Жемчуг и мармелад

      — ПОТТЕРРРРРР!!!! — хором завопили три вылетевших из спальни девушки, — ЧТО ЭТО БЫЛА ЗА ХЕРНЯ?!       — Чего? — в полном недоумении спросил тот. Расслабленного посткоитального настроения у них и вовсе не наблюдалось. — Не понял….       — Того, — рявкнула Джинни, — что это ещё были за игры с массовой сменой пола?       — А! Ну, это, эксперимент же, — без тени вины в голосе заявил Поттер. — Требовалось достоверно установить гендерную самоидентификацию Гермионы и типажи людей, к которым она испытывает сексуальное притяжение… Стоп, а почему массовой-то? Только одна Гермиона и должна была этот самый пол сменить.       Гермиона потупилась, опустив глаза в пол. Джинни зависла. Луна с интересом смотрела поверх головы Гарри.       — Так! — начала понимать мисс Грейнджер, так и не поднимая взгляда. — Ты что, хотел проверить, не стану ли я гетеросексуальна в мужском теле, то есть, не являюсь ли лесбиянкой в женском? А зачем?       — Не совсем, — демонстрируя полнейшее внешнее спокойствие, начал разъяснять ей нервничающий Гарри. — Я и так знал, что ты испытываешь притяжение к женщинам, но хотел выяснить, будет ли тебе отвратительно… э… общаться с женщинами, находясь в мужском теле. То есть, не являешься ли ты демисексуалкой.       — Гарри, ты где таких мозгошмыгов обожрался? — невежливо спросила Луна, но Гарри перебил её, решив не упускать инициативу, и продолжил:       — И кстати, термин «лесбиянка» носит в вашем сообществе оскорбительный характер, стыдно такое не знать!       — Оскорбительный? — недоуменно переспросила Джинни. — И в каком это «в нашем»?       — Ну, в смысле, в сообществе Гермионы и Рона. Суть в том, что пол человека знает только он сам, а влечение одного к другому начинается с первого взгляда, с внешнего вида, ещё до знакомства. То есть всем нам нравится просто человек, про которого мы ещё не знаем, мужчина это или женщина, — ровно продолжал Поттер. Девушки слушали, не перебивая, оглушённые концепцией.       — Ты уверена, что это Поттер? — задала риторический вопрос Джинни, глядя на недоумевающее лицо Грейнджер.       — Так что, если Рон говорит, что он гей, а Гермиона — что она лесбиянка, это значит, что они якобы могут определить пол человека по его внешности, а это неправильно и жутко трансмизогинично! — с гордостью закончил цитировать Поттер вычитанный ночью дико прогрессивный источник.       Луна и Джинни взглянули на Гермиону в поиске поддержки. Впрочем, самая образованная ведьма своего времени тоже была в шоке от своей отсталости. Но вот такие вещи она не любила показывать ещё с детства, причем категорически, поэтому мгновенно перевела стрелки на более приземлённую тему.       — Гарри, а кто конкретно рассказал тебе, что я лесби…. Что мне нравятся девушки, — поправилась на всякий случай Гермиона.       — Лаванда, — спокойно ответил Гарри. — Она столько лет была в тебя влюблена, но ты предпочла Джинни и Луну.       Поттер был горд собой — распутал дело! Выявил романтические связи! Определил мотивацию действий и источники оперативно значимой информации. Да, Британский Аврорат мог-бы по праву гордится своим сотрудником!       Наступила немая сцена.       — Лаванда? В Гермиону? Ещё со школы? И они спали в одной комнате! Какая сила воли! Несчастная девочка, — перебивая друг друга, заговорили Луна и Джинни. Гермиона заторможенно молчала. Джинни всхлипнула от полноты чувств. Чувства добавились к выпитому до этого стакану с горкой огневиски, поверхностное натяжение на горке разрушилось, и влага покатилась вниз, по стен… в смысле, по щекам девушек.       — Я придумала! — Луна развернулась к Гермионе и протянула руку. — Оборотное зелье ещё осталось?       Гермиона, не выходя из сумрачного состояния, сделала пару шагов к шкафчику и достала шкатулку с бутылочками. Мисс Грейнджер всегда планировала на длительный период, "Охота…" въелась в память намертво. Луна взяла одну из них, подняла руку, как ни в чём ни бывало выдернула волос из Гермиониной причёски, опустила его в бутылку, выпила залпом и шагнула к камину.       