Дверь в никуда

- Питер! - Питер Паркер! - Это газета… Читатели спрашивают… Питера ослепляют вспышки камер и парень лишь лучезарно улыбается, передвигаясь скорее на ощупь. Алый бархат, хранивший в себе сотни отпечатков ступней и каблуков, сотни тонн невычищаемой пыли, закончился, и Паркер смог закрыться от всевидящего ока за выросшими спинами людей. Парень смог вздохнуть полной грудью, что до этого сжимали в удушающие тиски, и осмотреться. Шведский стол, давящее на глаза освещение и куча очередных звезд на месяц. Впрочем парень не отрицал – он тоже абсолютно промежуточный этап в этой пучине информационного шума. Информационной грязи. Информационного го… - Ох, Питер, дорогой! – женщина с коллагеновой маской вместо лица вежливо улыбнулась, изображая радушие. Вроде она хорошая знакомая Тони и у нее еще глупая дочь… А вот и солнце. К парочке приближалось чудо на каблуках и пустой, в общем-то, как и голова, сумочкой-клатчем. Тряхнув рыжими кудрями девушка протянула руку Питеру. - Паркер… Или уже Старк? - от приторного голоса хотелось скончаться от диабета, но Питер белозубо улыбнулся и невесомо поцеловал протянутую руку. Девушка хищно улыбалась. - Еще Паркер. - Я так рада встречи с тобой, дорогой! Не можешь поверить, но вчера, докупая милое красное платьице, оно кстати от именитого бренда, Алексия из нового сериала, просто душка, покупала такое, так вот, думала лишь о тебе, лишь о тебе!... Девушка говорила еще что-то и парень честно пытался ее выслушать, но тонкий голосок и, норовящая стать с Питером одним целым девичья грудь, душили. А потом, через долгие годы пустых приторных разговоров про алое платье, появился он. Тони… Питер восхищённо выдохнул. Желтый свет идеально бликовал на новом смокинге. Паркер искренне улыбнулся, стараясь держать себя и не побежать навстречу. - Что, девочки, окучиваем моего парня? Меган, потрясающе выглядишь, тот продюсер с музыкального канала все же продал почку? Хах, шучу. – Старк, великолепный, ослепительный и завораживающий Старк, наконец перевел взгляд на своего мальчика, - не скучал? Питер моргнул и очнулся перед зеркалом в ванной с образом беспечной улыбки Тони отпечатанной на той стороне век. Парень встряхнулся и продолжил мешать воду с тональным средством с рук. Он вспомнил, что Мистер Старк решил купить ему его заметив, как парень убого прячет синяки. Ажурное зеркало неприлично приличных масштабов отпечатывало на себе вид усталого подростка со впалыми щеками. Питер набрал в ладони воду и окунул лицо. Ледяная вода пронзила кожу, но красноту глаз, черноту синяков и желание забыться не убрала. В мутной, заляпанной глади зеркала появился силуэт в конце темного коридора в жалком свете хмурого рассвета. Что-то в Питере оборвалось, но быстро откинув это он обернулся и устало улыбнулся. - Как прошел вечер? Извини мне пришлось уйти раньше… Тони подошел ближе и Питер сделал шаг назад, опираясь на раковину. Он понуро рассматривал завязки на домашних штанах мужчины. - Я не особо расстроен… - Старк взял парня за подбородок, приподнимая его лицо и очерчивая большим пальцем линию челюсти, - лишь жаль, что я не смог насладиться тобой еще вчера. – Горячий шепот опалил ухо Паркера, вызывая слабое покалывание внизу живота. Раньше любое прикосновение, любой взгляд на Тони, самого Тони, вызывал волны счастья, в перемешку с возбуждением и смущением по телу. Сейчас этого не было. Рутина? Да, скорее всего. Ох, Питер, ты должен быть благодарен, что тебя заметил и приютил, как вшивого пса, сам Тони. Мужчина подвел парня к стене, изучая шею того неспешными укусами. Питер закусил губу и наклонил голову, поддаваясь ласкам. Когда спина впечаталась в стену, Паркер вцепился в плечи механика и приоткрыл рот. Холод от кафеля чувствовался через ткань пиджака и рубашки, хотя юноша почти всегда мёрз, и даже сейчас, находясь под давлением жаркого тела, хотелось завернуться в теплое одеяло и засесть у батареи с горячей чашкой какао. В груди неприятно кололо, а когда Старк сильнее укусил шею, в глазах появились искры, захотелось оттолкнуть от себя напористого механика. Но это желание развеялось в сознании также быстро, как и появилось. Хватило одного лишь поцелуя. Порой Питер не любил себя за такой нежный, мягкий характер, и Тони этим пользовался, ведь он знал, что его мальчик никуда не денется. Ну, а куда тому идти, когда ты