Безумные будни Учиха

      Утро следующего дня встретило Сараду за письменным столом. Она потратила всё свободное время, чтобы составить программу для подруги брата, даже пренебрегла ради этого тренировкой, что случалось с ней крайне редко. Но принцесса Учиха понимала — сейчас в приоритете — усиление братьев и их друзей. И если она может помочь — ей временно стоит отставить в сторону даже собственный прогресс. С неё не убудет, а понимание того, что она сейчас действует как Хокаге, придавало уверенности в том, что сделанное — правильно. Это побудило встать пораньше и завершить конспектирование программы.       Её отвлёк стук в дверь.       — Входите, не заперто.       В комнату зашла Карин, осторожно притворив за собой двери.       — Ты практически не спала, — вместо приветствия сказала та. Утвердительный кивок от девушки. — Что–то случилось? Я могу помочь?       — Нет, спасибо за беспокойство, Карин, я уже почти закончила, — ученица Академии на память дописывала нужные предложения.       — Помогаешь братьям?       — Их друзьям. Нужно вывести их навыки на новый уровень, чтобы они не были лёгкими мишенями для своих врагов.       — Вот как, похвально.       — Это и для меня. Я хочу стать Хокаге, а значит — должна понимать, что это — отнюдь не детская игра, — строчки на линованной бумаге всё так же заполнялись твёрдым и будто рубленным почерком.       — Я признаю серьёзность твоих намерений и одобряю их, но для тебя сейчас важно не перенапрягаться и соблюдать режим, — Сарада замерла и передёрнула плечами. Папина подруга — «любовницей» юная куноичи не смогла бы её назвать, ибо намерения Узумаки–старшей были слишком серьёзны для мимолётных связей, как и отношение к ней и её братьям — была крайне недовольна. В тоне женщины проскользнули нотки, характерные для матери семейства Учиха. — Твоё тело сейчас растёт и развивается. Подвергать его чрезмерным нагрузкам без полноценного отдыха вредно.       — Простите, Карин–сан, — на автомате выдала Сарада, взволнованно поправив очки.       — Ничего страшного, — Учиха–младшую успокоительно погладили по плечу. — Просто попросила бы о помощи. Хокаге тоже не должен сваливать всю работу только на себя. Учись этому уже сейчас.       — Я поняла, — кивнула отличница и, хлопнув себя по лбу, начала торопливо заполнять тетрадку последними предложениями.       — Завтрак на столе, — сказала красноволосая, обернувшись в дверях.       — Карин?       — Да?       — Научите, меня, пожалуйста, создавать печати, реагирующие только на заданную чакру. Это важно.       — Хочешь поставить такую на все документы, которые будешь передавать друзьям? Умно.       — Если бы это было возможно!       — Не волнуйся, я поставлю такую на эту тетрадь. После этого нужно будет только напитать её чакрой владельца. После этого тетрадь не сможет открыть никто, кроме хозяина. Или его кровного родственника.       — Потому что ян–составляющая чакры завязана на наследственности, так?       — Именно, — Карин едва подавила в себе желание тут же обсудить все моменты, связанные с кровным наследованием. Всё же это было клановым наследием, перед которым Узумаки ощущала благоговейный трепет. А дочь Саске оказалась очень понятливой девочкой, схватывающей всё на лету. Похоже, у неё скоро прибавится учеников. Осознание того, что наследие предков обретает новую жизнь в руках молодых, пусть и не связанных кровным родством, наполняло душу гордостью и счастьем. Но всё же Карин напомнила:       — Не задерживайся, еда стынет!       — Да! — Сарада торопливо закончила предложение и захлопнула тетрадь, а затем выскользнула в дверь. Даже не умылась и не почистила зубы! Ужас!       Поспешно приведя себя в порядок, юная куноичи проследовала в столовую, где обменялась приветствиями с братьями, уже уминающими еду.       — Доброго утра, Сарада, — вежливо поздоровался Итачи.       — Доброго утра, — сказала девушка перед тем, как взяться за палочки.       Шисуи прогундосил что–то приветственное с набитым ртом, за что получил неодобрительный взгляд от брата.       — Итачи, зайдёшь ко мне и получишь тетрадь для Намико. Передашь ей. Там нужная программа.       — Ты не должна была настолько утруждать себя, Сарада.       Девушка вздохнула. Иногда ей казалось, что у старшего из близнецов несоответствие с возрастом. В двенадцать или даже в шестнадцать лет такие поведение и фразы ещё можно было понять. Но не в шесть.       «И в кого он такой удался, интересно?».       — Эй, а почему это брат должен отдавать Намико тетрадь? — кто бы сомневался, Шисуи резко подал голос, как только дело коснулось его подруги.       — Потому что на ней стоит специальная печать, которую должна напитать чакрой только Намико! Чтобы ты случайно не полез экспериментировать, увидев новую фуин! А то знаю я тебя!       — Пф!       — Мне ещё дорог мой труд, знаешь ли.       — Шисуи, просто пообещай, что не будешь ничего делать. Пожалуйста, — решил погасить конфликт Итачи. Паренька действительно нервировали конфликты. Особенно такие мелочные. И самое неприятное — в семье.       — Так и быть, обещаю, — важно кивнул младший из братьев с таким видом, будто это он делает одолжение. — Но с условием...       — Брат, не начинай...       — Я хочу знать, что это за печать такая и что она делает.       — Она создаёт привязку на чакру конкретного человека. Проще говоря — формирует барьер, который не позволит постороннему открыть документ. Только тому, чья чакра установлена в печать.       — Или кровному родственнику, — тут же добавил старший из близнецов.       — Вау, хочу научиться!       Ответом был синхронный жест «рука–лицо» от сестры и брата.       — Ты же хотел проверить себя на основы сенсорики, насколько помню...       — Это на случай, если ничего не выйдет!       — Ну тогда ладно.       В столовую вошёл отец семейства. Дети дисциплинированно встали с мест и пожелали доброго утра. Получив от родителя ответное пожелание.       — Я сегодня могу очень сильно задержаться и придти только к ужину. К обеду можете не ждать, — сказал мужчина, отделяя свою порцию и садясь за стол.       — Папа?       — Да, Сарада?       — Я хочу попросить Тентен–сан стать сенсеем для Итачи и Шисуи, а также их друзей. Можно?       — Решились на новом уровне освоить букидзютсу? — на сей раз вопрос был адресован сыновьям.       — Ну, вроде того... — Шисуи стеснённо поскрёб пятернёй в затылке.       — Мы решили, что с конфликтами в классе можно ожидать провокаций. И чтобы нас не уличали в том, что мы неправомерно используем оружие для «детских шалостей», — Итачи выделил эти слова — нам нужно научиться обращаться с примитивным оружием. Бо–дзютсу* и дзютте–дзютсу**.       — Хм.       — А в качестве оружия мы будем использовать черенки от лопат и обухи от топоров. Это — инвентарь, не попадающий под классификацию оружия.       — О, — отец мальчишек был удивлён. Наследники клана правохранителей начали искать обходные пути в законодательстве. Присутствуй рядом дедушка этих сорванцов — он бы осуждающим тоном выдал с непроницаем выражением лица — «Это недостойно моих внуков».       Но, с другой стороны, Учиха Саске понимал, что за прошедшее время его клан перестали воспринимать всерьёз. Те же Хьюга начали слишком уж явно пытаться влиять на политику Листа и лоббировать свои интересы. Только непреклонность Хокаге и ум его первого советника давали укорот нескромным поползновениям обладателей бьякугана. Неудивительно, что подобное отражалось и на младшем поколении — те стали совсем уж заносчивыми и пытающимся диктовать всем свои условия с позиций грубой силы. Вспомнить одноклассника сыновей, который кулаками подчинил себе почти всю мужскую часть класса.       И тут уже нужно было восстанавливать баланс. Показать бледноглазым, что есть те, кто могут поспорить с ними на равных. Приструнить этих надменных аристократов, кичащихся своим происхождением от младшего брата Мудреца Шести Путей. И Учиха, как потомки Оцуцуки Хагоромо, могли не уступать им ни в силе, ни в манерах и знании этикета. Ибо любой перекос баланса всегда чреват неприятными последствиями.       Конечно, неприятно втягивать во взрослые игры детей. Глава клана непроизвольно поморщился, вспомнив своего отца, который превратил старшего сына в живое орудие своих и чужих амбиций ради эфемерного «блага Учиха». Но нынешняя ситуация совсем другая — изначально все кланы в глазах Хокаге равны, и нужно лишь показать свою силу в рамках здоровой конкуренции. Дабы оттянуть силы Хьюга на противостояние, чтобы остальные кланы могли вздохнуть спокойно. Для начала. А потом клану рукопашников будет не до попыток навязать другим свою волю. Плюс, в подобной борьбе будет расти мастерство обоих сторон.       Нужно лишь проследить, чтобы никто из противников не решился на совсем уже непотребные приёмы. Но и это можно будет обратить в свою пользу, показав невысокую цену амбиций конкурентов. Но и самим не опуститься до подобного, само собой. Остальное довершит общественное мнение.       И что самое важное — дети готовы принять вызов добровольно. Ибо подобное противостояние задело их друзей. А связями Учиха дорожат как никто другой в мире шиноби. И ради дорогих людей готовы становиться сильнее.       — Папа?       — Я разрешаю. Сейчас поднимусь в кабинет и напишу рекомендательное письмо.       Саске встал из–за стола и поднялся к себе, где, открыв бюро, взял стандартный бланк письма и конверт. После черканул на бумажной обёртке: «Такахаши Тентен. Лично в руки». После, собственно, приступил к письму:       «Достопочтенная Тентен–сан. Понимаю вашу занятость, но прошу уделить моему прошению ваше внимание.       Обращаюсь к вам с просьбой принять в ученики моих детей, а также их друзей, которых они вам представят. Они очень серьёзно настроены на совершенствование в букидзюцу и им необходим опытный наставник и тренер, коим вы, без сомнения, являетесь.       Со своей стороны, гарантирую, что они не используют полученные навыки во вред окружающим, дабы не опорочить ваше имя. По поводу моей благодарности за ваш положительный ответ — не стесняйтесь просить, я отплачу всем, что в моих силах и возможностях.       С пожеланием здоровья и всяческих благ, а также надеждой на сотрудничество. Учиха Саске».       Подумал и поставил внизу оттиск официальной клановой печати. Для придания большей вескости свой просьбе. Хотя отлично понимал, что и вознаграждение, которое запросит в таком случае сенсей его наследников, будет гораздо выше. Ибо одно дело — личная просьба уважаемого человека, совсем другое — по сути дела официальный договор на обучение от лица главы клана Учиха.       Он встретил детей уже у входной двери, готовыми идти в Академию.       — Сарада, возьми письмо.       — Благодарю, отец, — девушка почтительно поклонилась, принимая документ.       — Не стоит благодарности. Передавай Тентен привет от меня. Если она сразу решит вопрос с оплатой обучения — принеси ответ, будь добра.       — Хорошо.       После все разошлись по своим делам: дети — в Академию, отец семейства — в архив АНБУ. Карин ушла ни свет ни заря — её срочно вызвали на внеплановую операцию.       Недалеко от дома братья и сестра также разошлись — близнецы двинулись к дому Сатоши, который жил чуть ближе, а Сарада — к одной из точек встречи с Боруто. А вот и он — как всегда подпирающий стену со скучающим видом.       — Доброе утро.       — Привет, — парень подошёл и уже привычно взял рюкзак подруги.       — Выглядишь уставшим. Что–то случилось? — девушка обеспокоенно поправила очки.       — Всё нормально... Просто... Поблагодарить хочу. Спасибо, Сарада.       — За что?       — За то, что тогда накричала на меня и вправила мне мозг.       — Ты про тот разговор у тебя дома?       — Да. Я... короче, вчера пошёл к бате на работу. Предложить помочь.       — И?       — Успешно. Теперь со вчерашнего дня я официально — посыльный в канцелярии Хокаге.       — И как первый рабочий день?       — Сарада, честно тебе скажу — плюнь ты на этот титул. Это — ад на земле. Без шуток.       — Надо же, раньше ты так не считал. И истерил каждый раз, когда твой отец не являлся домой к ужину.       Узумаки–младший промолчал в ответ на колкость. Понимал, что заслуженно.       — Я изменил своё мнение. Благодаря тебе.       — Что следующее? Будешь соперничать со мной за право быть Хокаге?       — Ну уж нет! Мне такого счастья и даром не надо.       — А я–то надеялась...       — Не дождёшься. Но вот то, что я стану таким же реально крутым, как твой батя — это я тебе обещаю, даттебаса!       — Чтобы быть таким, как мой отец, нужно так же выкладываться на тренировках.       — Откуда знаешь?       — Мама рассказывала, что он был лучшим в выпуске.       — Ха, мне отец другое говорил.       — Ну если даже так, то тебе до него пока далеко.       — Спарринг?       — Нет. Я сегодня веду мелкоту и их друзей к Тентен–сан. Буду просить их тренировать. И меня заодно.       — Вот как... Хокаге–сама вся в делах. Никакой личной жизни.       — Пф.       Пару минут они шли молча.       — Слушай, тут это... Химавари хочет напроситься к вам в гости. Она по тебе уже скучает.       — Ох, не знаю. Может, на выходных. Потому что мама с братом скоро переедут домой и нам будет не до гостей. Новорождённый ребёнок, сам понимаешь.       — Ого, поздравляю. Как назвали?       — Обито.       — Учиха Обито... А что, звучит.       — Ага... Слушай, а ты с Химавари тренируешься?       — Обязательно!       — Смотри мне. Узнаю, что наврал — про пикник на природе можешь забыть. Усёк?       — Сарада–чан, как можно? — в голосе блондина–младшего смешалось негодование и страх.       — Доверяй, но проверяй.       — Хм.       Снова неловкая пауза.       — А где Шисуи и Итачи?       — Пошли встречать своих друзей... Или ты хотел бы отвечать на вопросы Шисуи о том, что между нами было и правда ли ты мой парень?       — Ой...       — Вот именно. Поблагодаришь Итачи — он вовремя отвлёк этого неугомонного от желания за мной следить.       — Не премину. Кстати, а что это твоих братьев с компанией потянуло изучать букидзютсу? Да и с сюрикенами и кунаями они дружат вроде как?       — Дружат. Но права на ношение оружия, в отличие от меня, у них нет. Не говоря об их друзьях. А вне Академии может случиться... всякое.       — Это настолько серьёзно?       — Представь, да.       — Тогда чем эти тренировки им помогут?       — Ты серьёзно думаешь, что их привлекут к ответственности, если они изобьют своих недоброжелателей... держаками от мётел, к примеру?       — Точно. Неплохо придумано.       — А ещё настоящий шиноби должен уметь применять как оружие абсолютно всё, что попадёт под руку. Вплоть до металлического чайника или полотенца.       — Прикольно...       Снова недолгая пауза.       — Но с парнями я поговорю. В Академии всё может быть тихо–мирно, а вот на улицах... Действительно.       — Иноджин, небось, уже все уши прожужжал твоим друзьям на тему того, как ты ко мне подлизываешься.       — Брось, он просто завидует. И вообще — для нас это как тренировка. Своего рода миссия по охране особо важных персон.       — Хм?       — Это намного интереснее, чем игры на приставке. Это всё по–настоящему, тут можно показать свою силу...       — Ага, кроме «Банных разборок», м?       — Сарада–чан, я не извращенец, не подумай! — Узумаки покраснел, словно варёный рак.       — Да успокойся, всё нормально. Для мужчин подобное — обычное дело.       — А ты откуда знаешь, а? — расплылся в шкодливой улыбке парень.       Настала очередь Сарады смущённо краснеть.       — Не забывай, у меня мама — ирьёнин!       — О–о–о, Сарада, да ты у нас готовишься ко взрослой жизни полным ходом, я смотрю...       Ему тут же отвесили лёгонький подзатыльник.       — Ай, за что?! — Боруто отшатнулся, потирая место удара.       — Извращенец! — рыкнула Сарада, скосив на его недовольный взгляд и ткнув пальцем в переносицу, поправляя очки.       — Ладно, извини...       — Подожди хотя бы до шестнадцати.       — Ловлю на слове!       — Тьфу!       Тем временем сыновья Саске уже шли к Академии в компании своих друзей. Шисуи уже вовсю расписывал Намико и Сатоши перспективы обучения букидзютсу у лучшего мастера данной дисциплины в деревне, а также живописал удивление противников, когда им «офигеть как прилетит, а нам за это ничего не будет, вот так!».       Итачи молчал, а потом легонько треснул брата по затылку.       — Оуч, за что?!       — «Болтун — находка для шиноби», знаешь такую пословицу?       — Да, и что? Пусть знают наши планы и бояться! Это называется психологическая война, вот!       — Ага, и толку от твоей войны, когда утрачены и эффект неожиданности, и сила воздействия?       — Пф.       — Значит, после уроков мы никуда не уходим и ждём вашу сестру, так? — спросил бесклановый.       — Так.       — Не знаю, оправдаю ли я надежды сенсея... Всё же я не так хорош как вы, — одноклассник братьев поник.       — Сатоши, не надо ничего оправдывать. Ты наш друг. И мы попробуем попросить тренировать нас вместе в случае чего.       — Правда? — мгновенно оживился юный ниндзя. Его хандру сняло как рукой.       — Мы же почти как отряд шиноби, нельзя делать так, чтобы один из товарищей отставал по навыкам. Это как аргумент на случай переговоров.       — Спасибо, друг!       — Всегда пожалуйста.       Войдя в класс и уже присаживась за парту, Шисуи хлопнул себя по лбу.       — Совсем забыл!       — Что?       — Да вот... — мальчик открыл свой рюкзак и, стеснённо покраснев, протянул Намико тетрадь, держа её так, будто это была активированная взрыв–печать готовая вот–вот детонировать.       — Это программа, которую приготовила для тебя Сарада... Только влей свою чакру в фуин на обложке, это защита от чужих!       — Спасибо! — девочка тут же приняла подарок, и, держа тетрадь одной рукой, второй сложила полупечать Козы и затем приложила к кругу символов на обложке. Чакрочернила полыхнули голубым светом и змейками расползлись по обложке.       — Так, что тут у нас? Безродная пытается тянуть руки к чужим клановым тайнам? — рядом тут же появилась Инои, выхватывая тетрадь.       — Знаешь, Инои–чан, я бы хотела быть менталистом, чтобы влезть тебе в голову, дабы разузнать клановые секреты Яманака, но, боюсь, ничего бы там не нашла. Вообще.       Клановая побледнела от злости, понимая, что подразумевала соперница.       — Но ты всё равно не узнаешь ничего. Отныне эти знания — мои! — юная куноичи демонстративно схватила тетрадь обоими руками.       — Твои? Давай, попробуй открыть, — сказала безклановая, ехидно улыбаясь.       — Так, как там было... — наследница клана менталистов сложили полупечать и выпустила чакру в символ. И тут же отшатнулась, тряся рукой, которой прикасалась к документу. Выглядело это так, будто блондинку шарахнуло электричеством. — Ай!       — Спасибо за наглядную демонстрацию, Инои–химэ, — издевательски усмехнувшись, сказала Намико, забирая записи. — Не в обиду твоим родичам, но относительно некоторых очень хорошо подходят анекдоты про глупых блондинок.       — Ах ты сучка!       — Довольно! — встречные удары кулаком был заблокированы Шисуи, вставшим между двумя разъярёнными фуриями, уже готовыми меряться не только выпуском «ки». — Девочки, прекращаем. Или вам нужны персональные отработки от Токахару–сенсея?       Юные куноичи, метнув друг в друга убийственные взгляды, всё же соизволили разойтись по местам. Тут же прозвенел звонок.       — Извини, Шисуи. Я погорячилась.       — Ничего. Думаю, Инои не полезет к тебе ещё пару дней.       — В смысле?       — Может, она не будет мыть ту руку, которой прикасалась к своему кумиру?       Девочка тихонько захихикала.       — Бессовестный крушитель хрупких женских сердец.       — Да, я такой!       Естественно, было бы наивно полагать, что произошедшее перед первым уроком пройдёт мимо внимания руководителя класса «2 А». На уроке, посвящённом тайдзютсу, Токахару Кихэй весьма своеобразно распределил пары тренирующихся. Партнёром Учиха Итачи стал Хьюга Рю, Шисуи и Сатоши попались братья Акимичи соответственно. Сэйка Намико встала в пару с Яманака Инои.       Естественно, весь урок их противники пытались их подставить, исподтишка ударив или сделав ещё какую–нибудь гадость, типа попытки сорвать одежду. И больше этих потуг раздражали понимающие взгляды сенсея и его усмешка в бороду.       На просьбу младшего из Учиха поменять им противников на кого–либо другого последовал немедленный ответ:       — Вы тренируетесь усиленно, я прав? Вот и покажите мне результаты.       