Dragonrend

Опекать нечто настолько немощное было утомительно — жутко утомительно. Алдуин с отвращением взглянул на человека, которого он уже привык мысленно называть «чужаком». Хотя опасность смерти миновала, мужчина по-прежнему нуждался в уходе, и, ослабевший из-за колоссальной кровопотери, он поневоле обязал Алдуина выполнять этот унизительный, пренеприятный труд. Сказать, что поить смертного водой из бурдюка было омерзительно, значило не сказать ничего. Но, если бы он этого не делал, незнакомец бы погиб, и все усилия Ала по его исцелению обернулись бы прахом. К тому же где-то на задворках памяти маячили воспоминания о том, как Фрейя нареза́ла для него еду в Старом Хролдане — воспоминания, которые он тщетно гнал прочь. Увы, кроме охоты и прочёсывания местности в поисках тех странных, изувеченных существ, заняться здесь было решительно нечем. Так что Алдуину оставалось лишь ухаживать за раненым, почти в буквальном смысле рухнувшим к его ногам. — И всё же, как тебя зовут? — повторил чужак, медленно моргая своими диковинного цвета глазами. Левый был зеленовато-голубым, а правый — тёмно-карим с вкраплениями золота, которые казались ещё ярче в свете костра. Языки пламени также серебрили бледную щетину, что покрывала его щёки и часть шеи. Однако в данную секунду мысли Алдуина были заняты тем фактом, что с момента появления этого мужчины прошло уже три дня — три дня, в течение которых на его одежде, доспехах и коже сохла и запекалась кровь. И от него ужасно воняло. От одного взгляда на эту грязищу у Ала начинался зуд. Чужаку срочно нужно было помыться, но Алдуин скорее умер бы, чем согласился ассистировать ему в подобном деле. У него ведь почти получилось забыть их ванные процедуры с Леонтием — и он уж точно не хотел переживать этот кошмарный опыт заново. — Стало быть, ты не из болтливых, — продолжил незнакомец, хотя стена молчания, которое Ал был твёрдо намерен хранить, кажется, ничуть его не тяготила. — Меня зовут Свафнир. Спасибо тебе, что спас мою жизнь от фалмеров. Чужак заговорил с ним впервые за три дня, но Алдуин уже успел решить, что это произошло непростительно рано. Одарив его ледяным взглядом поверх костра, сын Акатоша вернулся к наблюдению за куском оленины, который он жарил на огне. Несмотря на полное отсутствие специй, включая соль, запах у шкворчащего мяса был восхитительный, и, если усердно на нём сосредоточиться, он почти перебивал запах Свафнира. И всё же Алдуин не мог унять лёгкий укол любопытства, вызванного последним словом во фразе. Очевидно, фалмерами назывались те белокожие тварюги — а значит, мужчина знал что-то, чего не знал он. Быть может, именно они стали причиной вымирания снежных эльфов, некогда населявших долину. И всё-таки в глаза не мог не бросаться тот факт, что снежные эльфы и фалмеры имели одинаково мерцающую белую кожу… Алдуин мысленно проклял драконье любопытство, твёрдо решив держаться прежнего курса: вылечить смертного настолько, чтобы тот мог ходить, а затем отправить его восвояси и вернуться в свою добровольную ссылку. Его мысли оборвал внезапный возглас. Алдуин поднял глаза и с немалым раздражением увидел, что этот идиот пытается встать на ноги. Хотя всего лишь час назад он еле смог самостоятельно глотнуть воды. — Сядь, — прорычал Алдуин. — Если ты упадёшь в огонь, я дам тебе сгореть. Он говорил искренне — по меньшей мере наполовину. И этого хватило, чтобы незнакомец угомонился, бросив на него хмурый взгляд. — У меня был с собой кувшин, белый такой, с резьбой. Ты его не видел? Жир с оленины капнул в огонь, отчего тот зашипел и задымился. Мясо было почти готово. Игнорируя вопрос Свафнира, Алдуин взял заострённую палочку, которую он сделал специально для проверки степени прожарки. Будучи драконом, он весьма любил насыщенный вкус крови. В теле человека его предпочтения в корне поменялись — как и всё остальное. — Я оставил его там, где нашёл