Внимательно наблюдавшая за всем этим не менее пьяная и чувствительная Джинни мрачно осмотрелась вокруг. Посмотрела на Гарри, на Гермиону, на спину Луны, снова на Гарри, снова на Гермиону, на зелёный огонь в камине и сказала:       — А знаете, две Гермионы это в два раза лучше, чем одна!       Она в точности повторила действия Луны и скрылась в языках пламени.       Мистер Поттер и мисс Грейнджер остались наедине. Выведенная из шока болью от выдираемых волос Гермиона посмотрела на Гарри и… тоже всхлипнув, бросилась к нему в объятия с воплем:       — Гарри Поттер, мы с тобой такие придурки…

* * *

      Гарри Поттер придурком себя не считал. В конце концов, это не он сделал такие дикие предположения о своей ориентации. В отличие от некоторых, он ошибся всего-то два раза, первый — когда посчитал отношения Рона и Гермионы идеальными и основанными на любви, и второй — когда поверил Рону и Лаванде по поводу мнимой, как выяснилось совсем недавно, лесбийской натуре Грейнджер. А ведь она ему рассказывала, что секса от рыжего педика так и не добилась, мог бы и сделать выводы. Перед внутренним взором возник собирательный образ лучших следователей Аврората, укоризненно и разочарованно качающих головами.       И не было ничего удивительного в том, что он слегка разозлился на Гермиону, которая сейчас обнимала его, сильно прижимаясь всем телом. Последние несколько дней были богаты на потрясения и откровения, вообще Гарри казалось, что вот только сейчас перевернулась очередная страница его жизни, не после победы в финальной битве второго мая того проклятого года, а вот только сейчас, когда он держал в объятиях любимую ведьму, и их не сковывали больше условности, ожидания других и идиотские самотерзания "боюсь разрушить дружбу". Он наконец-то признался самому себе, что даже поддайся он этому идиотизму, то дружба неизбежно разрушилась бы по той простой причине, что Поттер не смог бы находиться рядом, когда Гермиона была бы с другим, рожала бы этому другому детей и всё в том же духе.       Просто наступил момент, когда так или иначе, но выбор необходимо сделать, и тут или срываешь джек-пот, или валишь подальше в попытке забыть и уйти в закат, одному, в надежде, что в итоге когда-нибудь станет легче.       И вообще, откуда взялась эта концепция "Рон любит её, а значит, я должен отвалить?" Ведь это отнимало право выбора у самой Гермионы. Не правильнее ли предоставить ей самой решать, с кем и в качестве кого она желает быть?       И сейчас Поттер намеревался заставить ведьму, которую он сжимал в своих объятиях, сильно пожалеть за свои нелепые домыслы и прямо на себе проверить: педик он или нет. Мысли были прерваны мягкими и чуть влажными губами, после чего из его головы вымело почти всё, осталось лишь невероятное блаженство первого поцелуя с Гермионой. Это и близко не походило на Лизу или ту маглу, всё же целовать девушку, к которой у тебя есть чувства, состоящие не только из одной похоти, это совсем, совсем другое. Очевидно, Гермиона почувствовала то же самое, когда руки Гарри скользнули по её спине и нежно сжали её попку, заставив её застонать прямо ему в рот. В глазах Поттера Гермиона была уникальной девушкой, не просто лучшим другом, но той, кто всегда следовала за ним, верила в него, никогда не бросала и не предавала, ну и, конечно, она была очень красивой, и теперь она была его! Дальше сдерживаться он уже не мог и, подхватив, закинул охнувшую Гермиону на плечо и двинулся к лестнице.       — Гарри? — Гермиона висела на его плече, чувствуя, как он придерживал её ноги, поднимаясь по лестнице. — Куда ты меня тащишь? — да, вопрос был дурацкий, но Грейнджер не была бы Грейнджер, не стремясь быть в курсе всего происходящего вокруг неё.       