Мальчик-который-трахается

Гарри извивался на кровати, выгибая свое гибкое тело. Под его кожей вздулись вены, она пылала, укрытая тонким слоем пота. Подросток жаждал лишь прохладного прикосновения своего любовника, — единственного лекарства, способного спасти от жара, поглощающего его. Он нуждался в удовлетворении, которое мог принести ему лишь один… Наконец, холодные руки пробежали по его телу, покрутили соски, взывая к эрекции и откликаясь в заднем проходе. Гарри рыдал, умоляя любовника прекратить эту дразнящую пытку. Было такое чувство, будто он умрет, если не получит желаемое прямо сейчас. Поэтому, мальчик-который-выжил не сдержал слез облегчения, когда большой член любовника пронзил его, даря нескончаемое удовольствие, пока все не погрузилось во мрак. Гарри очнулся с тихим всхлипом, кончая и забрызгивая спермой свой плоский живот. Страдая интенсивными поллюциями на протяжении многих дней, Гарри понимал, что чувственные влажные сны стали мучить его сразу после свидания с Блейзом и Сангвини на вечеринке профессора Слагхорна. Поначалу, это было совершенно нормально — переживать тот вечер заново, воспроизводя прошлый опыт из памяти. Но с каждой ночью сны завладевали им все больше. И вскоре они так проросли в мозг Гарри, что тот плел уже собственные сказки, раскрывая самые потаенные, темные фантазии. Юноша взял свою палочку, чтобы очистить следы эякуляции, прежде чем повернуться на бок и погрузиться в беспокойную дремоту еще на несколько часов.

*

Между тем, из лесной чащи, бледное, высокое существо взирало на школу чародейства, в тот момент когда рядом стоял один из студентов этого учебного заведения — Блейз Забини. — Сангвини, минуло уже две недели! Две долбанные недели, мы до сих пор не добились никакого прогресса! — сердясь, воскликнул темнокожий слизеринец. Незадолго после того, как оба они трахнули Гарри Поттера, Блейз обратился к Сангвини с предложением. Проведя некоторые исследования вампирской магии, Блейз предложил работать сообща, чтобы превратить Гарри в их секс-игрушку. Слизеринец всегда хотел кого-то беспрекословно подчиняющегося любой его команде, но без использования темной, запрещенной магии, его задача была практически недостижима, ибо большинство людей воспринимают идею стать чьими-то сексуальными рабами весьма неприветливо. И Блейз не собирался рисковать угодить в Азкабан, используя темные магические практики. Никакой секс, независимо от того, насколько он был хорош, не стоил свободы. Поэтому-то он и обратился к вампиру. Магия вампира была почти не отслеживаемой, и даже если бы ее можно было проследить, виновным оказалось бы это существо, — никаких доказательств причастности Блейза не обнаружилось. Главным образом, Сангвини не желал иметь ничего общего с волшебниками, однако он не мог отрицать своего интереса в том, чтоб пользоваться Гарри по первому зову. Поэтому он прибегнул к особым чарам, определенной вампирской способности, посылая Гарри развратные сновидения, держа мальчика в постоянно возбужденном состоянии и лишенным возможности достигать кульминации. — Терпение, молодой человек. Значительный прогресс был достигнут. — Значит, я этого в упор не замечаю. — Он почти готов. В ночь новолуния, он сам придет к нам, смиренным и покоренным. — Надеюсь, что так и будет, — с этими словами Блейз развернулся и зашагал обратно в замок. Сангвини смотрел ему вслед, задаваясь вопросом — когда этот глупый волшебник, наконец, поймет, что он тоже был под вампирскими чарами?

