотал он. Эльф поежился, но так ничего и не сказал. Галахад тоже умолк и погрузился в размышления. Эльф брел навстречу мучительной погибели и никак не мог унять дрожь, начинавшуюся где-то в области лопаток и пробегавшую волнами по всему телу. Ему следовало бы рвануться, удрать и затаиться в лесу. Убежать от странника, которого ему хватило глупости ограбить, было бы легко, но смысла это, увы, не имело. Эльфу было совершенно некуда податься, кроме как обратно. А раз так, то какая разница? И тут нехорошо, и там плохо. Понятно, что странник с ним церемониться не будет, он ясно дал понять, чем всё закончится. Но на этом хотя бы оборвется полная страданий и бессмысленная жизнь… Эльф всхлипнул, но тут же велел себе собраться. Нет смысла бояться, если всё уже решено. — Пришли, — сказал Галахад. — Надень капюшон и молчи. Эльф поспешно натянул капюшон и украдкой оглянулся. Трактир, в который они зашли, казался пристойнее того, в котором он промышлял вечерами. Посетителей почти не было. Галахад пошептался о чем-то с трактирщиком, снял с пальца массивный перстень и положил на стойку. Трактирщик жадно цапнул перстень, положил в карман и расплылся в угодливой улыбке: — Прошу, господа, вверх по лестнице и первая дверь налево. Вам всё принесут. Эльф в ужасе расширил глаза. Что — всё? Снятая комната говорила о том, что перед смертью его ждут мучения особого характера, но что же ещё? Неужели пытки? — Ну, — подтолкнул его Галахад. Эльф побрел вверх по лестнице, подталкиваемый в спину жутким странником. На верхней ступеньке он сбился, обернулся и вдруг затараторил: — Не убивайте меня, пожалуйста, я всё сделаю как вам нравится, что угодно, только не надо меня убивать! — У тебя же блохи, как у дворняги, — усмехнулся странник. — Тоже мне, удовольствие… Шагай давай, рассадничек. Комната оказалась довольно просторной и чистой. Вся мебель — узкая кровать, накрытая серым шерстяным одеялом, мягкое кресло, небольшой комод, стол и два стула — была простой, но довольно новой. В камине вовсю горел огонь, в отдаленном углу поблескивал медью большой таз. Эльф знал, что он предназначен для мытья, хотя сам купался исключительно в реке. Почти сразу же в дверь постучали. Вошел сам трактирщик в сопровождении служанки. Они приволокли два ведра кипятка, большой сверток и корзину с едой. Поблагодарив их, Галахад запер двери, сунул ключ в карман и велел: — Раздевайся. Эльф попятился, чуть не опрокинул ведро и жалобно пискнул. Галахад чертыхнулся, ухватил эльфа за шиворот и сорвал с него сначала плащ, потом — ветхую рубаху, а потом и всё остальное. Бросил одежду в камин, сполоснул руки в небольшом рукомойнике. Голый эльф сжался в комочек и забился в угол, пытаясь сделаться совсем незаметным. Галахад легко подхватил ведра и вылил их в таз. — Залезай, — велел он эльфу. — Ну же, хватит испытывать мое терпение. Эльф только смотрел на него широко раскрытыми темными от ужаса глазами. — В тазу уже была холодная вода, — нетерпеливо пояснил Галахад. — По-твоему, я совсем изверг? Эльф сглотнул, поднялся и побрел к тазу. Обернулся и умоляюще посмотрел на Галахада, но тот только мотнул головой, веля не останавливаться. Эльф покорно залез в таз и с удивлением обнаружил, что вода в нем приятно теплая. — Не так уж и плохо, а? — весело сказал Галахад, доставая что-то из свертка. Эльф напрягся. — Мыло, — пояснил Галахад. — И мочалка. А это — для твоих блох. Последнее относилось к небольшому флакону с мутной жидкостью. Эльф понял, что его мучитель весьма брезглив, а это значит, что перед пытками будет небольшая отсрочка. Галахад между тем намылил мочалку, присел на изогнутый край таза и принялся тереть спину эльфа. Тот засопел, потом сдавленно замычал. Слой грязи, сошедший с кожи, обнаружил россыпи рубцов, синяков