Вместо ответа её попу обжег шлепок ладонью. Это было ровно на грани — терминаторе, разделявшем боль и удовольствие, — и вызвало у неё такой шторм чувств и ощущений, что пришлось прикусить губу.       — Не замечала за тобой таких пещерных наклонностей! — деланно суровым голосом произнесла она. Впрочем, тон и голос скоро начал её подводить, ведь этот невыносимый Поттер поглаживал её попку, нагло запустив свою руку ей под юбку!       — Ты многое не замечала! Как ты вообще могла решить, что я... И теперь ты поплатишься за это!       Попу Гермионы обжег еще один звонкий шлепок, заставляя её вскинуть ладонь к лицу, подавляя стон.       — Поплачусь? Ты меня накажешь? А как? — заинтересовалась Гермиона, испуганно рассмеявшись.       Окажись рядом сторонний наблюдатель, он бы сказал, что диалоги парочки смахивают на дешёвые "фильмы для взрослых", а вот если бы он хорошо знал их обоих, то вердикт был бы совершенно другим.       Гермиона впервые оказалась в такой ситуации, в таком вихре чувств. Она привыкла всё контролировать, всех направлять, видела в этом смысл жизни и своё предназначение, на работе она была строгой и требовательной, придерживаясь правил.       Но сейчас всё было иначе, сейчас она подчинялась, и ей нравилось это новое ощущение; Гермиона была в предвкушении, жизнь перевернулась, и тот, кого она хотела Мерлин знает с какого курса, теперь тащил её в кровать! И, зная Гарри, она отдавала себе отчет, что только сексом он не ограничится. Сексом! Гермиона занервничала и заёрзала на плече своего парня. "Своего парня"? Это была новая и, что уж говорить, долгожданная мысль.       "А что, если она ему не понравится, а что если она сделает что-то не так, а что если она..."       Напряженные размышления прервал еще один шлепок и поглаживание её попы.       "Когда он успел так задрать мою юбку?" — мелькнула и исчезла несвоевременная и ненужная в данный момент мысль.       — Я слышу, как ты думаешь, Гермиона, — усмехнулся Поттер, ногой распахивая дверь и подходя к огромной кровати, застеленной тёмно-зеленым бельем.       "Пожалуй, да", — мысли с трудом пробивались сквозь туман похоти, любви, доверия и такого долгого ожидания. Они снимали или, скорее, сдирали друг с друга одежду, и вот оказавшись совсем без неё, Гермиона посмотрела в зелёные глаза. Легилименция это была или что-то иное, но она задохнулась от силы чувств, пылающих в его глазах, для него она была драгоценностью, самой желанной, самой красивой, самой нужной и самой невероятной!       Дальнейшее сплелось в тугой клубок эмоций, который взрывался ошеломляющим оргазмом. Гарри, её любовник, её любимый — её парень? — казалось, был везде! Вот он ласкал её грудь, ласково прикусывая навершие, а вот его ладонь на её животе, и от неё распространяялось приятное тепло, а вот он раздвигал её ножки и...       "Парселтанг! Темные маги? Да вы Мерлиновы идиоты", — мельком думала Грейнджер, содрогаясь от очередного оргазма.       А когда он наконец вошел в неё, надо сказать, после бесчисленных просьб — о наказании он не забыл, — Гермиона закинула ноги ему на бедра, заставив сделать толчок и погружая его в себя до упора. Он наполнял её, растягивал её, и это было невероятно приятно, приятно настолько, что она в который раз кончила. Больно не было, хотя ей было наплевать в тот момент на боль. Он был её первым и единственным! По крайней мере, ей хотелось так думать.       — О Мерлин, Гарри! — шептала она, впиваясь ногтями в его спину и зубами в его плечи, — еще! Глубже! Да-а-а!       Это была безумная ночь для обоих, это был не просто секс, похоть или что-то столь же обыденное, а что-то большее, намного большее. Как две части головоломки сложились наконец вместе.       "В этом и смысл!" — была одна мысль на двоих.       Где-то далеко Судьба довольно хмыкнула, глядя на два обнаженных тела, спящих в объятиях друг друга на зелёных шёлковых простынях.