единственный дорогой ему человек, и он готов сделать всё, что ты пожелаешь. Мужчина скинул чужой пиджак на пол, и он хотел было уже приняться за пуговицы белоснежной рубашки, как резко остановился и отошёл на шаг назад. Перед ним был распалённый юноша с румянцем на щеках от возбуждения, ярким блеском в карих глазах и блестящими от поцелуя губами. Прелестная картина заставила гения облизнуться, и от этого действия, от этих хищных глаз, Питеру хотелось спрятаться. Один кивок головой в сторону выхода, и Паркер, словно заколдованный, пошёл в спальню. Ноги подкашивались на каждом шагу и казалось, что они не донесут до кровати, станут ватными где-то на полпути и мальчишка просто упадёт. Но ему удалось достигнуть цели. Он развернулся к Тони, который зашёл следом за ним и уже снимал с себя майку, и дрожащими пальцами расстегнул лишь половину пуговиц. Больше сделать ему не дали. Старк, оскверненный алкоголем, накинулся на него как на самую сладкую вещь в мире. Нежная шея вновь атаковалась кусачими поцелуями и яркими розовыми засосами, которые розами рассыпались на светлой коже. И Тони гордился своей работой, вылизывал каждый свой след, а Питеру оставалось только прогибаться под телом и шёпотом умолять дать ему больше. Механик слышал эти просьбы, наслаждался каждой ноткой, дрожью в голосе и усмехался. Такой Паркер ему нравился, таким управлять всегда легче. В конце-концов остальные пуговицы покидают своё место, и рубашка исчезает где-то за границей большой кровати. Парень только успел провести её взглядом, а дальше удалось лишь ахнуть, ведь коварные трудящиеся пальцы вывернули его соски. Неприятная щемящая боль пронзила грудь, и Пит поморщился, до крови закусив губу. Он старался переключить свое внимание только на свое возбуждение, которое отзывалось стоящим членом в резко потесневших брюках. Пришлось раздвинуть ноги пошире, чему Тони не только обрадовался, но и воспользовался этим шансом. Краткими поцелуями была осыпана грудь, каждый кубик пресса на поджатом животе юноши был вылизан, и всё ради того, чтобы тело расслабилось и было более чувствительным. Питер оказался где-то за гранью разума, он потерялся в этих ощущениях, не зная как на них реагировать. Ему было хорошо, не то слово, но всё это было как хорошо заученный сценарий, который раз за разом повторялся изо дня в день. Погрузившись в свои мысли, он даже не заметил полного освобождения от остатков своего костюма. Теперь он лежал полностью обнаженный, покрасневший, и со стояком, прижимавшийся к животу и пачкающий смазкой. Тони любил поиздеваться над любовником своеобразным способом. Неокрепший юношеский организм реагировал на всё резко, и каждое прикосновение к напряженному члену отдавалось мурашками по коже и стонами из широко раскрытого рта. Ладонь, которая уже была смазана клубничным лубрикантом, скользила по стволу, надрачивая в частом темпе. Паркеру пришлось искусать всё ребро своей ладони, потому что он сам, слыша свои стоны, чувствовал стыд и смущение. И когда член в руке запульсировал, Старк тут же прекратил свои ласки, убирая руку на бедро мальчишки. Капельки пота собрались в ямке между ключицами, между кубиками пресса, и стекали медленно к багровой головке. Питер тяжело разжмурил глаза, неясная размытая картинка, которая напоминала ему Тони, мелькала перед ним. И он уже знал как на него смотрит мужчина - ожидающе. Старк не любил ждать, никогда, поэтому Паркер поспешил перевернуться на живот. Раньше они занимались любовью лицом к лицу, вместе. Со временем это стало игрой: "Доставь Старку удовольствие". В глубине души Пит надеялся, что это временно, и не стоило так сильно придираться к подобным пустякам. Сознание пыталось достучаться до здравого смысла, находящегося за решёткой вспыхнувших ярким огнём чувств. Кровать под юношей слегка скрипнула, когда Старк встал чтобы снять треники с бельем, а затем снова прогнулась. Едва холодные от смазки пальцы коснулись сжатого колечка мышц, пока свободная рука отодвинула ягодицу в сторону. От одного представления своего вида сзади, Паркер замычал и уткнулся носом в изгиб локтя, тяжело задышав. Руки механика были напряжены, он весь был напряжён, а это значит, что на растяжку много времени он тратить не будет. Затаив дыхание, парень прогнулся в спине, когда два пальца стали проникать внутрь. Да, они смазаны, причём смазки было много, но