Охотники на охотников

Что может быть прекраснее пятницы? Правильно, новая глава в пятницу)))

Die Liebe ist ein wildes Tier Sie atmet dich sie sucht nach dir Nistet auf gebrochenen Herzen Geht auf Jagd bei Kuss und Kerzen Saugt sich fest an deinen Lippen Gräbt sich Gänge durch die Rippen Lässt sich fallen weich wie Schnee Erst wird es heiß dann kalt am Ende tut es weh Amour Amour Alle wollen nur dich zähmen Amour Amour am Ende gefangen zwischen deinen Zähnen Ramstein "Amur"

Время близилось к вечеру, когда на поверхности вод лазурного залива показалось человеческое тело. Берег был не близко. Осознав это, мужчина рванулся из последних сил, понимая, что если не вырвется сейчас – не вырвется совсем. Охотник плыл, выбиваясь из сил, но, казалось, оставалась на месте. Вода давила со всех сторон, обжигала свежие раны, окрашиваясь в ярко-алый цвет, и, казалось, что ей не было ни конца ни края. От обширной потери крови кружилась голова, а руки и ноги вовсе не слушались. Цепляясь за торчащие из вод камни, Ганзель, собрав последние силы в кулак, смог таки вырваться из водного плена и оказаться на твердой земле. Воздух! Он дышит. Он жив. Ганзель, откашливаясь, попытался подняться. - Гретель, – хотел было крикнуть охотник, но из горла вырвался только жалкий хрип пополам с кашлем. Мужчина отчетливо помнил, что перед падением гончая не задела Гретель, а значит, она не ранена… но находится в не меньшей опасности. Кто, черт подери, была та ведьма? Она не похожа на Мюриэл, и от этого становилось не легче. Надо было идти, срочно находить сестру и валить отсюда. Если бы только Ганзель знал, что это все обернется именно так – схватил бы Гретель в охапку и уехал бы так далеко, что ни одна ищейка бы их днем с огнем не отыскала. Мужчина сделал очередную попытку подняться, но потерпел фиаско. Боль в плече и груди отозвалась просто адским огнем по всему телу, вдобавок, вода абсолютна обессилила его. «Ганзель! Где же ты? Ганзель!» в голове словно ударили медным тазом по стальному. Голос сестры был настолько громкий и звонкий, что охотник, не долго думая и собрав источившиеся силы вместе, выставил свое ружье перед собой, опираясь на него двумя руками, встал сначала на одно колено, а затем и вовсе поднялся на ноги, принимая решение идти и искать Гретель. И снова лес. И снова буреломы. От жгучей боли мутнелось сознание, перед глазами все расплывалось в безликих и мутных кляксах. Где он теперь? Где его сестра? Где Гретель? Охотник не знал. Он продолжал идти, пока были силы. Кровь из разодранного плеча буквально водопадом текла по руке, пропитывая насквозь рубашку. Остановившись возле толстой сосны, Ганзель прислонился к ней спиной, облизывая пересохшие губы и зажимая рукой рваную рану. Мужчина чувствовал, что его уже начинает колотить озноб и долго он не протянет. Внезапно, недалеко послышался волчий вой. «Прекрасно, только волков мне сейчас не хватало» Ганзель понимал, что если на него сейчас набросится стая, то он уже не отобьется, а значит, и сестре будет некому помочь…Кусты затрещали. Наставив ружье на предполагаемую стаю, охотник стал постепенно отходить. Будто предчувствуя, что его ждут, из-за деревьев медленно вышел большой бело-серый волк с пронзительными, прозрачно-голубыми глазами. За всю свою жизнь Ганзель никогда не видел зверя с таким мудрым взглядом. Животное тем временем даже не думало проявлять агрессивность. Немного потоптавшись на месте, зверь начал медленно подходить к охотнику. Поняв, что волк не собирается на него нападать, мужчина с облегчением выдохнул и уже хотел было идти дальше, но острая боль резко помутнила сознание. Покачнувшись в сторону, Ганзель схватился здоровой рукой за дерево, скребя