Мальчик-который-трахается

Два ловца окончили дружеский матч. Гарри спланировал наземь с приглушенным звуком, слез со своей «Молнии» и перевел взгляд на Виктора Крама, который приземлился неподалеку. — Ты играть замечательно, — улыбнулся Гарри болгарин. — Спасибо. Ты-то как крут в игре! — немного покраснев от похвалы, ответил гриффиндорец. — Спасибо… Перекинув через плечи метлы, двое игроков зашагали в сторону раздевалок, обсуждая по дороге приемы квиддичной игры, — Гарри спрашивал и Виктор любезно просвещал мальчика по всем интересующим вопросам. Они поговорили о метлах, обменялись дельными советами по уходу за летательными средствами. — Ваши раздевалки очень хороши, — произнес Виктор, когда они вошли в помещение. — Даже лучше, чем в Дурмштранге? Болгарин закивал: — Раздевалки в Дурмштранге маленькие. Еще меньше и очень холодные. Парни проследовали к гриффиндорской раздевалке, где синхронно скинули метлы, взяли чистую одежду и молча направились по душевым кабинкам. Быстро раздевшись, Гарри шагнул под струи теплой воды. Он размышлял о следующем сезоне квиддичных матчей, смывая с себя пот и грязь, как вдруг — расслышал сдавленный стон. Тут же оглянувшись на звук, Гарри замер в изумлении, — в пустой душевой кабинке, напротив него, стоял Виктор. Голый и влажный, после помывки, парень исступленно наблюдал за мальчиком, поглаживая толстый ствол своего возбужденного члена. Гарри принялся внимательно разглядывать парня, в свою очередь. Нужно было признать, что болгарин не был обалденным красавчиком, с его горбатым носом и желтоватой кожей, но гриффиндорцу нравились эти темные глаза под густыми бровями. И тело высокого и худого Виктора не было эталоном слаженности, зато на груди проступали мышцы. Голодным взглядом Гарри осмотрел два темно-розовых соска, в тот миг уже отчаянно желая их коснуться. К тому же, Гарри обожал волосы на мужском теле, а Виктор этой особенностью обладал. Короткие, черные завитки по всей груди, вдоль пресса, выбивающиеся из подмышек, непокорные волоски, обрамляющие паховую область, украшали тело парня. Взгляд юноши задержался на спело-красной головке упругого стояка и скользнул по крепким яйцам. Виктор ухмыльнулся гриффиндорцу, делая вид, что ничуть не смутился поимке с поличным, однако скулы его покрылись румянцем. С дразнящей улыбкой Гарри поманил к себе парня, на мгновение озадачивая того. Виктор медленно подошел и расслабился, лишь когда пальцы Гарри легонько прочертили линии по его животу. Они не проронили ни слова, пока Гарри ощупывал торс звезды квиддича, в то время, как болгарин, налив в свои ладони геля для душа, размыливал жидкость по телу мальчика, ласково поглаживая кожу умелыми пальцами, нежно дразня, избегая прикосновений к интимным местам, тем самым распаляя еще сильнее. Гарри вымылся всего пару минут назад, но Виктор сам хотел прочувствовать скольжения ладоней по этой чистой, влажной, мягкой коже гриффиндорца. После того, как Гарри смыл гель, он начал производить те же манипуляции с телом Виктора, особенно трепетно относясь к участкам, покрытым волосами. Он массировал грудные мышцы и пресс болгарина, его мыльная рука спустилась по стежке волос пониже пупка и, наконец, охватила горячий эрегированный ствол, — это заставило Виктора непроизвольно качнуть бедрами. Не двигая рукой, гриффиндорец приподнялся на цыпочках, чтоб запечатлеть на губах парня робкий поцелуй. Болгарин ответил сию же секунду, быстро перехватывая инициативу, охотно впился в губы юноши, неистово подчиняя рот в жадном поцелуе. Виктор припер Гарри к стенке, желая большего, он вжался губами в мальчишечью шею, ощущая под языком скачущий пульс, и опускался поцелуями ниже. Гарри беспорядочно водил руками по скользкому торсу, мокрой спине своего любовника, чувствуя, как напрягаются мышцы. Внезапно Виктор прикусил один из набухших сосков гриффиндорца, вырывая из юноши сладкий стон: — Ммх… трахни меня… Виктор остановился и спросил вдумчиво: — Ты уверенный, что хотеть этого? Гарри молча