Юному ниндзя осталось лишь смириться.       После парной работы, которая только из–за обоснованных опасений наказаний не переросла в драки, ребята собрались обсудить ситуацию во время большого перерыва. Благо те взоры, которыми их награждали партнёры, были красноречивее любых слов — как цензурных, так и не очень.       — Нет, ну это уже совсем хрень хомячья, — выругался Шисуи. Он хотел было сказать «чушь собачья», но вовремя подобрал замену, видя, что за соседним столиком обедают двое Инудзука. Ребятки с татуировками в виде клыков на щеках могли и не оценить такой фигуры речи, учитывая их любовь к псам–ниндзя и очень тонкий слух. — Что это за дебильные игры в «Сделай пакость с улыбкой на лице»?       — Это и есть настоящая работа шиноби. Незаметно делать мерзости, ничем не выдавая окружающим своего отношения к приказу и тем, кого вынужден защищать. Или тем, кому вынужден противостоять.       — Но ведь...       — Создание Альянса не до конца решило противоречия между странами и деревнями. Некоторые из них со временем обострились ещё больше. Я уже не говорю про кланы внутри самого Листа и о негласной вражде клановых и бесклановых.       — Чёрт, как же всё сложно... — жестом отчаяния Шисуи зарылся пятернёй в свои непокорные лохмы.       — Привыкай. Реальный мир — не сказка, в нём всё намного сложнее.       — Но...       — А для того, чтобы сделать всё так, чтобы все стороны получили максимум выгод, нужны сила и мастерство. И не только.       — Не только?       — Нужно ещё понимание, что нельзя всего добиваться силой и в нужный момент остановиться и уступить.       — Но так наши враги...       — Врага можно сделать другом. Хоть и не сразу, но можно. А унижением и доведением всего до конца силой можно только посеять вражду и жажду мести.       — Но ведь этого добивается Токахару–сан! Я вообще ничего не понимаю!       — Он добивается совсем не этого, — заметил Итачи, спокойно поедая рис с овощами. — Он направляет энергию наших противников на официальное противостояние под его присмотром, а не на драки там и тогда, когда он не может за нами проследить. А ещё старается, в своём понимании, стимулировать развитие обеих сторон.       — И прививать навыки актёрской игры. Сделай мерзость так, чтобы все подумали, что ты ни при чём.       — В том числе и это.       — Чтобы я стал соперником того жирдяя? Да ни за что!       — Иногда врагов, как и друзей, не выбирают.       — Блин...       — Значит, мы обречены на вражду? — мрачно нахмурившись, спросила Намико.       — Нет, ну почему же? Вражда, как ни странно, даже непримиримая, может закончиться миром. Наш предок, Учиха Мадара, был воспитан в непримиримой вражде с Сенджу, и даже перенёс это во взрослую жизнь. Но соперничество с Хаширамой, в котором он раз за разом уступал, невзирая на свою жажду силы, убедило его в том, что продолжение войны — не выход. Также этому способствовало то, что его соперник, повергнув его в очередной раз, отпускал того, кого был якобы обязан убить, с миром. Думаю, эта история — назидание нам всем.       — То есть мы должны просто ждать, пока нашим недругам не надоест биться лбом о стену? — уточнил Сатоши.       — Получается, так.       — Но я–то не стена! — нетерпеливо возразил Шисуи.       — Быть ниндзя — это значит преодолевать не только врагов, но и собственные недостатки, брат.       — Хм.       — Тем не менее, другого пути нет.       — Ладно.       Остальные двое кивками выразили своё согласие.

***

      После звонка с последнего урока братьев и их друзей встретила Сарада.       Одноклассники близнецов отреагировали по–разному — Сатоши напрягся, будто ожидая удара, а Намико смутилась.       Ещё бы, стоящая перед ними девушка была просто воплощением силы и властности. Идеальная осанка, гордая посадка головы, безмятежное выражение лица, цепкий холодный взгляд, неторопливые уверенные движения — истинная наследница благороднейшего клана, что вписал немало строк в кровавую летопись мира ниндзя.       Итачи и Шисуи молча переглянулись и решили взять инициативу в свои руки.       — Разреши представить моего друга — первым сказал старший брат — Хиэй Сатоши. Моя старшая сестра, Учиха Сарада.       — Очень приятно, — неловко поклонился Сатоши, понимая, что это со старшим из братьев можно быть «на короткой ноге», а тут — почти вдвое старшая девушка, почти генин. А футляр для сюрикенов и сенбонов, закреплённый на правой ноге, подчёркивал, что с подростком, которому ещё до выпуска из Академии доверили право ношения оружия, нужно обращаться почтительно.       — Мне также, — величественно кивнула представленная, но тут же улыбнулась, видя неловкость парнишки.       — Это моя одноклассница — Сэйка Намико, — немного смутившись, продолжил младший из близнецов. — Надеюсь, вы подружитесь.       — Рада знакомству, Сарада–сан, — сказала девочка, едва сдерживая внутреннюю дрожь. Всё же она испытывала робость при принцессе Учиха, понимая, что та смотрит на неё... Ну почти как на претендентку на вступление в клан через замужество — пытливо и оценивающе. Всё же мама рассказывала ей об обладателях шарингана немало интересного и важного. А наипаче — про особо прочные семейные узы легендарного клана. Ибо Учиха умели любить сильно и жертвенно, как никто другой. Но и их ненависть была такой же всепоглощающей, а месть — неотвратимой. Про себя второкурсница подумала, что не зря Учиха раньше были правоохранителями — любой человек с нечистой совестью мгновенно начинал чувствовать себя неуютно рядом с ними. Да и просто тот, кто решил провернуть что–то подсудное в их присутствии, трижды думал, прежде чем начать творить непотребство. И, как правило, в подавляющем количестве случаев отказывался от намерения.       — Приятно познакомиться, — неожиданно тепло улыбнулась ей лучшая ученица Академии. От неё не ускользнуло, как представленная ей подруга младшего из братьев–близнецов украдкой облегчённо выдохнула, до того будучи напряжённой, словно готовая лопнуть струна. Оно и понятно — мало ли какие байки ходили про Учиха в Академии. Взрослые могли щедро делиться своими домыслами и выдумками со своими детьми, а уж в среде будущих шиноби всё это обрастало ещё большим количеством страшных и странных подробностей. И уж если гражданские баловали себя страшилками про нечистую силу, злых духов и Богов, приносящих несчастья и карающих смертных за грехи и проступки, то в среде ниндзя почти всё оное говорилось про Учиха. Пусть самым тихим шёпотом, пусть за спиной и не в глаза, но это было. Сарада сама не спешила развеивать эти глупые домыслы: болтают — ну и пусть их, если делать нечего. А кинешься опровергать — так ещё подумают, что раз отрицаешь — значит, действительно правы те, кто слагают небылицы. Так что с подобным принцесса шарингана боролась простым и действенным способом — молчаливым игнорированием. И самое интересное — успешным.       