по нему ногтями и медленно оседая на землю. Охотник тяжело дышал, кусая губы и часто моргая, чтобы прогнать накатывающий сон. Зверь, словно почувствовав боль охотника подбежал к тому и тихо заскулил, тыкаясь своей белой мордой в раненный бок. - Не повезло мне, парень… - тихо усмехнулся охотник, опускаясь на одно колено и проводя ладонью по холке зверя. Пепельный в очередной раз тихо заскулил, подныривая головой под руку, делая таким образом некие попытки помочь дрожащему от слабости охотнику подняться на ноги. Но все попытки были тщетны. Малейшее движение – и тело Ганзеля прошибал холодный липкий пот, а озноб в прямом смысле слова выворачивал сухожилия и суставы. Но все же страх за сестру пересиливал страх собственной смерти и, не смотря на свое ранение, с десятой попытки мужчина таки встал на ноги и даже умудрился пойти вперед. Но надолго его не хватило. Он буквально заставлял себя делать новые шаги, еле передвигая отяжелевшие ноги. Ему казалось, что вот-вот отогнется тяжелая еловая лапа и из-за дерева покажется его Гретель. Мокрая, с репеем в волосах, но живая. Вот чего больше всего сейчас ему хотелось. И это желание еще какое то время подпитывало силы и угасающее сознание охотника, но его оказалось недостаточно, чтобы добраться хотя бы до середины леса или хотя бы до дороги. Сделав еще несколько шагов мужчина обессилено рухнул на землю, теряя связь с реальностью и погружаясь в чёрный и липкий водоворот забвения. В домике Красной Шапочки со времени ухода брата и сестры, обстановка была несколько напряженной. И хотя ни Шапочка ни бабушка не показывали свое волнение, обе прекрасно понимали, что каждая из них готова сорваться в любой момент и побежать к двери, а пока же: вдова Лукас сидела со спицами и что-то вывязывала, а девушка перебирала пучки со свежей мятой, ромашкой и мелиссой. За пределами домика, в лесной чаще послышался громкий протяжный вой. Шапочка резко соскочила с кресла и подошла к окну. - Шапочка? – бабушка отложила острые спицы в сторону и подошла к внучке - Это воет Маркус…что-то случилось, я чувствую… - подобрав полы платья, брюнетка со всех ног кинулась к двери, выбегая во двор. На улице стояли глубокие сумерки, но благодаря своему «дару» девушка прекрасно ориентировалась впотьмах. Маркус – белый волк – стоял метрах в двадцати от дома. По всей его позе было видно, что зверь кого-то защищал. Увидев брюнетку, волк приветливо замахал хвостом, словно обычная домашняя лайка, тихо подвывая, как бы подзывая ее подойти ближе - Маркус! – Шапочка подбежала к своему другу и обняла вервольфа за шею, зарываясь пальцами в его густой светлый мех, - в чем дело, мальчик? Что случилось? – волк гортанно зарычал и отошел к дереву, топчась несколько минут возле его корней. Девушка стремительно поспешила за зверем, едва ли не спотыкаясь обо что-то продолговатое. Присев на корточки, брюнетка уже было хотела откинуть полено в сторону, но приглядевшись и заметив ремень, сразу же отказалась от подобной мысли - Это же ружье Ганзеля, - Шапочка провела кончиками пальцев по резьбе на стволе оружия и, с трудом подняв оное, перекинула его через плечо. «Странно…ведь они пошли не этой дорогой…» тут девушка медленно перевела взгляд на то место где топтался ее друг. Сердце заколотилось так, будто норовило выпрыгнуть из груди, а внутри поднималась ненавистная волна паники. Подойдя ближе, глазам Шапочки предстало почти бездыханное мужское тело. Кожаный плащ. За поясом два револьвера. На бедре сумка. Нет. Этого не может быть. - Ганзель! – девушка упала на колени рядом с охотником. Без всяких сомнений – это был он. - Очнись! Ганзель! – брюнетка несильно похлопала того по щекам, но мужчина никак не