и ссадин, в основном совсем свежих. Галахад мысленно отругал себя за неосторожность и стал тереть аккуратнее. Эльф каменел под этими обманчиво бережными прикосновениями. Мысли о том, что будет дальше, щекотали где-то в районе солнечного сплетения. Время от времени его передергивало. Ни он, ни Галахад не произнесли за всё купание ни слова. Наконец эльф стал немного чище, а вода — намного грязнее. Галахад вылил содержимое пузырька на спутанные светлые волосы своего пленника и встал, велев: — Сиди смирно. Эльф, так и находившийся во власти оцепенения, неподвижно сидел в тазу. Галахад отпер дверь и вышел, прихватив с собой ведра. Дверь снова закрылась, ключ скрежетнул. Вот теперь, когда странник вышел, ожидание стало нестерпимым. Эльф старался представить худшее и подготовиться. В конце концов, что может быть страшнее издевательств, которым подвергали его орки? Увы, эльф пришел к выводу, что странник вполне может что-нибудь придумать. Вечность спустя снова скрежетнул ключ. Дверь распахнулась, и появился Галахад с ведром. — Вставай. Эльф встал, обхватив себя руками. Его била дрожь. — Замерз? — спросил Галахад. Эльф помотал головой. — Вот и хорошо. Не дергайся. Галахад поднял ведро над головой эльфа и тонкой струйкой стал лить на него воду. Холодную, просто ледяную воду! Эльф сделал именно то, чего его просили не делать. Он дернулся. Немалое количество воды пролилось на Галахада, и он рыкнул: — Стой смирно! Эльф замер с закрытыми глазами, представляя, что уже умер. Ледяная струя закончилась. Вокруг эльфа обернулось что-то сухое, мягкое. Его не столько вытерли, сколько промокнули. Все еще замотанного в полотенце эльфа подняли и усадили куда-то. — Можешь открыть глаза, — как-то очень устало сказал Галахад. — Купание ты пережил. Эльф покраснел. Стало ясно, что странник считает его грязнулей, боящимся воды. От этого унижения чаша наконец переполнилась, и эльф разрыдался. — Эй, ты чего? Не реви, — растерялся Галахад. Но эльф зарыдал еще пуще. От усталости, безысходности, но больше всего — от неожиданной ноты сострадания, которую он наконец уловил в голосе странника. Галахад сгреб эльфа вместе с коконом полотенца в охапку и принялся неумело утешать, поглаживая по мокрой голове. — Перестань, не плачь, я тебе ничего не сделаю, — бормотал он. Эльф всё давился рыданиями, бессильно положив голову на грудь Галахада, а тот проклинал себя за дурацкое упрямство. Захотел преподать парню урок, припугнуть его, и посмотрите, что из этого получилось. Разумеется, Галахад не собирался делать эльфу ничего дурного, он просто интуитивно выбрал самый легкий способ вытащить его из лап орка. Он не жалел, что выкупил воришку, но вот потом, когда орк остался позади, надо было отпустить его на все четыре стороны. А что сделал Галахад? Правильно, он воспользовался страхом эльфа и намеренно ввел его в заблуждение, держал в напряжении, давал понять, что вот-вот начнет расправу. Идиот! Что теперь делать? Эльф наконец затих. Он все еще прерывисто всхлипывал время от времени, но кризис явно миновал. Галахад потянулся за щеткой, лежавшей на столе, и принялся расчесывать спутанные волосы эльфа. — Как тебя хоть зовут? — спросил он, осторожно орудуя щеткой. — По-разному, — пожал плечами эльф. Вид у него был всё ещё несчастный. — Но ведь есть же у тебя какое-то имя? — продолжал допытываться Галахад. — Наверное, есть, но я его не знаю. Там, где я вырос, по именам не зовут. — Даже родители? — Они умерли. Сгорели вместе с домом. Меня смогли вытащить через окно, — чуть дрогнувшим голосом сказал эльф. И тихо добавил: — к сожалению… Галахад не знал, что полагается говорить в таких случаях, и продолжал распутывать волосы прядь за прядью. Размеренные движения загипнотизировали эльфа, и он вздрогнул, когда