Я соболезную

      Боромир оказался прав. Показательное состязание, в котором мужчины основательно побили друг друга, позволило восстановить хрупкий нейтралитет. Эовин по-прежнему вела пару занятий каждый день в зале. Эомер приходил тренироваться в зал, кивал сначала ему, потом Фарамиру, отрабатывал пару часов удары по груше, а потом забирал Эовин с собой на машине. Так проходили дни, недели. Через два месяца, когда за Эомером хлопнула дверь бара, Боромир понял, что, кажется, начинается новая глава в их жизни. Боромир не ошибся.       — Пива? — спрашивает официант, не глядя на нового гостя бара. Не получив ответа, он поднимает глаза на хмурого посетителя. Понимающе кивает. — Нет, определённо не пиво. Виски, я думаю, подойдёт больше.       Эомер выпивает первый стакан залпом. Просит повторить. После этого берёт поставленный стакан и садится между Боромиром и Фарамиром.       — Сьюзан, твоё здоровье, — Эомер салютует жене Боромира и выпивает половину напитка. — Ну-ну, омега. Не нужно бояться. У меня нет причин для драки.       — А причины напиться, значит, есть? — Сьюзан отпивает свой сливочный эль.       — Причины напиться есть. А вы вроде как теперь последние друзья семьи. Эовин говорит о вас теперь чаще, чем об умершем Теодреде. — Жидкость в стакане кончается, и он просит повторить ещё. — Он считал тебя, Боромир, своим другом. Я так и не помянул его вместе с тобой. Эй, налей этим двоим виски тоже.       — Не нужно, Эомер, — пытается остановить его Боромир, но безуспешно.       — Нужно. «Боромир хороший, он обращается со мной хорошо. Он согласился тренировать меня. Он расстроен гибелью Теодреда тоже», — бубнит Эомер, цитируя слова сестры.       Официант ставит ещё два стакана на стол.       — «Фарамир вежливый и обходительный. Тебе не нужно было избивать его». Пей, я задолжал тебе выпивку за твоё поражение.       Эомер снова берёт наполненный стакан и делает пару глотков. Братья молча следуют его примеру.       — Ей было шестнадцать, когда у неё впервые случилась течка. Мы жили в маленьком городке вместе с дядей. Там было всего три альфы и одна омега. Четыре уродца, которые не были интересны основному населению. У Эовин и Теодреда всегда была какая-то личная симпатия, но я никогда не придавал этому значения. Наши родители умерли, нехватка отца, полное отсутствие женщин в семье. На их взаимоотношения было мило смотреть. В тот день я понял, что это всегда было нечто большее. Она металась по комнате, говорила о нескончаемой боли, просила о помощи. Глаза Теодреда горели, он рвался к ней. Он был старше и больше меня, я до сих пор не знаю, как отбил тогда сестру.       Боромир шокирован исповедью, но рассказ ещё, очевидно, не закончен. Он подливает в стакан мужчины ещё янтарной жидкости и продолжает слушать.       — Через пять дней всё закончилось. Теодред пришёл в себя и сразу же направился на службу. Они переписывались всё время. Я охранял её всё это время, пока она билась в отчаянии и боли, свернувшись калачиком на полу своей комнаты в период течки. Кормил, поил, но, к своему стыду, ничем ей не мог помочь. Как и сегодня.       — Где она? — Фарамир реагирует моментально, ставя свой стакан на стол.       — Он оставил ей всё. Похоже, он и правда её любил. — Эомер никак не реагирует на реплику Фарамира. — А я, вероятно, просто завидовал, ведь быть в паре с омегой — это прекрасно. По крайней мере вы счастливы.       Эомер кивает Боромиру и Сьюзан, выпивая очередную порцию виски. Чувствует, как горечь уходит, уступая место опьянению и расслаблению.       — Я думал, что защищаю сестру. Но иногда закрадывается мысль, что я просто завидовал своему старшему кузену и позволял мучениям Эовин продолжаться все эти годы впустую. Ведь если бы Теодред не умер, он бы…       — Ты всё правильно делал. — Сьюзан кладёт свою руку на мужскую. — Ты был прав, защищая её.       — Но…       — Никаких но. Эовин повезло, что у неё был рядом такой брат как ты. У меня такого брата не было. Он был занят другой омегой и не мог мыслить рационально. Ты меня слышишь, Эомер?       — Слышу. Но ты не знаешь наверняка, — скептически отвечает мужчина.       — Знаю, Эомер, — печально возражает Сьюзан. — Родная кровь может быть опьяняющей, особенно если больше никого нет рядом. Но это не то же самое, что настоящая пара. Теперь ты должен сказать, где Эовин. Фарамир хороший, он позаботится о ней.       Эомер пару мгновений смотрит на Сьюзан, потом поворачивается к Фарамиру и нехотя называет адрес. Тот моментально поднимается со своего места и уходит из бара не прощаясь.       — Я не знал, что у Теодреда был брат. — Боромир наливает в их стаканы ещё виски.       — Мы оба предпочитали говорить всегда о сестре. — Эомер пожимает плечами.       Они выпивают ещё пару стаканов, вспоминают Теодреда, травят военные смешные истории для Сьюзан. Прежде чем разойтись по домам.