реагировал. Он лишь болезненно застонал, когда Шапочка ненароком задела раненное плечо. - Потерпи немного…сейчас я помогу тебе… - прикинув в уме свои силы, Шапочка отошла на несколько шагов от Ганзеля, чтобы обратиться волчицей – так им с Маркусом будет проще и безболезненней дотащить охотника до домика. Благо волчьи дни еще не закончились. Метры от леса до домика казались бесконечными, а время тянулось медленно, словно еловая смола. - Бабушка! - обратившись обратно в человека, Шапочка распахнула настежь дверь, впуская в дом холодный ночной воздух. - Шапка? Что случилось? – бабушка откинула спицы в сторону и подбежала к внучке - Ганзель…он… - из-за сбитого дыхание речь девушки была невнятной, поэтому она просто махнула рукой, подзывая старушку к себе - Пресвятые небеса! – воскликнула вдова Лукас при виде бледного, словно полотно, да еще и окровавленного тела охотника, - надо быстрее занести его в дом… Собрав все силы, что были, двум женщинам с трудом удалось дотащить Ганзеля до комнаты и уложить его на кровать. Выполнив треть работы, вдова Лукас сразу же метнулась к кухне готовить и доставать все необходимые настойки и отвары; Шапочке же досталась не менее сложная задача – раздеть охотника. Наскоро расправившись с плащом и жилетом, девушка осторожно, чтобы не дай бог не сделать еще больнее, разорвала некогда белую рубашку, обнажая широкую, мускулистую грудь сплошь и рядом исполосованную старыми белесыми шрамами. От увиденного брюнетка снова зарделась как маков цвет. Оно и не удивительно, если ты никогда не видела полуобнаженного мужчину так близко, что уж тут говорить. «Так, возьми себя в руки!» Шапочка мысленно отвесила себе оплеуху и, избавив охотника от остатков уже никуда негодной рубашки, принялась бережно промывать раны теплым травяным настоем, так заботливо предоставленным бабушкой. От соприкосновения воды с открытой раной, Ганзель болезненно застонал сквозь сжатые зубы, комкая пальцами покрывало и закусывая губу. - Тш-ш-ш…все будет хорошо, потерпи немножко… - Шапочка лаского провела ладонью по впалой щеке мужчины. На Ганзеля в тот момент нельзя было смотреть без слез: побледневшее лицо, трясущееся от озноба тело, покрытый испариной лоб. Ярко алая кровь, пропитывающая смоченные в настойке аира* бинты, в контрасте с побелевшим лицом ужасала. А от поднимающейся температуры грудь мужчины часто и прерывисто вздымалась. Промыв все раны и туго их перебинтовав, брюнетка уже было хотела подняться на ноги, чтобы унести тазик с окровавленной водой, но стальной хват охотника, в прямом смысле этого слова, не дал ей этого сделать. - Где…Гретель…цела… - перед глазами охотника все плыло. Силуэты растекались словно капли краски на мольберте. Шапочке стало не по себе от таких глаз, какими на нее смотрел мужчина – серые, подернутые дымкой, словно туманом; а от мертвой хватки хотелось закричать, ибо Ганзель так сжимал ее руку, как будто цеплялся за нее как за спасительную ветку. - Тише, все хорошо…закрывай глаза…поспи… тебе еще силы нужны… - брюнетка еле сдерживала подступающие слезы. Она гладила охотника по лицу свободной рукой, пытаясь хоть немного унять боль. От подступившей судороги, Ганзеля чуть было не подбросило на кровати, от чего с губ слетел очередной полу стон –полу крик буквально насквозь пропитанный болью; вдобавок тихий треск импровизированных часов мужчины не добавляли оптимизма данной ситуации. - Потерпи немножко, хороший мой, я сейчас… - вспомнив, что ей говорила Гретель о болезни своего брата и о лекарстве, Шапочка метнулась к куче одежды, из которой она достала небольшую сумку, в которой и находилось нужное лекарство. Не долго думая и закрыв глаза, девушка воткнула иглу в бедро