закивал, попытавшись выразить неподдельную искренность взглядом. Глаза Виктора пресытились похотью, прежде чем в одно резкое движение он развернул Гарри спиной к себе. Грудь гриффиндорца уперлась в холодную плитку душевой стены, между его ногами протиснулась нога парня, заставляя раздвинуть конечности шире и отставить зад. Профессиональный ловец облизнулся, пропустив руку под ягодицами Гарри и принявшись разминать округлый мешочек плоти. Потом поднес три пальца ко рту Гарри, хрипло приказывая: — Сосать. Делать их мокрыми для меня. Гарри принялся увлеченно облизывать каждый палец, прищелкивая языком, мастерски обсасывая узловатые косточки. Виктор подавлял стоны, пока Гарри занимался его пальцами. Свободная рука съехала от плеча по позвонку юноши к манящим ягодичным долькам, палец игриво соскальзывал вдоль ложбинки, но не двигался дальше. Невесомое прикосновение замерло около заднего прохода гриффиндорца. Не в силах ждать, Гарри прижался к пальцам и ахнул. Усмехнувшись, Виктор вынул пальцы изо рта юноши. Немного покружив одним из облизанных пальцев вокруг ануса, вскоре он вонзился им в отверстие, заставив Гарри вскрикнуть из-за неожиданно болезненного вторжения. Резкое жжение постепенно шло на спад, когда Виктор плавно задвигал кистью туда-обратно, вставляя палец глубже, вынимая, и снова засовывая, устраняя боль, а через время не оставляя ничего — кроме удовольствия. И еще один скользкий от слюны, распаренный от воды палец протолкнулся внутрь Гарри, Виктор застонал: — Какой узкий… Болгарин маневрировал пальцами, скрещивал, сгибал их, пока не нащупал точку наслаждения в юношеском лоне, — глаза Гарри вмиг расширились и он выдохнул: — О да, еще! Прямо там! Виктор ухмыльнулся, вновь прощупывая пальцами обнаруженную простату, Гарри опять громко ахнул. Чуть позже, парень запустил третий палец в податливую дырочку, продолжая временами зацеплять особо приятное место, но гриффиндорцу уже требовалось гораздо больше. После нескольких мучительных минут, Гарри понял, что терпение покинуло его и жалостливо заскулил: — Пожалуйста, Виктор, трахни меня… Мне это нужно, пожалуйста! Виктор подался вперед, пока его губы не коснулись уха Гарри, и прошептал хрипло: — Ты так замечательно просить. Я заставить тебя умолять еще. — О, нет… пожалуйста… — поежился Гарри. Виктор усмехнулся: — Не надо волноваться. Я тебя трахать. Я трахать тебя очень хорошо. Пальцы покинули анус Гарри, и мальчик возненавидел это ощущение пустоты. Ему необходимо было чувствовать заполненность, его задница нуждалась в члене, — тогда Гарри ощущал себя любимым и желанным, словно становился единым целым с трахающим его парнем. Виктор не остался равнодушным, заметив дискомфорт гриффиндорца. Поэтому, он развернул юношу к себе лицом и приподнял за талию, отрывая ступни от пола. Это заставило Гарри обвить бедра своего любовника ногами, руками — обнять плечи Виктора. Теплая вода поливала сверху два плотно прижатых друг к другу, обнаженных тела. Болгарин отметил шею Гарри страстным засосом, умащивая головку члена ровно под пульсирующим, раскрытым входом мальчишки. Двое парней встретились взглядами друг с другом. Сцепив Гарри железной хваткой, Виктор начал осторожно опускать его на свой член. Пластичные стенки сокращались, пропуская ствол глубже, тесно сжимая твердый орган со всех сторон. Погрузившись в жаркий, спазмирующий плен тазового дна, Виктор остановился, сдерживаясь от преждевременной разрядки. Дав Гарри привыкнуть к своим объемам, Виктор приступил к медленным толчкам, неторопливо задвигая бедра в промежность юноши и еще сильнее прижимая его спиной к плиточной стене. Удовольствие нарастало от каждой новой поступи вглубь, ощущение трения было чрезмерно захватывающим. Чувства Гарри обострились до предела из-за контраста горячего и холодного — в венах бурлила жаркая кровь, теплые струи воды укрывали его тело, обжигающий член торчал в нем, одновременно — в спину давила холодная плитка. Все чувства Виктора сводились лишь к одному — к