края дырочки всё равно неприятно щипало, и Пит рефлекторно сжимался, когда пальцы внутри начали своё движение. Тихие задушенные стоны впитывались постельным бельём, которое Паркер не стеснялся мять и кусать. Иногда он поворачивал голову назад, в восхищении раскрывал глаза и снова прятал личико. Старк двигался плавно и быстро, расцеловывал спину, оставляя поцелуи на каждой родинке, и тёрся своим членом. Над ухом раздалось глухое рычание, после которого пальцы исчезли из только ставшего податливого тела. Юноша опять весь напрягся, но за что получил шлепок и шипящие: - Расслабься. Ну конечно, ему легко говорить. Член проталкивался через сопротивление мышц, но Питер собрал свою волю в кулак и смог расслабиться, позволяя мужчине двигаться в нём. От каждого глубокого толчка с губ скрывался вскрик, и, по всей видимости, Старку это надоело. Он развернул голову шатена в бок и увлёк в поцелуй, совершенно не заботясь о том, что дышать стало в два раза труднее. Шлепки при столкновении бёдер -отзывались в голове громким звоном, и Паркер, будучи полностью без права голоса и действий, просто жмурился и отводил навязчивые мысли. Собственный член снова дал о себе знать, когда чужая рука легла на него. Оргазм подходил медленно, но очень даже заметно, и не нужно было долго стараться, чтобы мальчишка затрясся, а после с протяжным стоном, который потонул в поцелуе, кончил. Искры в глазах салютом разметались в темноте, и Паркер обессиленно закопошился по постели. Тони схватил обеими руками бедра и в несколько быстрых, резких и глубоких толчков довёл себя до финала, навалившись на пискнувшего мальчишку. Тяжелое дыхание обдавало раковину уха и шею. Питер ничего не соображал, не почувствовал как сперма тягучей линией потекла по его ноге. И существуя лишь на грани реальности, он услышал удаляющиеся шаги Тони. Жар, который пришёл лишь на это мгновение, пропал. На смену ему пришёл знакомый колкий холод. Питер поджал к груди колени и накрылся одеялом, чтобы хоть как-то ощутить тепло до прихода мужчины из душа. Но тепло не приходило, впрочем, как и сам Тони. Вскоре, измождённый, Питер резко, как-то неприятно и с привкусом жажды на языке, канул в пустую дремоту. Пробуждение было не менее болезненным: голова раскалывалась, а тело ломило и кидало в жар. Через силу Паркер смог сесть, а после и встать. Прислушавшись к давящей тишине, мальчишка осмелился выйти в спасительную ванную. Кабинка душа противно заскрежетала и парень, поморщившись, залез под ледяные струи неотрегулированной воды. Они остужали распаленную голову и приводили мысли в порядок, а точнее - в их отсутствие. Холод бил током, сбивал дыхание, не оставлял желания быть с ним, но Питер продолжал пытку. Казалось, что вся его жизнь одна сплошная пытка. Все чувства ошибка. Парень вздрогнул. Нет, чувства к Тони никогда не были ошибкой! Черт, парень ведь так любил Старка. Любил сколько себя помнил. Питер потряс головой, выключая воду и выключая мысли. Думать сейчас слишком больно и неправильно. Почему-то внутри лишь опустошение, нет того прежнего восторга. Бабочек. Наверное парень просто устал. Да, устал. Паркер оглянулся на всю ту же гладь зеркала. Ненавистное отражение не скрывало изъянов: выступающие кости, синева бледной кожи и даже слегка проглядывающие отвратные веснушки. Одни выступающие ребра чего стоят... Может из-за этого Старк не смотрит на него во время секса? Из-за этих уродливых скул, синяков? Из-за этого тела... Из-за этих зашуганных глаз? Парень нахмурился, но вздрогнул, увидев еще более страшную картину. Неожиданно внутри что-то всколыхнулось и засасывающая ненависть поглотило нутро. Парень, стоящий в свете дождливого неба, замахнулся и со всей силы ударил ненавистное, гадкое зеркало. Питер не сразу заметил ноющую боль на порезанной осколками зеркала руке. Парень какой-то тупо и неверяще уставился на разбитую вещь. Такую сломанную и разбитую, как и сам Питер. Он смотрел на себя в тысячах осколках и чуть ли не смеялся от этого серого цирка, этих кривых зеркал, что он постоянно видел и, что хуже, в которых он видел себя. Паркер очнулся лишь из-за возгласа Старка, подошедшего на крик. Мужчина аккуратно взял парня и повел к аптечке, расспрашивая о чем-то Питера, но тот лишь отнекивался и перебирал деревянными ногами. Потом уже подошла и запоздалая мысль, что парень так и не оделся после душа.