охотника, стараясь доставить Ганзелю как можно меньше боли, хотя ему и без того было не сладко. Охотник в очередной раз дернулся и затих. Видать, лекарство помимо своих основных функций несло еще и функцию обезболивающего. - Вот так…отдыхай… - убрав использованный шприц, брюнетка тихо вышла из комнаты. Как только за ней закрылась дверь, девушка медленно съехала по стене, давая, наконец - таки, волю слезам. - Девочка моя, ну что ты…что ты… - увидев состояние внучки, бабушка в момент побросала все необходимые травы в кипящий котелок и подбежала к девушке, обнимая ту за плечи и прижимая к себе, - успокойся… - Я так боюсь за него…бабушка…он ведь поправиться? – Шапочка с надеждой посмотрела на старушку. - Не знаю, милая… - тяжело вздохнув, женщина крепче обняла дрожащую от слез девушку, - давай, поднимайся и вытирай слезы…мы должны сделать все, что в наших силах, - мягко улыбнувшись, и спохватившись, что у нее над огнем вовсю пышет отвар из трав, вдова Лукас отпрянула от внучки и вновь засуетилась над котелком - Ты права, бабушка, - шмыгнув носом и вытерев со щек слезы, девушка сполоснула руки в умывальнике и села рядом с женщиной, - я боюсь, как бы не началась лихорадка…жар усилился…, - брюнетка взяла лежащую на столе льняную ткань и стала разрывать ее на бинты - А сейчас он как? – бабушка помешала деревянной ложкой бурлящий отвар и, сняв тот с огня, куда то засобиралась - Уснул… - отложив в сторону новую партию бинтов, брюнетка перевела взгляд на женщину, - ты куда, бабушка? Ночь же на дворе - Надо мне, вернусь к утру, здесь отвар из аира и ежевики, здесь, - вдова указала на чугунок поменьше, - отвар из шиповника… - с этими словами женщина накинула на плечи плащ и, прихватив с собой арбалет, вышла из домика. Посидев несколько минут в гордом одиночестве, девушка решила проверить как там охотник. Взяв с собой все что было необходимо, Шапочка вошла в некогда свою комнату. В помещении было душно. Кругом витал горьковатый аромат аира и свежей крови. Брюнетку от этого даже передернуло. Немного приоткрыв окно, девушка вгляделась в лицо охотника. Так и есть. Лихорадка. Вот и красные пятна появились на щеках...то, чего она так боялась. Что испытывал в те минуты Ганзель, было не передать словами. Он то проваливался в густое как кисель болото, то задыхался от вязкого, раздирающего легкие тумана, то горел в полыхающем адском пламени. Лекарство от сахарной болезни на какое то время притупило боль и жар и некоторое время охотник лежал молча, лишь изредка комкая пальцами покрывало, но потом опять из груди мужчины вырвалось страшное, хриплое, стонущее дыхание, ужасный звук страдания и боли. Ганзель был похож на смертельно раненную рысь, которой по-кошачьи отчаянно не хочется умирать, но смерть неумолимо настигает ее когда-то гибкое, а теперь непослушное, подло предавшее тело. От начавшейся лихорадки и озноба охотник метался на кровати, едва не срывая все бинты и почти непрерывно бредил, то что-то тихо шепча, то резко срываясь на громкий яростный крик. - …убегай…не жди меня…беги…умоляю… - в тишине дома слова сказанные в бреду были словно крики глашатого на главной площади города. Девушка смочила тряпку в прохладной воде с мятой и протерла пышущее жаром лицо мужчины, не забыв при этом смочить водой и его губы. Почуяв ее, охотник жалобно застонал и потянулся за ее рукой, прося еще. Шапочка аккуратно приподняла его голову, поднося к губам чашку с отваром, оставленным бабушкой. Сделав несколько глотков, мужчина слабо отстранился и вновь впал в забытье. - Вот так, молодец… - брюнетка отставила чашку на тумбочку и, отжав тряпку, вновь положила ее на лоб охотника. Раненная рука просто горела, вероятнее всего