Жемчуг и мармелад

      «Грейнджер надо перевоспитывать».       Именно эта гениальная идея вертелась на уме не просыхающего второй день Поттера. Точнее, просыхающего насильственно и вновь заливающего в себя разнообразный алкоголь. Даже крепкий мужской организм от такого начал сдавать, а уж «организованным» его разум Альбус Дамблдор не назвал бы и в самом жёстком приступе маразма.       Только в состоянии настолько сумеречного мышления у него могла родиться концепция насильственного изменения половой ориентации своей давней лучшей подруги. Более того, изменения, триггером для которого должна была послужить смена, хоть и временная, самого гендера. Или пола? Гарри воспитывали ещё в рамках устаревших традиций и до конца разницу между этими двумя понятиями он просечь не мог.       Впрочем, кроме алкоголя и патриархального воспитания, вину в появлении столь нестандартных мыслей несли и средства массовой информации, в которые закапывался Поттер, пытаясь сформировать максимально непротиворечивую картину, где присутствовали бы мисс Грейнджер и LGBTQ++ сообщество. Картина сходиться отказывалась, куски категорически не стыковались, но Поттер не сдавался. Сил ему придавало общее мнение о том, что изменить в человеке можно в принципе всё, что только угодно. Если понятие «женщина» нормально сосуществовало в одном подмножестве с мускулистым маскулинным телом с членом и яйцами, а «мужчина» с ПМС и, в не слишком отдалённой перспективе, маточной беременностью, то уж такая ерунда, как смена даже не секса или гендера, а всего лишь одной из ста шестидесяти девяти гендерных ориентаций на другую — и вовсе должно было быть плёвым делом!       Хотя, конечно, да, всплывшая в его сознании картинка Гермионы с членом и яйцами вызвала отчётливый приступ тошноты.       — Если ей нравятся только девочки, а мне надо, чтобы ей нравились мальчики, то… Нет, стоп, мне надо, чтоб ей нравился конкретный мальчик…. Тьфу, парень, мужчина, Я! Вот. Значит, мне надо превратить её из лесби в БИ или пансексуалку. Тем паче, что лесби вышли из моды вместе с патриархатом. Пан… нет, ещё лучше в демисексуалку! Это было бы идеально! Но как? Может, амортенцию на себя подлить, а потом извиниться? Нет, её стошнит от моего тела, ей нужна привычка… Стоп! Нет, нет, нет, — Поттер отчаянно замотал головой, пытаясь приступами боли вырвать из неё рождённое идеей зрелище.       Вчера он снова вернулся в не слишком-то нравящийся ему дом после того, как полюбовался очаровательной девушкой, мило похрапывающей в его собственной постели. Желание присоединиться к ней было столь велико, что он трусливо сбежал обратно, принял холодный душ и теперь расхаживал взад и вперёд по гостевой спальне.       В очередной раз запнувшись о тумбочку, Гарри чертыхнулся, встал и вышел в коридор. Ноги принесли его в ту самую комнату парой этажей ниже, где стояла по-настоящему королевская кровать. Идея начала всё более чётко оформляться у него в мозгу.       — Если так, то я сдохну, но результат, может, и будет; и зачем он мне, если я его не увижу? А если так, то всё будет очень мило, я даже смогу посмотреть, а то и почувствовать, но демисексуалкой она не станет. Так, а если совместить эти два варианта? Точно, за один этап всё же не выйдет, слишком большое преображение. А за два? За два может. И нет, самозаавадиться меня не потянет, наверное, даже не стошнит, а Гермионе наверняка очень понравится. А самое главное, она выйдет за пределы исключительно розовой ориентации, причем малой кровью. Бля, Поттер, ты гений, — упомянутый гений горделиво вскинул кулак в небеса, чуть не снеся стихийной волной здоровенный, на шестьдесят девять свечей, магический светильник.       Он чуть было не бросился к камину, но, случайно глянув в узкое, под самым потолком, окно, понял, что на дворе глухая ночь. Нет проблем, визитами и приглашениями Гарри решил заняться с раннего завтрашнего утра, предварительно взяв на работе отгул по состоянию ментально-душевного здоровья.       — Не дадут, пригрожу уволиться нахрен, достало уже, — пробормотал он.       Однако у подготовки был ещё ряд аспектов, и если организацию вечеринки он мог свалить на ухаживающих за домом эльфов, то вопросы обеспечения необходимой боевой химией однозначно лежали на нём. Никогда не спящий Лютный переулок ждал экспериментатора.