Сама же Намико поняла, что таки прошла предварительный экзамен на «допуск в семью». Хоть бесклановая и понимала, что серьёзно говорить о замужестве сейчас — смешно и глупо, но тем не менее, ей хотелось быть рядом с Шисуи. А что такое «быть рядом», ей подробно объясняла мама. Когда она впервые спросила у неё, почему у неё нет папы, а у других детей — есть. Сэйка Саюри говорила с наследницей серьёзно, как с полностью взрослой, не щадя себя. Призналась, что именно из–за её отца она — инвалид, выживающий в скверном полутрущобном районе на пособие и мающийся на двух работах, а также не может родить ей братика или сестричку. О том, что её отец мёртв и уж точно не сможет ни навестить, ни помочь. И нет, мать не пугала её скотским отношением мужчин и не требовала от неё обета безбрачия или выбора какого–нибудь совершенно забитого и покорного маменькиного сынка. Просто на своём примере пояснила, чем может закончится неверный выбор, и учила будущую женщину разбираться в мужчинах. И вот неведомым чутьём девочка, выросшая без отца и с тоской по сильному мужскому плечу, понимала, что Учиха Шисуи — это её человек. И потерять его — значит потерять и себя. Поэтому она так боялась неодобрения со стороны старшей сестры своего избранника. Не меньше, если бы вдруг на её месте вдруг оказалась его мать. Единственное, что утешало Намико и придавало ей уверенности — слова матери о том, что Учиха Сакура сама являлась бесклановой и достигла невероятных высот благодаря упорству и уму, не обладая невероятными силами, как у других ниндзя из Новой Легендарной Троицы.       Сатоши же понял, что его, можно сказать, тоже неофициально приняли в «семью». Пусть даже из расчёта «враг моего врага — мой друг», но всё же. Поручительство Итачи сыграло тут немаловажную роль. Теперь же хотелось оправдать его.       — Все готовы? Родители волноваться не будут? — спросила Сарада.       Утвердительные кивки от обоих представленных. Черноглазая брюнетка добавила новые плюсы в невидимые характеристики друзей братьев.       — Хорошо, идёмте.       Но тут неожиданно дорогу им преградили одноклассники младших Учиха во главе с нагло ухмыляющимся Рю.       Братья переглянулись и готовы были выйти вперёд, но их остановил преграждающий жест от сестры, которая молча вышла вперёд, рассматривая разношёрстное сборище.       Понимая, что и как старшая в клане — после отца, и как будущий Хокаге — она обязана первой выйти навстречу противнику. Пусть это всего лишь сопляки вдвое младше её. Но и великие люди начинали с малых дел. Например, как её папа, разнявший назревающую драку между Седьмым и будущим Кадзекаге и его родичами.       — Я смотрю, кое–кто так боится, что полез прятаться под юбку старшей сестрёнки, а, соплежуи? — запустил словесную шпильку глава хулиганов под согласный гогот своих подпевал.       Шисуи скрипнул зубами и готов был уже сорваться с места, дабы влепить наглому бледноглазому хорошую затрещину, но был вовремя перехвачен под локоть Итачи.       Сарада же молча посмотрела на хама, словно на что–то необычное, но при этом — до крайности омерзительное.       — Не смотрите на меня так, а то я могу это не так понять, — усмехнулся молодой Хьюга.       «Идиот», — подумал младший из братьев.       «Самоубийца», — выдал более исчерпывающую характеристику старший.       Принцесса Учиха не сдвинулась с места. Просто под иллюзией глаза мгновенно окрасились в красный.       «Поток импульсов зрительной коры... Есть... Слуховая зона... Готово. Тактильные рецепторы... Перехвачено».       Она около года назад начала практиковаться в иллюзиях — опять же, с благословения отца, который пояснил некоторые принципы и рассказал, к кому стоит обратиться за консультацией. Даже составил рекомендательное письмо для Сарутоби Куренай.       Бывшая наставница команды восемь охотно приняла у себя в доме Сараду. Мирай часто подолгу пропадала на тренировках и миссиях, и пожилой куноичи было одиноко. А тут — не только компания, но и ученица. Мастер гендзютсу охотно взялась за обучение наследницы Учиха, сразу оценив талант и глубокий ум девочки.       Теперь же шаринган представлял собой превосходный инструмент для опробования теоретических знаний и тренировок с наставницей на практике.       На лице Хьюга Рю застыло надменно–мечтательное выражение. В его воображении наследница «красноглазых демонов» ругалась, кричала, сыпала угрозами и чуть ли не размахивала кулаками. В общем, вела себя крайне неподобающе для представительницы такого древнего клана.       Девушка же за время, пока «фильм» для органов чувств мальчишки ещё проигрывался в его сознании, спокойно вытащила у него из школьной сумки, носимой у бока, учебник. Юный наследник бъякугана удивлённо сморгнул, увидев перед собой спокойно стоящую безмолвную собеседницу, которая только что громко орала и чуть ли не брызгала на его слюной.       — Что?       — Ваше, Рю–сан? — носительница герба в виде огненного веера показала книгу.       — Откуда? — от осознания того, как его провели, наследник бьякугана едва не потерял самообладание. — Немедленно отдайте!       В ответ девушка взяла книгу у корешка и просто разорвала пополам, словно тетрадку из двенадцати листов. В абсолютной тишине и крайне пристально смотря в глаза стоящего напротив. Которые начали расширяться по мере того, как до младшекурсника начало доходить происходящее. Благо с шаринганом мимику надменного засранца было очень удобно читать.       Обрывки со стуком и шорохом упали на пол.       — Вы, видимо, плохо представляете, кому только что угрожали, Рю–сан. Я наглядно продемонстрировала вам... небольшую часть моих способностей. Впредь... прошу вас быть более осмотрительным в словах и выражении лица. И не только по отношению ко мне лично.       Всё это было произнесено твёрдым и безэмоциональным голосом, в котором скользило презрение, будто шорох снежинок на холодном зимнем ветру.       А того, к кому была обращена эта речь, прошиб холодный пот. От осознания, что посчитай юная куноичи оскорбления достаточно вескими, он бы уже лежал на полу в луже собственной крови. С пробитым насквозь черепом и превращённым в месиво содержимым оного. Было ощущение, что рядом прошёл Шинигами, кинув на ничтожного смертного брезгливый взгляд. И только потому этот смертный ещё может дышать.       Благоразумие нашёптывало о том, что следует тут же глубоко поклониться и просить прощения за дерзость. Но голос гордыни, к сожалению, был всё же громче.       — Да что вы себе позволяете?!       — Ровно то же, что и вы. Унижать вас ещё сильнее перед вашими... подчинёнными было бы крайне глупо.       «Хозяин класса» едва сдержался, чтобы не зарычать. Красноглазая тварь поймала его в гендзютсу, да так, что он и не заметил! А потом ещё и поглумилась, прямо выставив его слабаком и намекнув... что у неё тоже есть яйца. Метафорические, естественно, но это было вдвойне унизительно.       Особенно когда за его плечами стоят крайне впечатлённые такой демонстрацией силы парни, каждого из которых он в своё время положил на лопатки. И тут такое! Если не припугнуть, того и гляди побегут за новым лидером. И пофиг, что девчонка. И пофиг, что Учиха. Чёртовы красноглазые дьяволы умели убеждать. Не словами. Силой. Которая в настоящей схватке лицом к лицу красноречивее любых слов. Потому что даже правильные слова теряют свой смысл, если сказаны устами проигравшего неудачника, валяющегося в пыли под стопой сильного.       Затянувшуюся паузу эффектно использовала Учиха, заявив:       — Раз у вас больше нет претензий... разрешите вас покинуть. У меня ещё есть дела.       Все пятеро прошествовали к выходу сквозь мгновенно расступившийся строй младшекурсников. Сарада почувствовала спиной прожигающий взор Хьюга, направленный ей в спину, на то место, где на одежде был вышит герб. И поняла, что получила личного врага.       «И это в родном селении... А я ещё удивлялась, почему идея Альянса Шиноби воплотилась в жизнь только после глобальной угрозы мировому порядку от безумца в маске».

***

      Тем временем Саске, утомившись от разбора личных дел всех, кто проходил через «Корень» — особенно подростков и детей, коих было подавляющее большинство — обедал в «Старом Ветеране». Каторжный труд, который он не мог доверить никому другому — из соображений секретности, естественно — потихоньку стал приносить плоды. В его личной картотеке уже скопилось три личных дела тех, кто, помимо Саюри и Намико, мог законно претендовать на фамилию Сенджу. Кроме того, стоило проверить и капитана Ямато. С большой вероятностью то, что вживление клеток Шодай в его организм не привело к отторжению, было вызвано тем, что ныне живущий обладатель стихии Дерева был родственником Хаширамы, пусть и очень дальним, с весьма запутанной генеалогией. Глава клана Учиха был очень далёк от медицины и медицинской биологии, насколько это было возможно для шиноби. Которые, особенно в старые времена, были обязаны уметь хоть мало–мальски, но обрабатывать и зашивать раны, а также оказывать первую помощь при переломах, вывихах и растяжениях. Одним из первых нововведений в учебные программы после войны была начальная медицинская подготовка всех без исключения. Вплоть до того, что заваливший её мог просто не получить протектор. Это было особенно актуально в первые годы после войны, когда опасности были практически повсюду, а каждый боеспособный шиноби ценился на вес золота. Лишь с приходом к власти Седьмого учебную программу немного смягчили и подготовку ирьёнинов для команд сделали добровольной. К большому неудовольствию Учиха Сакуры.       Кроме того, однорукий мечник ждал своего напарника. Тот должен явиться с минуты на минуту и огласить своё окончательное решение — остаться рядовым полицейским или же стать негласной Тенью Хокаге, добровольно ступив на путь тьмы, ведущий на изнанку жизни, полную грязи и крови. И принести в жертву своё счастье и свою любовь ради счастья и спокойствия окружающих.       В чём–то Ро был похож на него молодого. Но у парня, в отличие от Учиха, был незамутнённый взгляд на проблему и опытный человек рядом, который рассказал в подробностях о всех рисках и ситуациях непростого выбора, с которыми придётся неизбежно сталкиваться. Вот чего не хватало самому Учиха Саске в его молодости — беспристрастного взгляда на события и людей. Пусть даже эти события — это предательство старшего брата и гибель всех родных. Перед побегом из Листа Какаши–сенсей хотел до него достучаться, и Учиха–старший понимал, что мог бы согласиться... Мог бы, если бы не тот ад, который он испытал, заново погрузившись в кошмар потери близких, в который его окунул Итачи–старший.       На глупый поединок с Наруто на крыше госпиталя его толкнула не только уязвлённая гордость, когда он не мог принять, что какой–то неудачник и дурак раз за разом вытаскивал его и Сакуру из ситуаций, в которых он, якобы сильный и умный, пасовал и проигрывал. И не просто ставил под удар, а подвергал вполне явному риску гибели своих сокомандников, которые стали для него новой семьёй. Но и осознание того, что ему, который постоянно всех теряет и над которым всегда висит тень старшего брата, который без зазрения совести отберёт жизни у тех, кто стал дорог для него, Учиха Саске, просто чтобы дать ещё больше ненависти и желания мстить, не место рядом с ними. И он неосознанно искал повод, чтобы порвать эти едва окрепшие связи. И нашёл. А Орочимару просто удачно подгадал момент, когда последний Учиха окажется в ситуации пустоты без опор и тех, на кого мог положиться. Чтобы дать ему то, в чём возникла необходимость — в своём извращённом понимании, разумеется.       Сейчас, с высоты опыта прожитых лет, однорукий мечник неожиданно задумывался — а чем, собственно, Белый Змей так привлекал своих сторонников, которые добровольно шли к нему, беспрекословно повиновались и были даже готовы умереть ради него? Причём не только из–за страха быть убитыми в припадке гнева, которые со змеиным мудрецом таки случались, или отправленным на лабораторный стол в качестве подопытного, что было едва не хуже смерти.       Теперь он понимал — ощущение семьи, осознание того, что ты, пусть даже на короткий срок и в виде расходного материала или ценной вещи — нужен. Что тебя приняли, что о тебе заботятся, что ты — свой. Пусть ты — вещь или игрушка, но ты конкретно здесь и сейчас — нужен. Эфемерное ощущение счастья в мире, полном отчаяния и безысходности, стоило того, чтобы гнаться за ним и умереть с подобным ощущением.       Да, это была бессовестная и до крайности цинично–отвратительная игра на самых светлых чувствах, чем–то напоминающая Зецу, Мадару и Обито–старшего в ипостаси лже–Мадары. Но безумный гений интуитивно дошёл до разумения, что самое уязвимое место шиноби это не сердце, не мозг и не очаг чакры. А душа. Узнаешь потребности человека, его самые потаённые страхи и желания — и можешь вить из него верёвки.       Почему–то подумалось, что из всей первой Легендарной Троицы, получившей своё наименование от самого Ханзо Саламандры, самым настоящим шиноби был именно Орочимару. Хитрым, подлым, беспринципным. Почти полностью вытравившим из себя всё человеческое — кроме страха смерти и любопытства. Ни Джирайя, ни Цунаде не отбросили своей человечности, превратившись в цинично–бездушные живые механизмы для убийства врагов. Поэтому первый после войны ударился в странствия, писательство эротических книг и сомнительные поиски вдохновения для подобного. А вторая, похоронив двух самых любимых мужчин и оставшись последней в клане, как и Саске, сбежала из Листа, забывалась в кутеже и пьянстве, не желая видеть селение, в котором всё напоминало великому медику о потерях, которые при одном воспоминании вызывали боль в сердце.       