воспалилась рана. Жар продолжал усиливаться и даже не думал стихать. Будучи полностью погруженной в мысли о Ганзеле, Шапочка не услышала как скрипнула входная дверь, а в комнате оказался ее старый друг – Маркус. Волк лег рядом с девушкой, кладя свою морду ей на колени и тяжело вздыхая. - Ему только хуже…Вполне возможно, что он не переживет эту ночь…он слишком слаб, чтобы бороться так долго… - …Мина…НЕТ!!! Гретель… - охотник вновь болезненно застонал, дрожа крупной дрожью и дергаясь так, будто кровать была сплошь и рядом усыпана раскаленными иголками - Ч-ч-ч…все хорошо…все хорошо… - брюнетка провела тыльной стороной ладони по щеке мужчины, успокаивая и слегка охлаждая. Зверь тем временем спокойно лежал возле своего сородича и лишь изредка шумно выдыхал. Если бы он мог сказать, то непременно это было бы из ряда «Ты все сможешь…ты справишься», но у девушки на этот счет была своя теория - Тут не я нужна…тут лекарь нужен, - Шапочка устало провела ладонью по своему лицу, прогоняя подкатывающий ком истерики. Повязка на раненном плече охотника то и дело пропитывалась насквозь кровью. Невооруженным глазом было видно, что охотник может запросто умереть от банальной потери крови, которая буквально толчками выходила из некогда здорового тела. Сон и усталость сморили Шапочку только под утро. Девушка не заметила как закрылись ее глаза, а сама она полу лежала на кровати, огибаемая теплым кольцом мягкой шкуры волка. Туманный лес ужасал. Видимость была практически нулевая, а деревья были обгорелыми и безжизненными. Чем дальше уходил охотник, тем почва под ногами становилась вязкой, похожей на болотную топь. Сапоги проваливались с неприятным чавкающим, заставляя Ганзеля терять равновесие и уходить по пояс в этот мутный кисель. - Ганзель! Ганзель! - звонкий женский голос эхом разлетался по лесу. - Гретель! – охотнику казалось, что буквально проорал имя сестры, но крик потонул так и не успев вырваться. Хотелось побежать, отыскать, но ноги, будто налились свинцом. Тело не хотело слушаться. - Сюда…сюда мой дорогой охотник… - и вновь женский голос, но на этот раз более глубокий и бархатный, даже можно сказать сладкий. Мужчину будто опутал фиолетовый флер. Хотелось подчиниться и идти только на этот голос, - ну же, еще немного…иди…иди сюда… - голос продолжал настойчиво звать, увлекая куда то в пропасть - Не ходи…не слушай ее, она погубит тебя… - очередной калейдоскоп из женских голосов, заставлял голову буквально взрываться, но этот… из глубины сознания, будто легкий утренний ветерок, словно глоток ключевой воды… - Ганзель…слушай меня…иди на мой голос… - Брат! Ганзель! - Ну же, охотник…чего ты ждешь? Смелее… - Ганзель! - Ганзель! - Ганзель! - НЕЕЕЕЕТ!!!! – с громким криком охотник подскочил на кровати и наконец таки вынырнул из густого, как патока, сна. Дыхание мужчины с шумом раздавалось по всей комнате, такое же частое и прерывистое, как бешеный стук сердца. Более жуткого и заставляющего сходить с ума сна он еще никогда не видел. Черт подери, сколько же он спал? Отдышавшись, Ганзель огляделся по сторонам: в комнате царила гробовая тишина, лишь тихое потрескивание двор в очаге нарушало эту идиллию. Кругом витал замах чего-то горьковато-сладкого, смешанного с мятой и чем- то еще. Внезапно, резкая и жгучая боль в руке и боку, заставила в буквальном смысле сжать зубы от невыносимой боли. Негромко застонав, охотник вновь рухнул на подушки. Не смотря на свою усталость, Шапочка спала довольно чутко и как только спящий рядом с ней Ганзель охнул от боли, та тут же подскочила, отрывая руки и голову от кровати, сразу же примечая, что на повязке проступила свежая кровь. - Тише-тише, не дергайся…тише, - брюнетка