тебя, — наконец ответил сын Акатоша, когда шпажка полностью вошла в мягкую оленью плоть и достигла кости. — Можешь, пожалуйста, его принести? Я был бы очень благодарен. Алдуин не удостоил его даже взглядом, хотя выражение лица бывшего дракона стало таким ледяным, что в святилище будто бы похолодало несмотря на костёр. — Если кувшин утащат фалмеры, то мне, наверное, придётся вернуться в пещеру, где я встретил рыцаря-паладина, и начать всё заново. — Удачи тебе в этом, — съязвил Алдуин и принялся разрезать оленину на ломтики, выкладывая обжигающе горячие кусочки на два широких, плоских камня, что заменяли им тарелки. Старший мужчина еле заметно нахмурился. — Впрочем, я тут подумал… — Наверняка о чём-то несущественном, что совершенно меня не волнует. — …может быть, я просто позаимствую твой? Очевидно, что по какой-то причине ты отказался от поисков Лука Ауриэля и решил обживаться в долине. Его рука на секунду застыла. После чего Ал вернулся к своему занятию — однако он знал, что никого этим не одурачит. Разноцветные глаза незнакомца расширились, а затем сузились. — Ты ничего не знал о Луке. Выходит, ты попал сюда не через Вечернюю пещеру. — Излишнее любопытство до добра не доведёт, Свафнир. — Алдуин впервые назвал странника по имени; его слова были негромкими, но колючими. — То, что принадлежит Богам, не предназначено для смертных. Это глупая затея, и в процессе её исполнения ты непременно умрёшь. Лучше б я оставил тебя истекать кровью. Сперва на лице мужчины мелькнул гнев, и его губы, всё ещё бледные, слегка приоткрылись. Несомненно, он хотел сказать что-то обидное. Но эта эмоция быстро растаяла, и к тому времени, как Алдуин закончил с мясом, Свафнир просто молча смотрел на него, заставляя сына Акатоша вдруг почувствовать себя очень уязвимо. Возможно, он взболтнул ему лишнего. Внезапно он решил вернуться к своему первоначальному занятию — нарезке мяса. Схватив ту порцию, которую он присмотрел себе, Алдуин грубо поставил вторую перед Свафниром. К счастью, тот смог покормить себя сам, хоть и с большим усилием. Пока они набивали рты и желудки, в святилище царила тишина. Аппетит у Алдуина практически отсутствовал; он ел из чистой необходимости — так же, как и в свои первые дни в долине. А вот Свафнир, напротив, явно наслаждался трапезой. Это был хороший знак. Такими темпами мужчина скоро поправится и сможет найти смерть где-нибудь ещё — желательно подальше от Алдуина и от любых потенциальных источников помощи. Как и всему хорошему, блаженному молчанию не суждено было длиться вечно. Свафнир открыл рот, и Алдуин уже успел обречённо выдохнуть — но тут же поморщился, ибо светловолосый слизнул струйку жира и сока, потёкшую по его запястью. Когда Ал проделал то же самое в первые дни своей смертной жизни, Фрейя пришла в полнейший ужас; вероятно, выражение его лица сейчас было точь-в-точь как у неё. Сердце кольнуло тупой болью. «Кажется, болеть — это всё, на что оно годится. Болеть и перекачивать кровь». — Тут я с тобой согласен: оружие Богов, как и оружие Даэдра, создано не для смертных рук. Однако мои поиски Лука Ауриэля — это не охота за наживой. Я планирую использовать его по назначению. И если для этого есть более достойный кандидат, то я бы с радостью отдал Лук ему, коли добуду. Алдуин ничего не ответил. Что-что, а попытку втянуть его в разговор он распознает всегда. Хотя внутри себя он скептически фыркнул. Лук его отца был легендарным оружием даже среди Богов; он был использован в великой битве незадолго до сотворения самого Ала. Хоть он никогда не видел Лук вживую — и, если подумать, никогда не видел Акатоша в форме, что позволила б ему из него стрелять, — Алдуин сильно сомневался, что подобное сокровище могло бы попасть в Нирн. Если б оно правда находилось в долине, бывший дракон почувствовал бы это. — О, я уверяю тебя, что Лук находится здесь. Если бы ты прошёл сюда через пещеру, ты бы увидел