*

В точности так, как Сангвини предсказывал, Гарри сломался по истечению трех дней. Его переполняла жажда ощутить в себе члены Сангвини и Блейза, и следуя под ее натиском, Гарри оказался ночью посреди лесной поляны. Очевидно, что Блейз и Сангвини уже ждали его там. — Что я здесь делаю? — Гарри спросил, запинаясь. Погода в середине января была вполне удачной в эту ночь, — умеренно прохладно и без снега. Иначе, секс в ворохе снега, на морозе открытой местности, вряд ли понравился бы двум молодым людям. Сангвини приблизился к изумленному подростку, провел рукой по его щеке: — Ты там, где должен быть. Здесь все твои потребности будут удовлетворены. Гарри застонал, когда вампир прикоснулся к нему, последние сопротивления испарились, душа и тело покорились существу ночи. Сангвини скользнул ледяными губами по разогретой коже Гарри, тут же погрузился в нее клыками, потянул чудесную кровь. — Раздевайся, а затем — на колени. Вид охотно следующего инструкциям Гарри взволновал Блейза. Казалось, его мечты сбылись. Он подошел к Гарри, вынув из одежды расслабленный член. — Подними его, — скомандовал вампир. Гарри послушно объял губами мягкую, оливкового цвета плоть, поигрывая с нею языком. Блейз быстро затвердел, Гарри вбирал его член с энтузиазмом и явным наслаждением, пока Сангвини наблюдал за этим, лукаво улыбаясь. Благодаря вампирским чарам, одурманенный человек даже не пытался бороться с чем-либо, радостно соглашаясь на все, чего бы от него не пожелали, — это была основная причина применения колдовства. Особенно, во время кормления кровью, слюна вампира действовала, словно мощный афродизиак. Бедра Блейза толкались по направлению рта подростка, стоящего на коленях, ствол перекрывал дыхание Гарри, не могущего пока впустить впечатляющую длину слизеринца достаточно глубоко. Сангвини, пользуясь занятостью Блейза, быстро оказался у него за спиной, прижав свое холодное тело к теплому — человеческому. Вампир трепетно отклонил вбок голову слизеринца, открывая длинную, кофейную шею. Клыки Сангвини вытянулись, он укусил парня и наслаждался его кровью. По вкусу Гарри и Блейз противоположно отличались друг от друга. Кровь Гарри была сладковато-цветочная, легкая, с мягким ароматом, оттенком клубничной свежести и чуточку — ванили. Кровь Блейза более густая и терпкая, слизеринец был пряным, резким с преобладающим ореховым привкусом. Невозможно было представить настолько разных по вкусовым качествам юношей, и Сангвини не мог насытиться разницей между ними обоими. Вампир пил Блейза большими глотками, к тому времени, когда он отстранился, Блейз, должно быть, потерял по крайней мере пинту крови. Как правило, вскоре слизеринец почувствовал бы тошноту и головокружение, но опьяняющий эффект слюны и чары Сангвини работали безотказно, заставляя темнокожего самца ощущать себя на вершине блаженства. Блейз, не переставая, двигал бедрами, запихиваясь в рот Гарри, но движения становились беспорядочными, а член пульсировал, — его страсть достигала ранее неизведанных высот. Сангвини отошел от Блейза, слизывая оставшиеся алые капли со своих губ, и наказав Блейзу полностью обнажиться, расстегнул брюки и вытащил свою массивную, твердокаменную эрекцию: — Сосите меня. Оба. Распираемые гормонами и до сих пор пребывающие в трансе, двое парней бросились незамедлительно исполнять приказ сумеречной твари. Пока Гарри целовал и облизывал корень члена, Блейз смыкал губы вокруг головки. Вампир мог сказать, что это был первый минет у Блейза, но рвение слизеринца и природный талант не были омрачены его неопытностью. Сосет, как прирожденная сучка, — подумал Сангвини. Тяжело дыша, вампир созерцал, как ребята совершали маневры своими ртами вдоль его члена, выписывали языками по стволу, терлись ими вокруг головки. Пара молодых парней жадно облизывала и сосала достоинство Сангвини, издавая притом звуки удовольствия. Некоторое время вампир позволял им ублажать его ртами, потом провел леденящей ладонью по мягким, смоляным волосам Гарри, сказав мальчишке: — Отсасывай Блейзу снова. Гарри оторвался от вампирского фаллоса, оболванено улыбнулся, перед тем, как нагнуться и охватить губами чернокожий член. В то же время, Сангвини схватил голову Блейза обеими руками и приказал ему не двигаться, протолкнув свой половой орган между губ парня. Он начал засаживать в рот молодого любовника, постанывая, откинув