* * *

      Солнечные зайчики один за другим пробегали по лицу спящей девушки и умирали в полузакрытых бархатных портьерах. Каждые их рождение и смерть вызывали нервную дрожь в ворочающейся с боку на бок Грейнджер. Вот очередной пробежал прямо по глазам зарычавшей Гермионы, та резко вскинулась и завыла от боли в раскалывающейся голове.       — Блядь, разве можно столько пить, — застонала она, нервно шаря руками в поисках знакомой тумбочки. Стакан с водой под руки не попался. Тумбочка тоже.       — Что за бред? Где это я? — поинтересовалась Грейнджер, обеими руками открывая свой левый глаз. Она была не то что не на своей кровати, но и не в своей спальне и, похоже, вообще не дома.       — Гхр-р-р, — зарычала она пересохшим горлом, сползая с дивана и оглядываясь. — Стакана нет — плохо. Комнату первый раз вижу — очень плохо. На мне откровенная полупрозрачная ночнушка вырвиглазной расцветки — хуже чем плохо…       Гермиона сделала три неверных шага, добравшись-таки до чужой тумбочки, где лежали её верная палочка и знаменитая сумочка. Увы, лекарства от похмелья в ней не было, никогда раньше такой потребности у Гермионы не возникало. Вооружившись и приготовившись «применить редукто к чьей-то функции», как советовал один её хороший знакомый, она начала осматриваться вновь, на сей раз в поисках белых полос в её жизни:       — На кровати я спала одна — хорошо. Там… — она приподняла на пять дюймов тончайший шёлк… — Очень хорошо! А если проверить, — пара взмахов палочкой, — ничего, просто отлично!       И в этот момент сквозь остатки алкогольной интоксикации и головную боль до Гермионы начали доходить обрывки воспоминаний о вчерашнем вечере. Она прислонилась к ближайшей стене, а затем съехала по ней на пол и зажала голову между коленями, создавая изумительное зрелище для, увы, отсутствующих наблюдателей, и застонала от стыда. Мало того, что напилась в присутствии лучшего друга, так ещё и вывалила на него все свои проблемы разом, использовав в качестве эмоционального носового платочка. Почти коврика и хорошо, что не полового.       Нет, Гермиона Грейнджер не такая. Она снова встала и, спотыкаясь, направилась в поисках ванной. Ей нужен был холодный душ.       Двадцать минут спустя, озябшая, но куда лучше соображающая Гермиона трансфигурировала ночнушку в уличную одежду и направилась через камин туда, где ей легче всего думалось. Туда, где она сможет составить план, как исправить допущенные ошибки и установить ещё более крепкие отношения со своим лучшим другом. В библиотеку!