одного из двух последних снежных эльфов, оставшихся в Скайриме — а может, и во всём мире. Луком владеет он. Знаешь, я мигом распознаю ложь, и в его предложении отдать мне артефакт в обмен на выполнение задания обмана не было. Помимо воли Алдуин почувствовал, как его брови злобно сдвигаются. Последний снежный эльф иль нет, но как посмело это самонадеянное существо торговать отцовской реликвией?! Он уже подумывал о том, чтобы самому пойти в пещеру и конфисковать у вора Лук — если понадобится, то с применением силы. Немалая часть Алдуина надеялась, что такая надобность и правда возникнет. — А теперь, хоть тебе это явно неинтересно, я продолжу свой рассказ. Человеку, почти побывавшему в объятиях смерти, стоит хорошенько выговориться, прежде чем он замолкнет навеки. В его словах таилась насмешка, и Алдуин задумался, не уколоть ли ему Свафнира в ответ, только чуть более буквально — остриём клинка. — Вечное молчание может наступить быстрее, чем человек думает, — протянул он. Уголок рта Свафнира приподнялся в улыбке. — А ты, мальчик, мне нравишься. — Ещё раз назовёшь меня мальчиком — и следующим, что я пожарю, будет твой длинный язык. Светловолосый хмыкнул: кажется, он смирился с тем, что определённые границы нельзя переступать. И всё-таки его бесячая улыбка не исчезла полностью. — В общем, как я начал говорить, Гелебор — так зовут снежного эльфа — отдаст мне Лук, если я сумею убить его брата, викария Виртура. Рот Алдуина скривился в циничой ухмылке прежде, чем он успел её сдержать. Свафнир приподнял серебристую бровь. — Знакомая ситуация, — коротко бросил Пожиратель Мира после тяжёлой паузы. — Ты поэтому здесь поселился? Потому что тебя пытался убить собственный брат? Рассеянно вытерев руки замызганной тряпкой, Алдуин небрежно кинул её в сторону. — Наоборот, это я пытался убить его. К его чести, Свафнир переварил это признание спокойно. Его лицо выражало задумчивость, но точно не осуждение или опаску, которых ожидал Алдуин. — Ну, у Гелебора есть веские основания полагать, что его брат каким-то образом осквернён фалмерами. Он не сражается с ними, хотя долина ими кишит — и даже сам храм Ауриэля, по мнению Гелебора. Может, тело его и осталось нетронутым, но душа и разум — точно нет, раз он пренебрегает своим свящещенным долгом. — Ты не похож на религиозного человека, — фыркнул Алдуин. Свафнир хохотнул, но в его смехе не было искренности. — Нет. Но я похож на того, кто боится. Огонь начинал угасать. Ал потянулся за дровами, лежащими в углу святилища, и подбросил несколько в костёр. В ушах вновь раздалось знакомое шипение и треск, а тело обдало дымом и жаром. Теперь, с приходом темноты, их тени стали ярче в свете пламени, змеясь и танцуя на бледных стенах в такт горению дерева и сухих листьев. — Как ты, наверно, догадался, я — искатель приключений. Иногда я подрабатывал моряком, но чаще всего людям нужны наёмники. В этой жизни я повидал многое… Алдуин с трудом подавил желание закатить глаза. Его собеседник мог бы прожить хоть тысячу жизней, но даже тогда он не увидел бы и толики того, что доводилось видеть падшему богу. — …Но одного я не забуду никогда — того, на что способен вампир-лорд. Это случилось несколько десятилетий назад; я тогда только начинал исследовать мир. Мы шли небольшой флотилией из четырёх торговых судов по Жемчужному морю и как раз миновали Равен. Рядом с ним было ещё два островка, пустынных и заброшенных — их даже на карту не нанесли. Мне повезло: наш корабль поймал ветер первым, и мы уплыли вперёд. Вечернее солнце было таким красным — чудилось, будто море залито кровью. Если и существуют в жизни дурные знамения, то это было оно. А потом солнце окончательно скрылось за горизонтом. Вот тогда-то мы и услышали крики. Может быть, физически Свафнир и сидел рядом с ним. Но по тому, как неотрывно чужак смотрел в огонь своими разноцветными глазами, затуманенными памятью о прошлом, Алдуин