назад голову. Сангвини всегда предпочитал сводить интимные контакты с людьми, а не с другими вампирами. Люди были настолько хрупкими, такими уязвимыми, — вампира умиляло осознание, что он мог легко разорвать их, если бы захотел. Но наиболее важным являлся факт того, что они были живы, а он — нет. Все живущие для нежити были наподобие яркого света, который манил их, к теплу которого они обращались, чтобы чувствовать жизнь. И для Сангвини видеть живого молодого человека, обладать им, было сродни небесному сиянию. Челюсть Блейза болезненно немела, он не был сведущ в оральных ласках, а мужественная часть вампира была чрезвычайно велика. Но о боли он не беспокоился, отдаваться вампиру, являющемуся теперь его хозяином, делало Блейза счастливым. И предварительная секреция Сангвини, которую алчно глотал Блейз, обостряла чувства до состояния эйфории, как от маггловского наркотика, что он однажды пробовал, — кокаина. Еще лучшим было ощущать себя глубоко в глотке Гарри. Гарри скучал по члену Сангвини, хотя ему также нравилось ублажать Блейза. Но после бесконечных ночей сладких пыток, бесчисленных дней, наполненных мукой из-за неспособности кончить, Гарри, наконец, чувствовал умиротворение рядом с вампиром. Подросток готов был делать все, лишь бы хозяин был доволен, потому что в эти моменты его стремительная тяга к сексу, наконец-то, удовлетворялась. — Блейз, на четвереньки. Гарри, приготовь для меня Блейза. Я хочу взять его, — приказал вампир обоим возлюбленным. Мальчик-который-выжил кивнул, становясь позади Блейза, тотчас же упавшего на четвереньки. Растянув мускулистые ягодицы Блейза, Гарри принялся вылизывать анус. Сангвини завороженно наблюдал, снова подав свой член Блейзу, и запоздало добавил: — Гарри, подготовить себя тоже. В то время, как Сангвини направлял голову любовника вверх-вниз по своему отростку, глаза его устремлялись на стройную задницу Блейза, где исчезало лицо Гарри, когда черноволосый юноша приникал к дырочке слизеринца. Сангвини хитро ухмыльнулся, увидев, что Гарри уже ткнулся двумя пальцами в свою попку, неосознанно подталкивая бедра вверх. Вампир дал Гарри не очень много времени для подготовки Блейза и самого себя. Он знал, что Гарри способен принять любой член. А вот, относительно Блейза… Сангвини позволил Гарри подготовить заносчивого слизеринца достаточно, чтоб не нанести серьезных повреждений хрупкому телу, но маловато, чтоб избавить Блейза от боли вообще. Сангвини знал, что боль от впервые вводимого члена темнокожий парень испытает в любом случае. Поэтому, ему предстояло привыкнуть к боли, так как вампир планировал быть внутри него довольно долго. — Гарри, на четвереньки, — нежить отдал приказ вразумительным тоном. Едва гриффиндорец занял указанное положение, Сангвини погладил его выпяченный зад и развернул к промежности Блейза, направив член последнего в плотное отверстие Гарри, мучительно медленно проводя внутрь. После того, как Блейз был заключен в лоно Гарри, Сангвини разнял ягодицы слизеринца и, оценив вместительность дырочки, поровнял свой конец со входом. Он толкнулся в подростка, загнав весь свой фаллос вовнутрь за два сильных рывка. Блейз закричал от блаженной боли, будучи впервые в жизни наполненный мужским естеством. И, разумеется, это не станет пределом. После короткого момента привыкания ко вторжению, Блейз и Сангвини задвигались одновременно. В такой связке они страстно терлись и раскачивались бедрами идеально синхронно. Гарри плыл на седьмом небе, — большой член Блейза уже был в нем, его эрегированный ствол давил на простату, — сила толчков Сангвини в Блейза накладывалась и добавляла силы толчкам Блейза в Гарри, отчего длина слизеринца погружалась в юного гриффиндорца нереально глубоко. Гарри отчаянно стонал, беззастенчиво толкаясь задницей назад, на член Блейза. Для Сангвини Блейз был одним из лучших партнеров, из тех, кого он когда-либо трахал за триста лет своей бессмертной жизни. Единственный, столь же хороший трах был у него с Гарри, пару недель назад. Но опять-таки парни были полными противоположностями. Гарри был стопроцентным сабмиссивом. Он любил, когда его драли жестко, даже прежде чем угодить в ловушку вампира. Гарри отлично принимал члены, ибо трахался и ранее со многими другими мужчинами. Однако, Блейз был доминирующей фигурой, привыкшей быть сверху, а не под кем-то. И Сангвини тешился