* * *

      Поттера разбудил взгляд, пристальный взгляд любимой девушки, которую он всю ночь ну… это… Короче ладно, всю ночь, её всю ночь.       — Герм... — он осекся, увидев выражение ужаса на её лице.       Гермиона вскочила и, видимо, забыв о своей наготе, прижала ладони к губам.       — О, нет, что я натворила? Я сделала из тебя натурала! Как я могла заставить тебя изменить свою сущность?!       Раздался звонкий шлепок фейспалма и глухой обреченный стон Поттера.       — Я пошутила, придурок! — заявила Грейнджер и взвизгнула, когда Гарри дернул её за лодыжку, роняя на кровать. Впрочем, ей быстро стало не до шуток.       Они оба уже лежали в полнейшей посткоитальной расслабленности, как Гарри вдруг вспомнил, какой вопрос так и остался неразрешённым.       — Гермиона, — протянул он.       — Да?       — Почему Джинни сказала про массовую смену пола? Я же сделал только одну порцию оборотки. Тебе. На себя.       Гермиона уткнулась лицом в ладошки и что-то невнятно пробурчала.       — Ась?       Она чуть раздвинула пальчики и повторила:       — А я ещё две. Девушкам. На Рона и Драко.       — На-хе-ра??? — в полном шоке поинтересовался Гарри.       — Тебе. В подарок. Я же тогда думала, что ты гей и давно мечтаешь об этих парнях. А девчонкам с тобой за радость было бы покувыркаться, без разницы, в каких телах.       Поттер застыл, потом резко скатился с кровати, добежал до туалета, и его вырвало.       Когда минут десять спустя, он таки вернулся в комнату, Гермиона с порога поинтересовалась:       — И кстати, я давала девочкам только оборотку. А ты, дорогой, ещё и зелья похоти, наверное, подлил?       — Нет! Конечно, нет! Это было бы изнасилование, под зельем-то.       — Н-да, — подозрительно протянула Гермиона. — А почему мы с таким трудом удерживались от того, чтобы не броситься друг на друга и лишь… — она побледнела как полотно. — Гарри, третий раз мы с тобой занимались сексом в той же самой комнате.       — Ну да, а что? Нам захотелось разнообразия. Пошли вниз. Но на кушетке было тесновато, на столе жестковато, а там вполне комфортно.       — Гарри, мы поэтому и сидели целый час, ничего не делая, что под обороткой категорически нельзя заниматься сексом на кровати в той комнате. Ты что, не знал, что это за кровать? Тебя чему учили в Хогвартсе… Упс, да, этому точно никого из нас не учили. В общем, по результатам такого… э… общения в той форме, в которую перейдешь под обороткой и останешься на весь срок… — и тут Гермиону тоже унесло тошнить в туалет. Но отнюдь не от шока. Ведьмы, что поделаешь. У них всё быстрее и ярче, чем у скучных магглов.       — На весь срок… — повторил за ней Гарри и широко открыл рот от внезапного понимания.

* * *

      Оттери-Сент-Кэчпоул       Родовой мэнор семейства Уизли «Нора»       Четыре месяца спустя.       — А, это вы! — угрюмо поприветствовала Гарри и Гермиону высунувшаяся из-за тяжёлых, почти осадных защитных чар «Норы» Молли Уизли. — Ладно уж, проходите, раз пришли, — спрятав палочку, сказала матриарх рыжих.       Покосившись на недобро взирающих на них садовых гномов с размалёванными зелёно-коричневыми полосами лицами, сжимающими в маленьких ручках щепки, заостренную проволоку и прочее, считающееся ими оружием, молодая пара осторожно вошла внутрь дома и направилась вслед за хозяйкой на кухню. Некоторые вещи не менялись никогда, так что вскоре стол украшало блюдо с выпечкой, а все трое неспешно потягивали из калебасов парагвайский чай.       — Ох, дети, дети, — прервала Молли неловкое молчание, — я, конечно, понимаю, что вы ни при чем, но всё же, Гермиона, если бы не твои эксперименты, то этого ужаса бы не случилось!       — Какие ещё эксперименты, — слегка нервно поинтересовалась находящаяся в положении и легко вспыхивающая Грейнджер, а Поттер успокаивающе приобнял супругу.       — Ну, с этой, как его там, — Молли полезла в карман, достала из него клочок пергамента и зачитала: — Бисексуальностью!       Гермиона потупила взгляд.       — Тебе-то хорошо. Ты родилась женщиной, забеременела, родишь… А мой Рончик… Моя Ронильда...       Молли закрыла лицо руками, а сквозь пальцы прорвались слезинки. Гарри с Гермионой тут же бросились её утешать.       