в полудрему, окутавшую его, врезался неожиданно громкий голос: — Не спи. — Я не спал, — виновато пробормотал эльф. Галахад улыбнулся и отложил щетку. — Я говорю, есть хочешь? — повторил он. Эльф понял, что действительно проголодался, и робко кивнул. Галахад пододвинул к нему корзину. Когда с едой было покончено, Галахад покопался в своем холщовом мешке и вынул пузырек с мазью. Потом достал из свертка рубаху, встряхнул ее и скептически осмотрел. — Не твой размер… Ну да ладно, завтра что-нибудь придумаем. Осторожно сняв с эльфа полотенце, он велел: — Ложись на живот. У эльфа предательски защипало в горле, хотя он и ждал этого момента. Должен был ждать. Сто золотых — огромная сумма, за нее странник наверняка потребует самых изощренных услуг. И эльф решил покориться судьбе. Он лег на живот, ощущая, как неизвестность щекочет ему спину и пробегает по коже мурашками. Галахад вытащил из пузырька пробку, окунул палец в мазь и стал осторожно втирать ее в израненную кожу на спине и ягодицах эльфа. — Расслабься, — велел Галахад, когда эльф непроизвольно сжался. — Я же сказал, что ничего плохого тебе не сделаю. Это лекарство, чтобы раны лучше заживали. Всё, вставай. Эльф недоуменно посмотрел на рубашку, которую протягивал ему Галахад. — Одевайся, не голышом же тебе спать… Завтра поищем что-нибудь более подходящее. Эльф послушно надел огромную рубашку, собрался с силами и спросил: — А когда?.. — Что — когда? — Отрабатывать за сто золотых, — пробормотал эльф, глядя в пол и стремительно краснея. — Ты дурак? — серьезно спросил Галахад. — Сотню я заплатил за то, чтобы тебя не били. Это всё. — Но… сто золотых… — Больше у меня не было, — отрезал Галахад. — Не считай, пожалуйста, что я тебя дешево оценил. Эльф ошеломленно молчал. — Слушай… — Теперь уже замялся Галахад. — Я не просто так сюда приехал. Эжени, моя жена, узнала, что неподалеку есть приют для девочек… И Галахад рассказал эльфу всё. О своей слабой здоровьем жене, о ее желании удочерить девочку, о приюте, в котором, если верить слухам, детей продавали совсем дешево. Галахад изначально относился к идее скептически, потому что слабо представлял себе, как это — выбрать из сотен девочек одну. Взять первую попавшуюся? Или самую красивую? Или самую умную? Или же наоборот — пожалеть ту, которую никто не возьмет? Как может одна быть той самой? Как можно пройти мимо всех остальных, лишая их шанса? «Смотри сердцем», — сказала Эжени. Галахад не смог отказать ей и отправился в путь, хоть и не верил в эту затею. — И теперь из-за меня у Эжени не будет дочери, — грустно заключил эльф. И тут же с отчаянной надеждой в голосе спросил: — Хотите, я украду для вас деньги? — Ты определенно дурак, — вздохнул Галахад и чуть не добавил: «Но мое сердце по какой-то причине увидело именно тебя». Разумеется, вслух он сказал другое: — Я хочу, чтобы ты поехал со мной — если ты не против. Мы с Эжени могли бы усыновить тебя. — Но я же эльф! — Эжени тоже. — И я не девочка… — Ну и что? Эльф только ошеломленно хлопал глазами, пытаясь собрать в единое целое свалившийся на него поток событий. — Если не захочешь, твое право, — продолжал Галахад. — Но позволь мне хотя бы увезти тебя отсюда, хорошо? Здесь ты погибнешь. — Хорошо, — после небольшой паузы сказал эльф. Больше он ничего не сказал, и Галахаду захотелось хорошенько встряхнуть его, чтобы не тянул интригу. — А Эжени не будет против? — спросил наконец эльф. — Нет, конечно, — выдохнул Галахад. Он крепко обнял эльфа и заключил: — Значит, решено. Ложись спать, а завтра мы всё обсудим. Заодно и решим насчет имени. Спокойной ночи. Галахад укрыл эльфа одеялом, сам кое-как устроился в кресле и почти сразу же уснул. Разбудил его порыв ветра, ворвавшийся в широко распахнутое окно. Эльфа в комнате не было.