пониманием того, что он был первым внутри этого тела, и будет единственным. Вампир лелеял мысль, что лишь ему удалось взломать Блейза до сокровенного дна. Что касалось слизеринца, — он просто сходил с ума от сенсорной перегрузки, — умопомрачительно тугое отверстие Гарри плотно окружило его член, а толстый, огромный ствол вампира отнимал его девственность, и чувства были потрясающими, слишком хороши, чтоб оказаться правдой. Контраст горячего тела Гарри спереди и студеного торса Сангвини, позади и внутри него, был почти невыносимым. Блейз парил под облаками, в возбужденном восторге, ощущая, как слюна вампира струилась по венам. И с этими нарастающими эмоциями Блейз справлялся недолго, — через несколько минут он особенно сильно вогнал член в Гарри, заполняя анус мальчишки своим семенем. Почувствовав, как стенки заднего прохода Блейза сжали член, Сангвини переждал оргазм темнокожего волшебника, затем вышел из него и подтолкнул в сторону. Вампир знал, что Блейзу понадобится отдых, и после короткого периода невосприимчивости тот будет снова готов ко всему, а пока можно занять себя траханьем Гарри. Сангвини расположился на мантии Блейза, лежащей на земле под ними, расставил ноги и скомандовал, глядя на Гарри: — Оседлай меня. Гриффиндорец охотно последовал этому приказу. Он прогнулся в спине, тихонько постанывая, опускаясь на половой орган своего хозяина. Вампир был больше и толще, чем Блейз, и тело Гарри еще шире разверзалось и растягивалось членом существа. Пылко, Гарри задвигался вверх и вниз на члене вампира. Теперь, насадив себя на фаллос Сангвини, исцелившись от прошлых тревог и дискомфорта, он стал буквально самым счастливым парнем на планете. Сангвини мучила сильная жажда, ввиду отсутствия хоть капли крови в течение двух недель. Глупо было бы воздерживаться, имея два добровольных источника восхитительной крови, которую вампир может почувствовать на своих губах по первому зову. Таким образом, он подался вперед, удлиняя клыки и впился в плечо Гарри. Вампир с жадностью вкушал из юного любовника, смакуя фруктовый купаж крови гриффиндорца на языке. Сангвини был столь сосредоточен на крови, втекающей ему в рот, что едва заметил, как Гарри кончил с внезапным криком. Сангвини отпил еще глоток, после чего запечатал две колотые ранки на плече Гарри, подняв его и оставив на куске ткани в одиночку. Вампир встал, не обращая внимания на Гарри. Трахать его было прекрасно, но из-за оргазма и кровопотери, Гарри был истощен и на данный момент бесполезен для вампира. Блейз, в нескольких футах от него, сидящий на коленях и яростно дрочащий свой член, был куда интересней. Блейза толкнули вниз, прижав лицом и туловищем к холодной, слегка влажной земле так, чтоб возвышалась над телом лишь его твердая задница. Слизеринец взвыл, когда вампир вошел в него вновь, быстро и бесцеремонно, тут же начав впрессовывать Блейза в грязь. Спариваясь в таком положении, Блейз подумал, что Сангвини мог бы пометить его, — слизеринец вдруг пожелал быть обращенным. Вампир, читающий чужие мысли, усмехнулся: — Скоро я отмечу вас. Вы оба станете моим потомством. Но не сейчас. Сангвини делал жесткие, злобные пассы, в полной решимости добиться своего оргазма. Нуждаясь в крови для достижения пика этого акта, Сангвини укусил Блейза. И когда пьянящая кровь подростка опалила рот, вампир перешагнул рубеж, заполняя Блейза спермой до краев. Блейз тоже не остался непричастным и кончил во второй раз за ночь, почувствовав напор спермы хозяина в своем заднем проходе. Опустив свои бедра, Сангвини закрыл рану Блейза, — в конце концов, он не хотел, чтоб его очаровательная игрушка умерла от потери крови, — и вытащил член из парня. Вампир спрятал опавший пенис обратно в брюки и оправил одежды. Он дал человеческим возлюбленным несколько минут, чтобы восстановить силы, перед тем, как приказать им одеться и вручить каждому по пробирке с зельем кроветворения. — Вы вернетесь в замок. Вы будете вести себя нормально, не вызывая подозрений, взаимодействовать друг с другом как обычно, никому не рассказывать обо мне. Вы оба будете возвращаться на эту поляну каждую ночь, пока я не прикажу поступить иначе, и мы укрепим наши связи. Вы понимаете? — Да, сэр, — ответили юноши одновременно. Сангвини наблюдал, как они поковыляли в школу волшебства, думая о чудном времяпрепровождении в компании своих новых игрушек.