принялась потихоньку разматывать бинт. Слава богу, рана немного затянулась и теперь только чуть кровоточила, - полежи спокойно, мне надо перевязать твое плечо… - Что со мной? – охотник прикусил пересохшие губы, наблюдая за манипуляциями Шапочки, которая, срезав старый бинт, принялась осторожной обрабатывать рану какой то настойкой, от соприкосновения с которой, Ганзель тихо зашипел. - Тебя хорошо потрепали…потерпи немного…сейчас пройдет, - взяв чистый бинт, девушка принялась осторожно перебинтовывать плечо. - Мне надо найти сестру, - Ганзель свесил ноги с кровати и попытался встать, когда брюнетка закончила перевязку, но встретил внезапное сопротивление. - Куда ты, а ну лежать, - выставив руки вперед, попыталась задержать того Шапочка, - у тебя рана на плече только – только затянулась…ты еле на ногах стоишь! Чуть не сгорел за ночь! Проспал больше суток, - не смотря на то, что охотник был ранен, сил в нем все таки оставалось прилично, а упрямства и того больше. Оттолкнув брюнетку свободной рукой, мужчина таки встал с кровати и, закусывая губу от боли и слабости во всем теле, принялся искать рубашку - Ганзель, послушай меня, тебе нельзя вставать, ты еще слишком слаб, - Шапочка попыталась угомонить снующего туда-сюда охотника, но все попытки были тщетны, - ты потерял слишком много крови…и…Ганзель! Это безумие, на дворе ночь! – девушка исчерпала все аргументы, чтобы хоть как то задержать мужчину, который отрыл в сумке запасную рубашку и теперь вовсю орудовал с жилетом. Одевшись с грехом напополам, Ганзель засобирался к выходу. Внутри кипела смесь из страха за сестру, негодования и ярости. Он все прекрасно помнил: лес, карету, ведьму, лиловый туман и адских псов – абсолютно все, и, разумеется, в голове застрял один единственный вопрос. Резко развернувшись, Ганзель буквально впечатал Шапочку в противоположную стену, сжимая стальным хватом ее плечо - А теперь начистоту, кто, мать вашу, эта ведьма?!!! Кто она?!!! – глаза мужчины налились кровью. Казалось, что еще секунда и на теле брюнетки будет выжжена огромная дыра. - Ганзель…пусти… - девушка чуть было не закричала от боли. Что уж говорить, раненный волк всегда остается волком, даже в своем хвате - Кто она?!??!!! - Злая королева…Регина…она могущественная темная волшебница и мачеха Белоснежки, она хотела убить ее…потому что посчитала, что Снежка красивее чем она…она отравила ее, но Прекрасный успел во время…теперь они законные правители нашего королевства…а Регину было решено убить…но мы не знали, что все пойдет именно так! - Почему ты не сказала раньше? – крикнул Ганзель. Мужчина скрипнул зубами и сильнее сжал плечо девушки. – Мы из-за тебя по лесам, как слепые котята шарились! Дьявол тебя подери, так сложно было сказать! - Прекрасный не велел нам говорить… - испуганно пролепетала Шапочка, хватаясь обеими руками за руку охотника и пытаясь отстраниться. Охотнику захотелось завыть как побитому псу. Из-за их недосказанности они с сестрой чуть было не отправились к праотцам, замешкайся они хоть на долю секунды. Теперь же он здесь, а Гретель черт знает где! Что с ней? Как она там? И самое главное где она? Его маленькая сестра…а вдруг с ней что-то случилось? Надо было срочно отсюда выбираться, но больной бок не дал ему воплотить эту затею. Отпустив плечо Шапочки, Ганзель тихо застонал, хватаясь ладонью за раненное место и отстраняясь от девушки. - Что такое? Ганзель… - позабыв про боль в левом плече, брюнетка метнулась к охотнику, усаживая того на диван и отнимая его руку от бока, - все хорошо, рана не открылась… - еще раз осмотрев бок мужчины, Шапочка подошла к небольшому столу и налила в чашку тот самый горьковато-сладкий отвар и подала ее