Немного успокоившись, миссис Уизли продолжила:       — Рон-то тоже решил, — Молли вновь полезла в карман, — исследовать все аспекты собственной сексуальности, тьфу, Моргана! Вот и исследовал. Я в зельеварении с Хогвартса хорошо разбиралась и всегда знала, что под оборотным зельем обязательно и зелье для предохранения пить. Причем сперва оборотное, а потом зелье. Ну, или чары накладывать. Но потом. Но разве же он такие вещи у матери спросит? Взрослый! Самостоятельный! Вот и результат. Наоборот сделали, и оборотное все эффекты сняло. Ходит теперича моя Ронильда с пузиком, и ходить ей так до родов. Приезжала неделю назад, плакала, пока ела, ела и плакала...       И миссис Уизли, без пяти месяцев бабушка очередного, или очередных, внуков снова заплакала. А Поттер поспешно поднимал все известные ему оклюментивные щиты чтобы не сорваться в дикий неконтролируемый хохот.       — Я теперь и не пускаю никого в гости, а то все соседи глумятся, журналисты зачастили, "Ежедневный Пророк" как с цепи сорвался, все про "Голубое трио" пишут! Узнала бы, кто их так назвал, прокляла бы! — Поттер кинул нервный взгляд на дверь. — Фред с Джорджем в подсобке магазина живут, выходят только по ночам и говорят шепотом, а торгуют их подруги. Девушки, — со значением добавила Молли. — Джинни моя тоже учудила. Уехали втроем с Луной Лавгуд и Лавандой Браун в Уругвай, говорят, очередных никому не известных тварюшек искать, но я-то знаю, что они там ищут! — Гермиона поёжилась и пригладила ладонью свою изрядно укоротившуюся прическу. — А Чарли?! Чарли так и вовсе фамилию сменил и дома носа не кажет! — Молли снова промокнула слезы платком. — Артур говорит, на совещание к министру ходить стало невозможно, хихикают, говорит, все и щеки надувают. Один только Билл и держится, да и то лишь благодаря Флёр, которая начинает смеяться, когда речь о Ронильде заходит. Да что там говорить, даже малышка Виктуар хохочет. Эх, Мерлин, — Молли безнадёжно махнула рукой.       Гарри и Гермиона честно продержались до выхода из Норы и даже сумели аппарировать в свою квартиру, прежде чем свалиться на пол и друг на друга, причем Гарри, естественно, оказался снизу, в диком ржаче.       — Знаешь, когда придёт время, мы должны быть там, — сказал Гарри жующей кусочек тоста Гермионе. Они с трудом успокоились и решили перекусить.       — М-м-м?       — Ну, в Мунго, — пояснил Поттер.       — Заткнись, Гарри, я ем! — сказала Гермиона, тщетно пытаясь сдержать улыбку.       — Ронильде будет нужна вся наша поддержка, — будто не заметив реплики своей девушки, с деланно задумчивым видом сказал Гарри.       Гермиона надула щеки, плеснула в Поттера тыквенным соком из стоящего рядом с ней стакана, после чего расхохоталась. А потом и старательно завизжала, когда её личный пещерный человек напал и потащил в пещеру, то есть в спальню.

* * *

      Клиника Св. Мунго.       Родильное отделение.       Пять месяцев спустя.       Трое мужчин наворачивали нервные круги по коридору, начиная раздражать постовую медведьму.       Впрочем, нельзя сказать, что девушка нервничала исключительно из-за них. Далеко не каждый день в их отделении на троих готовых родиться детей приходилось целых четыре отца и одна мать. Точнее, если бы перед ней мельтешили четверо мужчин, а в палате была бы одна женщина, то ещё ничего. А вот так…       Успокаивало её лишь наличие в одной из палат опытного мага — специалиста по магогенетическим нарушениям, связанным с извращениями в использовании оборотного зелья, с коим детишки обычно начинали экспериментировать ещё в Хогвартсе. И если оборотка с волосами их красивых и популярных сокурсников была практически нормой — и не доходила даже до Больничного крыла школы, — то вот та девушка, что выпила оборотку на кота, чтобы трахнуть кошку Филча и обрюхатить её, сперва отняла немало времени у целителей, сумевших за три месяца вернуть её прежнюю, человеческую форму. Потом был маг-менталист, чинивший разум. Затем пришлось привлекать сотрудничавшего с клиникой сквиба-психиатра, разбиравшегося с тем, а что, собственно, побудило девушку на совершение столь дикого поступка. Медведьма вспомнила именно этот случай как раз потому, что сегодняшнее ей очень сильно это напоминало, и она гадала, не придется ли лечить несчастного мальчика. Конечно, женщина — не кошка, но всё же…       …Её мысли были прерваны распахнувшейся дверью в палату. Из неё вышла девушка с копной растрепавшихся каштановых волос, и к ней тут же подскочил парень с торчащими во все стороны чёрными. Он с восхищением и нежностью уставился на крошечный хнычущий комочек в её руках. За ними вышла медведьма и повела Гермиону Грейнджер и Гарри Поттера на обследование их первой, но явно не последней дочери. Магия воистину творила чудеса, и даже недавно родившая девушка была способна пусть кое-как, но самостоятельно передвигаться.       