Плед, горячий чай и пару слов о любви

«Одни танцуют, чтобы помнить, другие — чтобы забыть». Чон Хосок с детства ненавидел танцы, но благодаря одному балетмейстеру он их полюбил. Рыжеволосый парень в шелковой чёрной рубашке и в чёрных штанах с коричневыми ботинками приветливо улыбулся, заметив приближающегося к нему невысокого, худощавого телосложения шатена. Такого же цвета в футболке, в светлых джинсах и кроссовках. Его лицо выражало радость, а рука сама тянулась для дружеского рукопожатия. — Здравствуйте, Чон Хосок, — прозвучал приятный голос парня. — Здравствуйте, Пак Чимин. Если я не ошибаюсь, это вы звонили на счёт танцев? — слегка задумчиво спросил Пак пожимая ему в ответ руку. — Да, — сказал шатен, разорвав недолгое рукопожатие. — Ну что ж, вы готовы приступить к наши с вами занятиям? — обратился к нему Пак и повернул голову в сторону кирпичного массивного здания. — Думаю, да. Готов, — ответил Чон. — Тогда, иди за мной, — сказал он Хосоку и пошагал вперёд. Внутри здания играла спокойная, мелодичная музыка, по коридору, которому шёл Хосок были развешаны фотографии прославившихся балерин. Везде слышлы голоса, смех, разговоры. Пак завернул за угол, за ним последовал и Чон. Само здание внутри было совсем другим, не то что снаружи. Картины, какое — то висевшее на белой стене расписание, благодарственные письма, дипломы, грамоты. Двери одна за другой: гримерка, костюмерная, директор, секретарь… У Чона пошла кругом голова и зачем ему в голову пришла мысль, научиться танцевать? Дойдя до зала, Чимин распахнул перед Хосоком дверь и пригласил того войти внутрь. Светлое помещение с множеством стоек и зеркал, будто манила собой. — Здесь я буду преподавать вам уроки танцев, — сказал он и посмотрел внимательным взглядом на Чона. — Я вижу, вы чем — то не довольны? — Нет, нет. Меня всё устраевает, — совершенно выпал из реальности его ученик. — Может приступим к нашему первому занятию? — Давайте, — согласился Хосок, рассматривая зал, который станет для него в скором времени не только местом, где он будет брать уроки по танцу. Первое занятие было слишком тяжелым и изнурительным. Хосок не был морально готов к такому, чтобы его тело просто ныло от боли. — Держите руки вверху, ногу повыше поднимете, — строгим, неузнаваемым голосом командовал Чимин. — Я, как показывал? Парень подошел к Хосоку, взял за его ногу и приподнял ещё выше. — Вот так должно быть, — заявил Пак и быстро занял такую же позицию, как и Хосок. Его руки с видными прожилками идеально были подняты вверх, а нога была так высоко поднята, что Хосоку так в жизнь не сделать. — Простите, но я устал на сегодня, — проговорил совсем выдохшись Чон. — Да, я заметил. На сегодня хватит, но завтра не будет пощады. Это танцы, а не простые пляски у костра. Хосок ни помнил, как он дошел до кровати, но мягкая постель быстро подарила ему рай. Закрыв глаза он расслабил тело, иногда поддергиваясь от неприятных ощущении в ногах. Всё же занятия танцами, это не его. Но ради такого преподавателя, как Пак ему стоит постараться и выложиться на сто процентов. Следующие занятия проходило уже под музыку, Чимин зорким взглядом следил за всеми ошибками Хосока. Исправляя его, он не замечал, что с прикосновением к телу Чона его руки нервно подрагивали, а на щеках появлялся легкий румянец. Он и сам не понял, когда успел влюбиться в своего ученика. Урок за уроком, упражнение за упражнением, элемент танца за элементом. Как и всплывающие чувства Чимина, быстро набирали обороты. Хосок тоже влюблялся в своего учителя, но не так. Он постепенно старался узнавать его, прочувствовать то, чем дышит Чимин. После одного из уроков, Хосок не выдержал и примкнул к губам Пака. Рыжеволосый обольститель ответил взаимностью, ему надоело самому, только наблюдать за всем происходящим. Всё произошло в одно мгновение. Сорванные кофты, майки, штаны были никому не нужными, в тот момент когда двоё так хотели прочувствовать свою любовь, своего партнера. Они задыхались от своей любви, ловя жадными губами губы другого. Эти минуты, этот день вскружил их в танце страсти. Чимин и Хосок стали парой. Они не боялись выйти на улицу, взявшись за руки. Взгляды прохожих были не одобрительными, но разве людей спрашивают, когда любят? В жизни Хосока всё поменялось, даже внутренее убранство квартиры, когда к нему переехал жить Чимин. Они оба были счастливы и их счастью, никто бы не мог помешать, кроме тайны Пака. Он скрывал, от Хосока свою болезнь. Врал, что уезжает на гастроли, а сам лечился в больнице от рака. Но последнюю стадию невозможно было вылечить и ему дарили надежду, что он максимум проживёт ещё год, может и два. Хосок видел, что с его любим творится что — то не ладное, но все отмахивался и твердил себе: «Это гастроли, репетиции, влияют на Чимина». Но вскоре, тайне Чимина пришлось открыться, когда его срочно госпитализировали в одну из больниц. Ему стало плохо прямо по дороге к балетной студий, хорошо, что добрые люди быстро среагировали и вызвали скорую. Хосоку поступил входящий вызов от врача и были сказанны, не самые утешительные речи: «Ваш друг умер». Из рук Чона выпал телефон. Наспех собравшись в больницу, он бежал по дороге, что было сил. Больница. Палата Пака. И Хосок со слезами на глаза, стоявщий рядом с койкой Чимина, на которой лежало тело его любимого. — Прости меня, — всего два слова мог вымолвить Хосок, перед Чимином. Два месяца прошло с его смерти, но Хосок приходит в зал и начинает танцевать. Его тело болит, связки в ногах сорваны, но он сквозь боль продолжает танец. Тот танец, который он так хотел показать Чимину, но не успел.