Ну а ученики, как ни странно, очень многое переняли от своих учителей, но всё же пошли своим собственным путём, который вывел их к более счастливому итогу приблизительно в том же возрасте.       Наруто всё же смог вернуть в Лист своего заблудшего во внутренней тьме друга и осуществил мечту о всеобщем мире. Ну и добился своей самой большой мечты — стал Хокаге.       Сакура стала одной из сильнейших куноичи мира и искусным целителем, но не смирилась со своими потерями и до конца, до последней крайности сражалась за своё счастье. Пусть глупо, по–женски иррационально и в порывах эмоций, но всё же... И теперь наслаждается не только всеобщим признанием, но и теплом домашнего очага. И самое важное — познала радость материнства, причём настолько полную, что готова была поделиться этой радостью и с другой женщиной, которую так же потрепала судьба и которой тоже отчаянно хотелось счастья.       Ну а он сам... Пройдя через потери, ослепляющую ненависть, пустоту, гнев и одержимость... Он перегорел. Принял волю старшего брата, который из невменяемого маньяка превратился в героя–мученика. Принял мечту Наруто и решил стать её защитником. Принял любовь Сакуры и стал отцом замечательных детей, которые возродят клан Учиха. Он вынес из своей жизни две самых важных истины: нужно ценить то, что имеешь, а не гнаться за неисполнимым, иначе потеряешь ещё больше, и что связи — самое важное, что существует в жизни, ибо без них ты — никто, будь ты самым могучим существом под этим небом. Даже злодеи — и те выстраивали себя исключительно благодаря узам ненависти с теми, кого они мучили и убивали, даже оправдывая подобное самыми благими намерениями.       Осталось только принять свои ошибки, коих, к сожалению, было немало, осознать их и не повторять. А самое важное — предостеречь от них своих детей. И учеников. Ученики — они для наставника ведь тоже как дети. Даже больше. Потому что детей не выбирают. А учеников — выбирают по складу ума, схожему мировосприятию и необъяснимому притяжению сердца. Поэтому связь учителя и ученика — это гораздо ближе и больше, чем даже у родителя и ребёнка, и даже у любовников. Это как передача другому лучшей частицы своей души и ответное чувство признательности, которое трудно описать словами.       За подобными размышлениями Саске едва не пропустил момент, когда к нему приблизился Ро и незнакомая девушка–шатенка с кроваво–красной прядью на левой части головы.       Один из Новой Легендарной Троицы удивлённо хмыкнул и скептически приподнял бровь.       — Я всё обдумал и решил принять ваше предложение, сенсей. Но также я прошу у вас позволения взять ещё одного ученика. Уэно Амата, моя сокомандница по службе шиноби, — представил он свою спутницу.       — Рада встрече с вами, Саске–сама, — чуть склонилась куноичи — не более, чем требовалось по условностям этикета.       — Хм, — мужчина окинул девушку оценивающим взглядом, но та нисколько не смутилась, глядя прямо в глаза и гордо расправив плечи. — Первое впечатление... неплохое.       Внештатному инспектору с широкими полномочиями не нужно было быть эмпатом или провидцем, чтобы понять, что молодые люди испытывают симпатию друг к другу. И даже больше. Если Амата пришла на встречу — наверняка Ро ей обо всём рассказал и ничего не утаил. Кроме того... потенциальная ученица внешностью и манерами неуловимо напоминала ему Карин. Плюс странная красная прядь, выбивающаяся из тона волос...       «Хм, надо будет уточнить у Карин, существуют ли печати, определяющие по структуре чакры степень родства двух человек. Почему–то мне кажется, что в жилах этой бесклановой течёт немало крови Узумаки».       За проведённые в странствиях годы мужчина научился доверять своей интуиции. Благо она никогда его не подводила.       В ответ он лишь приглашающим жестом пригласил пришедших за стол.       — Присаживайтесь, отметим знакомство. Я угощаю.       Это было не пустое расточительство, как можно было бы подумать. Любая деятельность может очень многое сказать о человеке. Особенно явно предпочтения и характер выявляются во время утоления базовых потребностей. Например, во время еды.       Саске подтолкнул к сотрапезникам папку с меню, прямо намекая на то, что выбор за ними. А сам принялся наблюдать.       Как он и ожидал, инициативу в выборе парень передал девушке. Та, впрочем, не стала всё брать на себя и положила раскрытую папку между ними так, чтобы напарник мог видеть и иметь возможность выбирать самостоятельно. Действовали они удивительно синхронно и быстро — уже через пять минут оба составили заказ. Ро поднял руку вверх, подзывая официанта. И он же оформил заказ. Амата, когда её вежливо попросили уточнить, что конкретно она может предпочесть, коротко повторила свой выбор.       «Ясно. Планирование и выбор средств — общие. При этом взаимодействие с союзниками — вполне самостоятельное, в связке нет ведомого и ведущего. Ну а в ситуации взаимодействия вперёд выходит Ро — но не из желания утвердиться, а из понимания своей мужской роли как защитника».       Порадовал и выбор блюд — оба выбрали неизысканные, но очень полезные и питательные блюда, а из напитков ограничились лишь фруктовыми и овощными соками.       «Неплохо. Ребята хорошо справлялись со своей службой, сразу видно. Их сенсей вполне хорошо их обучил. Надо бы навести справки в архиве...».       — Не напомните номер вашей команды?       Оба его ученика помрачнели — видимо, для обоих это было очень болезненным воспоминанием.       — Команда номер сорок пять. Уэно Амата, Кэно Дзинъютиро и Ториши Рен. Наставник — Сага Кайдо. Кроме присутствующих — погибли на миссии около трёх лет назад.       — Хм?       — Дело мафиозного союза «Пять цветков», — сказала куноичи, смахивая некстати навернувшуюся слезу.       — О... Мои соболезнования.       — Спасибо, сенсей, — кивок Ро.       — Благодарю — отозвалась Амата.       Дальнейшая трапеза прошла в неловком молчании.       Когда же младшие сотрапезники покончили с едой и попросили счёт — снова завязался разговор, который начал юноша:       — Сенсей?       — Я увидел многое, но не всё, — усмехнулся однорукий мечник. В его пальцах мелькнула безделушка, а секундой позже раздался металлический звон. — Понимаете?       Юный ниндзя и молодая куноичи понимающе переглянулись и кивнули. Финальная проверка, старая, как мир шиноби.       — Отлично. Я уже присмотрел хороший полигон, где нам не будут мешать, — вопросительный взгляд в сторону девушки.       — Не волнуйтесь, Саске–сан. Я взяла отгул.       — Великолепно.