охотнику, - вот, выпей, это снимет боль, - послушно выполнив просьбу, Ганзель сделал несколько глотков и тут же чуть не выплюнул все обратно - Боже, какая гадость…я думал что самое гадкое – это когда надо было пить молоко чуть ли не по два литра в день, чтобы сросся открытый перелом, но это…выше всех похвал… - У тебя был открытый перелом? – девушка в удивлении изогнула брови - Был…змеиная ведьма больше шести лет назад…если бы не Гретель, я бы никогда бы на ноги не встал… хотя, эта маленькая куница тоже сумела найти себе приключения на одно место… - Ганзель слегка растянул губы в улыбке. Он помнил все ее маленькие «подвиги», как она училась стрелять из арбалета, пугая при этом доярок и кур в курятнике, как она не слушалась его и выходила на улицу с опухшей лодыжкой и как при этом задирала свой аккуратный носик. - Ганзель я… - Ты не понимаешь…она единственный родной мне человек, я и так потерял всех родных…Шапочка, - в голосе мужчины прозвучали нотки отчаяния. По нему было видно, что он не просто волнуется, он боится за Гретель…за свою сестру, - мне надо идти, - посидев еще немного и переждав приступ боли, Ганзель поднялся с дивана, параллельно проверяя сколько шприцов с лекарством у него осталось. Немного. Даже очень немного. Взяв с собой последние припасы с оружием и повесив ружье на здоровое плечо, мужчина вышел на улицу, оставляя Шапочку в гордом одиночестве. «Что же я сижу…чего я жду? Надо бежать за ним…Ганзель» быстро побросав в небольшую сумку необходимые бинты и кусок хлеба, девушка выбежала вслед за охотником, чуть было не забыв накинуть на плечи плащ - Ганзель! Подожди меня! - Останься дома, не иди за мной…если я рискую, то рискую только собой - Ганзель погоди… - девушка еле поспевала за охотником, - да послушай ты меня! – неожиданно даже для самой себя громко рявкнула та, - прости… - почти шепотом проговорила та, утыкаясь лбом между его лопаток, - не уходи, Ганзель…прошу тебя…я не хочу потерять тебя, как потеряла когда-то Питера…пожалуйста… - голос брюнетки предательски срывался. Девушка несильно сжала пальцами руки охотника, продолжая давить в себе слезы, - когда ты лежал там…на кровати…я молила только об одном, чтобы ты выжил…я никогда не молилась, потому что считала, что таких как я Господь не слышит…но он услышал…он дал монстру шанс…и может твоя спасенная жизнь дала мне шанс искупить свою вину… - Я не понимаю…о каком монстре ты говоришь? - Сейчас ты сам все увидишь… - Шапочка отошла от мужчины на несколько шагов и скинула плащ. Буквально через несколько минут перед охотником стояла огромная черно-бурая волчица с янтарными глазами. Зверь немного потоптался на месте, а потом снова обратился девушкой. Теперь в голове у Ганзеля постепенно складывалась целостная картинка происходящего, хоть и малость запутанная. - Я должен отыскать сестру…и я надеюсь…ты мне в этом поможешь, - от слов, сказанных мужчиной, на душе у Шапочки сразу же потеплело. Улыбнувшись, девушка подобрала свой плащ и подошла ближе к охотнику, но тут же остановилась, будто что-то обдумывая - В чем дело? – от опытного глаза Ганзеля не укрылось то, что Шапочка снова чего то не договаривает - Есть… еще одна ведьма, которая намного сильнее Регины… - Шапка резко замолчала, отводя глаза в сторону - Кто она?! – девушка отрицательно закачала головой, - Кто она, Шапочка?!?!! - Малифисент… *Аир - Содержащиеся в корневищах растения вещества, главным образом эфирное масло и горький гликозид акорин, воздействуя на окончания вкусовых рецепторов, повышают аппетит, улучшают пищеварение, усиливают выделение желудочного сока. Корневища аира оказывают также противовоспалительное, ранозаживляющее, болеутоляющее, успокаивающее действия.