* * *

      Двое друзей вновь встретились за ужином. Ужином, на удивление, приготовленным Гермионой. Да, оторванной от кухни Хогвартса с эксплуатацией несчастных эльфов, ей пришлось хоть чему-то да научиться в этом направлении. Поскольку от одних мыслей о вчерашнем оба испытывали страшную неловкость, то разговор практически сразу перешёл на отвлечённую тему. Историю магической Британии. Точнее, это Гарри наивно считал, что отвлечённую, и когда Гермиона начала читать ему лекцию о гомосексуализме в истории волшебного мира, ему осталось лишь вжаться в кресло, запивая огненным напитком наиболее жгучие факты.       — Гарри, надеюсь, ты помнишь книгу Риты Скитер? Про Дамблдора и Гриндевальда? Только подумай, в двадцатом веке двое из троих сильнейших магов нашей страны, а то и всего мира, были членами LGBTQ++ сообщества!       — Гермиона, боюсь тебя разочаровать, — перебил её тоже кое-что почитавший Поттер, — но данное сообщество было создано спустя почти двадцать лет после поражения Гриндевальда.       — Поражения, Гарри, но не смерти! Как ты думаешь, зачем наш директор регулярно навещал его в Нурменгарде? А почему Геллерт не стал договариваться с Томом, а ведь ему наверняка было что ему предложить, а вывел его из себя до такой степени, что Риддл его убил?       Поттер выпучил глаза:       — Ты пытаешься сказать, что он не хотел жить после смерти своего возлюбленного и воспользовался первой же возможностью отправиться в новое большое приключение вместе с ним?       — Разумеется! А как ты думаешь, стал бы Дамблдор одного тебя между мирами ждать на призрачном вокзале? Целый год! Конечно же, главное то, что он дождался Геллерта, потом ты на огонёк заглянул, а затем они вдвоём отправились покорять новые миры, приносить в них благую любовь.       Поттера слегка перекорёжило.       — И вообще, — уверенно шла вперёд мисс Грейнджер, — не придирайся к терминам! Не так важны точные буквы на аббревиатуре сообщества, как то, что они оба были гомосексуалистами. И да, эти слова надо говорить гордо, а не прятаться за порочным определением «нетрадиционной сексуальной ориентации». Ещё неизвестно, насколько «нетрадиционными» станут лет через сто цисгендеры.       Поттер кивал и поддакивал, прекрасно понимая смысл рассуждений подруги.       — И кстати, а почему только двое? Кто-то видел Волдеморта с женщинами? Подавляющее большинство его меченых упиванцев были мужчинами, и кто знает, чем они занимались там, на своих сборищах!       — Гермиона, — вновь прервал её Гарри, — мне жаль обламывать романтический полёт твоей фантазии, но после возрождения Том однозначно стал асексуалом. Я это как бы видел. Своими глазами. Точнее — не видел. Там, где должен был. В общем, нечем ему стало… А поскольку его это устроило и он не стал кататься в приступе ярости, едва выбравшись голым из котла, то, думаю, он и до этого был тёмным А-романтиком.       Узнавая знакомые из книг термины, Гермиона всё больше утверждалась в себе и своих планах и продолжала:       — А если мы не будем ограничиваться двадцатым веком и заглянем в прошлое. М-м-м…       — Что, так много? — недоверчиво спросил Гарри.       — А ты как думал? Конечно, по большей части это на уровне слухов и легенд, но… Ты вот знаешь, одну из версий, почему Слизерин рассорился с остальными Основателями и покинул Хогвартс?       — Не-е-ет, — с подозрением протянул Поттер, уже уверенный в том, что ему сейчас расскажут то, про что он знать в принципе не хотел.       — В общем, говорили: дескать, Годрик изменил Салазару с Хельгой, внезапно открыв в себе бисексуальность. Слизерину такое открытие очень не понравилось, и всё завертелось… Гарри, а ведь ты, как и Салазар — змееуст! Может быть, твои сексуальные предпочтения имеют столь же древние корни?       Поттер завис. В очередной раз за эти дни. Связать змеиное шипение с гомосексуальностью — для этого однозначно нужен был талант мисс Грейнджер. К счастью, у него была домашняя заготовка:       — Гермиона, я думаю, нам обоим надо хоть немного отвлечься от всего этого дерьма и расслабиться. Особенно тебе, после разрыва с Роном. В общем, я хочу организовать у себя небольшую вечеринку, пригласим Джинни, Луну и посидим вчетвером, вспомним школьные годы…       Гермиона на секунду задумалась, махнула головой, от чего её волосы взлетели пушистым взрывом, и широко, радостно, чуть предвкушающе улыбнулась:       — Конечно, Гарри. Спасибо!