Гарри. Он чувствовал, как нутро Гарри вбирало и стискивало член, заполнялось им, словно сосуд наполняется содержимым. Его ладони держали нежные ягодицы юного любовника. Его кожа прилегала к гладкой коже партнера, их учащенные сердцебиения звучали в унисон. Гарри прикусывал нижнюю губу, чтоб сдерживать крики, когда болгарин таранил его простату. Во рту вдруг появился привкус крови из-за надкушенных в страстности губ. В тот момент профессиональный ловец целовал шею юноши, пробуя солоноватый привкус — пота и чего-то знакомого, терпкого, присущего только коже Гарри. Гарри стонал и поскуливал всякий раз от направленного соударения члена с его простатой. Дыхание Виктора каждый раз срывалось на стон, когда его член вонзался в мальчика. Тихое шлепанье плоти о плоть разносилось по душевой комнате. Текущая сверху вода, поливая тела, струясь вниз, ознаменовывала каждый толчок члена внутрь хлюпающим звуком. Из-под полуприкрытых век гриффиндорец не мог разглядеть выражение лица болгарина, но знал, что тот неотрывно прожигал его томным взглядом. Виктор пожирал глазами раскрасневшегося Гарри, который был столь прекрасен сейчас — приоткрытые губы, жаждущий взгляд, черные, обычно своенравно вздыбленные пряди теперь аккуратно прилипли к голове, сияя при меркнувшем свете и отражая перламутровые капельки влаги. Не мог отвести глаз Виктор и от слегка загорелой, гладкой кожи мальчика, он целовал его шею, отмечая ее развратными следами, при этом неустанно пронзая тугое тепло. Гарри казалось, будто он плывет по воздуху, когда, втирающееся внутрь него, естество ударялось в простату, посылая импульсы наслаждения во все части тела. Все в нем отзывалось восторгом, мурашками, в сознании все плыло и кружилось. Вскоре мягкое стимулирование предстательной железы Гарри сменилось агрессивными толчками. И за каждым безжалостным проникновением, ногти Гарри впивались в спину парня. Виктора возбуждала не боль от этих царапин, но факт того, как мальчик цеплялся за него, превращаясь в безумное, стенающее существо, растравленное вожделением и готовое ради него заходить так далеко… Все это заставляло профессионального игрока в квиддич двигаться жестче. — Ммх… сильнее! Каждое желание Гарри воспринималось Виктором, как команда, поэтому он ускорил темп насколько было возможно. Буквально затирая Гарри в стену, он вновь и вновь загонял член в дырку, заставляя мальчика рыдать от удовольствия. Виктор игнорировал боль в ногах, потому что единственная задача — вбиваться в заветную задницу — сейчас была превыше всего. Сперма Виктора просачивалась по каплям от каждого интенсивного захода в анус Гарри, и каждый последующий — был еще мощнее и приятнее. Несколько минут спустя в низу живота Гарри стянулся узел, давая понять, что уже вот-вот… Он дал обратный отсчет в уме, измеряемый в эквиваленте толчков члена. И на каком-то промежутке — оргазм прошиб его сокрушительной волной. Гарри издал громкий стон и выстрелил раскаленной струей семени прямо на себя. Недолго погодя поступательные фрикции Виктора стали сумбурными и сбились с ритма, парень что-то бормотал на родном наречии. Наконец, болгарин всадил свой половой кол до упора, по самые яйца, вмятые в промежность Гарри, и замер. Парень до краев наполнил мальчишечий анус своей спермой, проронив несколько фраз на болгарском. Гарри подумал, что это было нечто бранное, пошлое. Он расслышал свое имя в контексте непонятных слов. Ноги Виктора подкосились, когда он кончил. Он съехал на пол вместе со своим младшим партнером, и яйца его все еще вминались в промежность гриффиндорца. Отдышавшись некоторое время, Виктор приподнялся на шатких ногах, позволяя помягчевшему достоинству выскользнуть из Гарри. Двое ловцов заново принимали душ, только теперь Гарри пришлось очищать себя самостоятельно. Они разделили прощальный поцелуй, состоящий из опасливых касаний, переплетения языков и покусывания губ, прежде чем разойтись. — Я с нетерпением ждать нашего следующего матча. Гарри улыбнулся Виктору: — Как и я.