Постовая медведьма улыбнулась. Это была обычная, привычная и нормальная часть сегодняшнего дня.       Впереди была противоположная.       Радостный мужской вопль, раздавшийся из палаты, тоже не был чем-то особенным, как и сдвоенный плач младенцев. Но вот трое парней, радостно угугукающих двум малышам и разбирающихся в том, кто кому отец, а кто мать — это да…       — О! Это мой сын! — указал Теодор Нотт. — Мои волосы, сразу видно.       — Логично. Тогда этот — мой, — не менее спокойно произнёс Драко Малфой, — благородное серебро прямо с отце-материнской утробы.       — Кем-кем ты меня обозвал? — мрачно поинтересовался держащих обоих младенцев Рональд Уизли.       — Ты — отце-мать. И мать, и отец одновременно. Мы с Ноттом недавно прогуливались по Косой и случайно встретились там с твоей сестрой и её девушкой — Полоумной Лавгуд…       — Луной, — рявкнул на него Рон. — Не смей оскорблять невесту номер один моей сестры, а не то!..       — Луной, — спокойно повторил отец номер два за отце-матерью. — Так вот, Луна рассказывала нам про очередных своих кизляков, только побольше размером. Овце-быки называются. Овце-бык. Отце-мать. По-моему, идеально!       Рон зарычал:       — Отец я! Отец. Меня эти девять месяцев почти каждый день рвало от того, что я видел у себя сиськи и не видел члена! Отец номер три… Нет, идите вы куда подальше. Я их вынашивал, я их рожал, следовательно, я и есть отец номер один! А остальные два номера вы между собой делите!       — Мистер Уизли, — вмешалась медведьма, — арифмантикой вам стоит заняться потом, а рвало вас от токсикоза. Для беременных ведьм это вполне нормально. А теперь, уважаемые отцы и отце-матери, нам необходимо пройти на обследование детей, «после чего я наконец-то избавлюсь от этого кошмара», — додумала про себя она, ведя за собой рыжеволосого отца номер один, блондинистого отца номер два и черноволосого отца номер три.       Навстречу им вышли улыбающиеся друг другу и дочери Гарри и Гермиона. Всё было хорошо.       Конец! Почти конец!       В Магической Британии всё было хорошо! Скитер блистала на страницах «Пророка» и «Ведьмополитена» В стране громыхали секс-скандалы, а «Голубое трио» находилось на пике сомнительной славы. Их выход в свет с близнецами, названными Скорпиусом Малфоем и Хьюго Уизли, к появлению которых каждый из Трио приложил определённую часть тела, неизменно собирал толпы фанатов, противников и просто тех, кто любил поржать — Фортескью начал продавать поп-корн; случались даже массовые драки прогрессивной части общественности и консервативно настроенных граждан. Рон млел от славы, Малфой злился, а Нотту было похрен.       С другой стороны, слегка флегматичного Теодора неимоверно бесило, что он один остался как бы и не при делах, что привело к торжественной клятве, едва ли не на Магии, выдолбить из Рона наследника и для себя, заставлявшей Уизли страдальчески морщиться и бледнеть. Нотт тем временем присматривался к ведьмам с целью раздобыть необходимый материал для оборотного зелья, не вызывавшего бы у него необходимости закрывать глаза в процессе. Первое время он посматривал на Грейнджер, но превентивно сломанный Поттером нос заставил отказаться от этой кандидатуры.       В Лютном открылся новый бордель «Голубая палочка», и поговаривали, что вскоре напротив откроется заведение, называющееся «Розовые ушки». Адского пламени в разгорающийся костер сексуальной революции добавили беллетризованные исторические исследования, а точнее, романы о прекрасных чувствах и страшной трагедии двух разделённых судьбой и смертью любящих сердец — о двух самых могущественных волшебниках прошедшей эпохи, о голубой паре, которая в иных обстоятельствах могла бы править миром... О Гриндевальде и Дамблдоре, разумеется. Многие восприняли эти берущие за душу произведения как знак того, что через смену половой ориентации к ним придёт истинная страсть. Со страстью они приобретут Силу, равную великим геям — магам прошлого. С Силой они обретут власть над магическим миром. Увы, но дальнейшая часть пути ситхов ни у кого из претендентов интереса не вызывала. А жаль…       Конец!! Совсем конец!