* * *

      В предрассветных сумерках взорам наблюдателей открывалось величественное зрелище УСАДЬБЫ ВЕЛИКОГО, ДРЕВНЕЙШЕГО И БЛАГОРОДНЕЙШЕГО Рона Уизли первого!       Уизли-мэнор. Рономэнор. АЛЬФАмэнор. Шестой мэнор Рода Уизли. Разве что мэнором шестого Уизли никогда не называл этот дом его владелец. Правда до устрашающего великолепия мэноров древнейших и благороднейших родов маленькому двухэтажному домику с двумя спальными, кухней и библиотекой было запредельно далеко, но и Нора не сразу строилась, правда?       Вот по территории этого, с позволения сказать поместья, огибая клумбы с зачахшими на жаре цветами, кралась тень под кучей наложенных чар, от хамелеоновых до блокировки запаха. Тень миновала защитные чары, отключив их сигнализацию лёгким движением палочки, открыла заднюю дверь дома и проскользнула внутрь.       Анфилада аж из двух комнат завершалась композицией, состоявшей из просторной кухни и библиотеки, которая на самом деле не являлась библиотекой, а с некоторых пор тоже стала кухней, на что недвусмысленно намекала снесённая стена, разделявшая эти два помещения.       Тень едва проскользнула в дом, как раздался противный грохот. Обычное жестяное ведро на пороге оказалось куда более действенной сигнализацией, чем вся магия, доступная Рону Уизли. Посетительница чертыхнулась и злобно пнула ведро, породив не только ещё больший грохот, но и заданный писклявым голоском вопрос:       — Кто там?       На кухне, закинув ноги на стол, сидел домовой эльф, который одной рукой держал свежий выпуск PlayWizard, а другой закидывал в рот семечки из кулька на столе, шелуху которых сплевывал прямо на пол. На посетителя он даже не посмотрел. После принятия «Билля о правах» многие эльфы решили, что раз их волшебники хотят от них такого, то надо соответствовать, в результате чего и появились такие, как Типпи.       Он только недавно вернулся с очередной сессии Эльфагамота, где с успехом представил с блеском освоенную очередную привычку своего хозяина — семечки, стол и порножурнал. Подавляющим большинством голосов модель поведения была введена в обращение всеми эльфами.       Типпи скосил глаз на проём, где только что стояла Тень, и пробурчал:       — Хозяйка думает, её не видно, хозяйка думает, она незаметна...       Тень вздохнула и двинулась дальше. Из коридора раздались грохот жестяного ведра и приглушенные ругательства. Типпи тяжело вздохнул и, покачав головой, вернулся к изучению журнала.       Впереди было самое сложное, а именно: кража биологического материала из спальни владельца мэнора. К счастью, того, что не требовал бодрствования и физической активности владельца. К двойному счастью, как оказалось, ибо дом был пуст. Безлюден. Но не вычищен, ибо чем-чем, а уборкой младший из сыновей Уизли мог заниматься только из-под очень большой палки, а у Типпи был отпуск. Тень проскользнула в одну из спален, внимательно осмотрелась и, морщась от запаха и пятен на смятых простынях, пинцетом уложила в пробирки два волоса — рыжий и блондинистый. Все как в её любимом сериале «C.S.I.: Место преступления»! Ей неожиданно понравилось такое вот скрытое проникновение, когда её никто не видел, а она на задании! Вот только ведро омрачало её настроение...

* * *

      «Ни один план не выдерживает встречи с противником».       Аксиома, касающаяся далеко не только военных действий. Любое мероприятие, в котором планирующая сторона пытается навязать другим свою волю, могло пойти не так. Если таких сторон две — нестабильность будущего росла в геометрической прогрессии.       Самая распространённая проблема в таких случаях заключалась в том, что в итоге выполнялись отдельные пункты планов противоборствующих сторон, зачастую искорёженные до неузнаваемости и в самом диком сочетании.       Что конкретно может и уже пошло не так, Поттер, восседающий на кушетке рядом с той самой комнатой, оставившей ему столько приятных воспоминаний, пока не знал. Но шокированный взгляд запираемой им в этой комнате Гермионы запомнил и содрогнулся.       Ну, ничего, это ради всеобщего блага (зачёркнуто) счастья любимой девушки. На какие только жертвы не пойдешь ради этого!       Поттер постарался отключить бурно разыгравшееся воображение, порадовался абсолютной звуконепроницаемости помещения и приготовился ждать, скрежеща зубами от неправильной ревности.