понял: он находится не здесь. Значит, его рассказ стоил внимания. — Никто из нас не знал, что это за тварь. Она появилась так быстро — бледно-серая фигура, парящая прямо над морем со скоростью, что рассекала волны. У неё были крылья… — здесь в голосе Свафнира отразилось неверие, и мужчина взрогнул от жутких воспоминаний. — По размеру она была крупнее ледяного тролля — и сильнее. Отрывала головы морякам и солдатам, точно фрукты от веточки, черепа сминала, как бумагу. Мне и раньше приходилось биться с монстрами — но такого я не видел никогда. Это существо не брали ни мечи, ни стрелы: оно просто обращалось в чёрный туман. Я осознал, что это вампир, лишь когда он начал кормиться кровью убитых. Сколько же там было крови… Тут Свафнир запнулся, и Алдуин почувствовал, как волоски на его коже встают дыбом — те из них, что не успели встать до этого. Снаружи свистел ветер, облизывая склоны гор и обдувая траву. Может, у него просто разыгралось воображение, однако ночь казалась более плотной, словно она подобралась ко входу в святилище ближе, чем обычно. Спустя несколько долгих минут Свафнир собрался с мыслями и с видимым трудом продолжил свою повесть. — И даже это был ещё не конец. Сожрав экипаж одного корабля, чудище подлетело к соседнему и утащило его на свой остров — целиком. Когда матросы попытались прыгнуть за борт, их окружила стая летучих мышей, возникшая из ниоткуда. — Бледный и измождённый — словно рассказ высосал из него все силы, — Свафнир закончил так тихо, что сын Акатоша еле уловил последнюю часть. — Иногда, если я забываюсь, я всё ещё слышу их крики. Очевидно, чужаку требовалось время, чтобы побыть наедине со своими мыслями. Его история была на грани фантастики — чего-то совершенно невероятного. Хоть Фрейя и упоминала вампиров, она явно не знала о существовании вампира-лорда, иначе она бы об этом сказала. И даже тогда не факт, что Алдуин бы ей поверил. Но, кажется, он начинал верить Свафниру, ибо тот имел вид человека, который прошёл через ад — и остался жив, чтобы рассказать об этом. Какая вообще тварь способна в одиночку и против ветра тащить торговое судно? И превращаться в туман… С помощью Крика можно было стать бесплотным, но Алдуин не знал ни о какой другой магии, настолько сильно преображающей тело. Старые как мир инстинкты предупреждали Алдуина, что если Свафнир прав — а, видят Девять, вероятность этого была крайне велика, — то здесь замешано очень могущественное и очень древнее колдовство. — Ты сказал, что боишься. Думаю, ты и не переставал бояться этого существа. Однако же сейчас ты ищешь Лук Ауриэля, ибо считаешь, что вампир-лорд прибыл в Скайрим. Надеяться, что его вывод ошибочен, было наивно. Свафнир провёл ладонью по лицу. Потом взял свой бурдюк с водой, сделал долгий глоток — и закашлялся, выплёскивая часть содержимого. — Жалко, что это не вино, — пробормотал он. — И да, мне доподлинно известно, что в Скайриме есть такой вампир. Не знаю, тот же самый это монстр или кроме него существуют другие, но один здесь точно завёлся. И если верить книгам, то убить его может только стрела из Лука Ауриэля. Пока Алдуин не задал ещё больше вопросов, Свафнир решительно его оборвал: — Послушай, я вернулся в Скайрим месяц назад. Капитаны и матросы много разного болтают. Например, о том, что все резко стали оплывать за три версты остров в Море Призраков, о существовании которого прежде никто и не подозревал. Или о загадочно пропавших кораблях, что так и не вернулись в гавань. Паромщики готовы доставить пассажиров куда угодно, но большинство из них даже слышать не хотят об этом острове, а самые глупые и отчаянные в десять раз задирают цену. Я подобрался достаточно близко, чтобы рассмотреть его в подзорную трубу. На мелководье вокруг острова чернели обломки кораблей. И там стоял замок. — Но ты не видел самого вампира-лорда, — тихо возразил Алдуин. — Нет. Но напротив острова, отделённый