***

      Тем временем Сарада с братьями и их друзьями шли по улице. Парни что–то обсуждали — кажется, рациональное расположение печатей призыва для подсобного оружия на одежде и специальных повязках. Старшая Учиха чуть отстала, чтобы оказаться рядом с Намико, которая тут же стушевалась.       — Намико–сан, не возражаете, если мы поговорим?       — Да, конечно.       Они снова вышли вперёд — уже вдвоём. Младшекурсница уловила обеспокоенный взгляд Шисуи и показала ему успокаивающий жест — «не волнуйся, всё хорошо». Мальчик кивнул и вновь погрузился в обсуждение с братом и его другом.       — Тебе незачем опасаться меня, Намико, — вернула девочку к реальности фраза от собеседницы.       — А? Простите?       — Ты смотрела на меня так, будто боялась, что я тебя прогоню.       — Ну... — обладательница голубых волос чуть помедлила, формулируя ответ. Но спокойный доверительный тон располагал к откровенности. — Я думала, что вы посчитаете меня неподходящей компанией для вашего брата. Всё же клан Учиха...       — Давай на «ты». Не желаю, чтобы имя Учиха и герб на моей одежде заставляли людей, с которыми я говорю, видеть во мне ту, кем я не являюсь.       «Боруто... Неужели и у тебя та же проблема? Все видят в тебе лишь отпрыска великого отца, который должен оправдывать чужие ожидания только из–за своего имени и родственных уз?».       Понадобилось столкновение с подобным отношением на её собственном опыте, чтобы понять — все бунтарские выходки её парня, которые она ранее считала мажорством и отсутствием воспитания, оказались в большей мере протестом против навязанной мнением окружающих роли, попыткой вырваться из силком напяленной одежды, которая оказалась ему мала. Он этим будто кричал всем, кто мог понять: «Я не просто «сын Седьмого Хокаге — Героя Пяти Наций и спасителя мира»! И не «внук Четвёртого — героя, спасшего Скрытый Лист ценой своей гибели»! Я — Узумаки Боруто, а не тот, кем вы меня себе вообразили, демоны вас пожри!».       «Надо же, мы ещё больше похожи, даже больше, чем ожидалось...».       — Сарада? — вернул её к действительности голос собеседницы.       — Извини, задумалась.       — И о чём?       Брюнетка усмехнулась. Надо же, до сих пор боится, что старшая сестра посчитает её не парой младшему братику.       — О том, что я неожиданно похожа... с одним человеком.       — Твоим парнем?       Наследница шарингана чуть не оступилась и удивлённо сморгнула. А девчонка не проста... очень не проста.       — Действительно так. Нас обоих видят в ореоле славы наших родителей, заменяя нас настоящих своими представлениями о том, какими мы должны быть.       — А какой, в таком случае, тебе вижусь я?       — Прежде чем ответить... Предупрежу — я знаю о ваших с Шисуи отношениях.       — Ой...       — Не волнуйся, никто другой не узнает... — видя страх и растерянность на лице бесклановой — кстати, очень любопытной бесклановой... в некоторых чертах лица действительно можно было увидеть отражения легендарного изобретателя многих дзютсу и гениального ниндзя — Учиха пояснила. — Скажу больше — наш отец одобрил бы вашу дружбу. Однозначно.       — Неужели?       — Потому что я теперь уверенна, что ты видишь в моём брате человека, личность со своими мечтами и устремлениями. А не просто парня с фамилией Учиха, через заигрывание с которым можно устроить себе безбедную жизнь в случае женитьбы. Ну и как довесок — пропихнуть интересы своего клана в плане карьеры родственников или отстаивания каких–то материальных интересов через «продавливания» нужных связей.       — Вот как... Спасибо за доверие.       Минутная пауза.       — Можно вопрос?       — Хм?       Вопросительная интонация местоимения могла расцениваться как разрешение. Подруга Шисуи уже достаточно общалась с ним и его братом, чтобы уметь расшифровывать столь бесящие посторонних междометия, которыми Учиха умудрялись выражать своё отношение к происходящему или даже заменять целые фразы и предложения.       — А твои отношения тоже настолько же искренни? Всё же...       — Ты ещё не знакома с семьёй Узумаки, так что неудивительно. Их искренность и бесхитростность не оставляют места даже тени фальши или интриганства. Они всегда прямые и открытые, как на ладони.       — О, вот как... Могу вас поздравить.       В этой фразе не было подколки или скрытого смысла. Она выражала только искреннюю радость за человека, чьи близкие отношения не замараны грязью интриг и мелочных интересов старшего поколения.       — Благодарю.       Они посмотрели друг на друга, и вдруг улыбнулись. Тепло и открыто.       — Знаешь, Сарада... Я всегда мечтала о старшей сестре. Разреши мне называть тебя так?       — Конечно, младшая.       — Спасибо...       — Кстати, мы пришли.       Перед ними были двери в оружейный магазин. Старшая из молодых Учиха привычным жестом поправила одежду и первой вошла внутрь под звон колокольчика, извещающего хозяйку о приходе клиентов. Остальные несмело последовали внутрь. * Бо–дзютсу — искусство боя посохом. ** Дзютте–дзютсу — искусство боя дубинкой.