от него лишь узким проливом, находится форт — Северная сторожевая крепость. Как мне сказали, раньше она принадлежала Талмору. Но не теперь. Когда я до неё доехал, крепость была полностью заброшена. Эльфы довольно аккуратно избавились от тел, и всё равно оттуда несло смертью. Двор её лежал в руинах; внутри же всё осталось относительно нетронутым — правда, эльфы не смогли вымыть всю кровь и кости из щелей. А ещё я нашёл следы когтей. Разве какая-то другая тварь способна одними когтями вырывать из камня куски и обрушать стены? Все возможные ответы Алдуина умерли в зародыше, стоило ему услышать продолжение: — И вдобавок она, похоже, убила дракона. Тело одного из них лежало на отмели у берега. Его горло и брюхо были разодраны в клочья, и размер отметин совпадал с теми, что я видел в крепости. В ящере почти не осталось крови. Первой пришла злость — и жажда мести, нахлынувшие на него, как бескрайний океан. Затем его объяла странная усталость, которая проникала всё глубже — внутрь костей, внутрь души. И ко всему этому примешивался страх. Если вампир-лорд уже вкусил драконьей крови, то рано или поздно до него долетят слухи о Драконорождённой — и наоборот. А Фрейя никогда не оставляла подобные вопросы без внимания. Как и Алдуин. Резко вскочив на ноги и проигнорировав недоумённый взгляд Свафнира, он унёсся прочь из святилища. Когда Ал вернулся, в руках у него был кувшин. Он поставил ёмкость на стол, и тихий плеск какой-то жидкости внутри заверил чужака, что его прошлый труд не канул в Обливион. — О, слава Талосу, — выдохнул Свафнир. — Тебе стоит благодарить меня, а не его, — едва ли не выплюнул Алдуин, вложив в ответ часть своей ненависти к повелителю вампиров. Однако это никак не отразилось на его собеседнике. — Как только ты полностью выздоровеешь, мы завершим задание Гелебора. — Да, так мы и поступим. Скажи, насколько хорошо ты стреляешь из лука? Вместо ответа Алдуин впился в него взглядом. — Что ж, возможно, у нас ещё будет время для тренировок. У фалмеров есть луки, и я не сомневаюсь, что в пути нам их встретится немало. По крайней мере, так, если я погибну, ты сможешь продолжить нашу миссию. С луком или без, он найдёт способ убить вампира-лорда. То, что было невозможно для других людей, для Алдуина оставалось возможным — ибо он был не только человеком. «И всё же я скован человеческим телом». Однажды он поведал Фрейе, что чувствует, как это тело умирает, стареет вслед за её собственным. «Воскресну ли я после смерти?» Невыносимее всего была мысль о том, что его главная надежда вернуть божественные силы также была его главным страхом — ведь тогда Фрейя тоже умрёт и попадёт туда, куда ему путь заказан. Алдуин думал, что Свафнир уже спит, когда тот вдруг заговорил. — Знаешь, — пробормотал светловолосый, прикрыв глаза и придвигаясь поближе к костру, — в один момент я задумался о том, не передать ли Лук Довакину. Её, вроде, Фрейя зовут? Барды пели, как она приказала своему дракону сжечь армию Ульфрика. Сам я её видел лишь однажды — по дороге сюда. Его несчастное сердце так резко подпрыгнуло, что от удара, кажется, заныли рёбра. Алу так сильно хотелось спросить, где и когда Свафнир её видел, в порядке ли она, что она делала… Но слова застряли в его горле и так и не слетели с языка, и это было отвратительно. Начать расспрашивать о Довакин не позволяла гордость, хотя само желание было нестерпимым. Не ведая о том, какую пытку он устроил Алдуину, Свафнир опустил голову на сгиб локтя. — Ах, что это было за зрелище… Она летела верхом на красном драконе, а за ними следовало ещё несколько. — Мужчина приоткрыл один глаз — тот, что отливал золотом — и сфокусировал его на Алдуине. — Вижу, у тебя нет слов. Если честно, я и сам тогда утратил дар речи. Не каждый день человеку выпадает возможность стать свидетелем чего-то подобного. Сдаётся мне, что, когда мы покинем это место, Скайрим уже не будет прежним.