Детское время

      Прошло, наверное, несколько месяцев. Утром Бакуго постоянно уходил на работу, а возвращался не позднее полночи. Не заебало ли? Этот вопрос возникал в голове постоянно… потому что дома ждёт беременный Изуку. Покорно, сложив ручки. Как же давно его не отпускали пораньше, но наконец он слышит фразу, которую не сразу расслышал: — Ты можешь быть свободен, Бакуго. Отличная работа, — с радости он даже забывает поблагодарить босса и бежит домой. Неужели заслужил? Конечно, он пахал больше, чем остальные. Порой даже задерживался, когда на пороге кабинета встречала рутинная работа с документами. Какой охуенный день! Но на улице всё как-то неспокойно… Даже тучи заполонили небо, пошёл лёгкий дождь. Ничего, не простынет, хотя шёл без шапки. Навстречу шли люди, одетые полностью в чёрное. Что происходит? Бакуго неловко почесал затылок, стараясь как-то забыть об этом. Дома ждут, нужно ускориться.       Прибыв к дому, он пару минут стоял у порога, топчась на месте. Вдох, потом выдох. Всё хорошо, Кацуки, блять, Бакуго. Ты вернулся раньше, а эта грусть лишь из-за непогоды, это не касается тебя и особенно Изуку. Как же он ошибался. Блондин долго не решался открыть дверь, но переборол внутренний страх. В гостиной оказалось пусто, хотя небольшой погром дома парень непременно заметил. Что случилось? Где-то внутри развивалась паника, пульсировала в голове. Нужно отыскать Изуку, этот придурок ничего не мог с собой сделать! Из спальни слышались всхлипы… опять перепады настроения? Но ведь четвертый месяц уже, ну Мидория, прекрати вредничать. Бакуго ловко пробежал по лестнице и заглянул в комнату. Его парень лежал на кровати, рыдая в подушку и держа в руках чью-то фотографию.       Осторожно присев на кровать, он одной рукой провел по плечу зеленоволосого. Тот дёрнулся и глянул на Катсуки глазами, полными слёз. Не хотелось, чтобы его видели в таком состоянии… Не хотелось как-то давить на Изуку, поэтому просто прижал к себе. Ничего, если нужно, то сам расскажет. — Каччан… Ты знал. что Всемогущего больше нет?.. — сказал он с опаской, а голос предательски дрогнул в конце, показав весь этот страх, что за эти годы успел накопиться. Бакуго всмотрелся в точку на стене, пытаясь переварить информацию. К… Как это? Вот почему… — Деку, не реви, тебе нельзя. Чтобы ты не плакал, я даже позвоню в агентство и разузнаю всё завтра… — раздался тяжёлый и уставший вздох, а руки обхватили хрупкую спину омеги. Он готов был вечность так сидеть с Изуку, потому что понимал, насколько это больно. Всемогущий был для всех кумиром, героем номером один, а для Мидории учителем и наставником. Многое пережили вместе, нагло скрывая правду о причуде. Поздно уже кого-то в чём-то обвинять, всё случилось наихудшим образом. — Ты же не оставишь меня, да?.. — глупо спрашивает Изуку и тыкается лбом в крепкое плечо. Он чувствовал себя ужасно. Нет, он не ставил Всемогущего выше всего того, что у него получилось добиться. Но этот человек внёс ощутимый и важный вклад в развитие личности. — Дурак совсем? Нет, конечно, — отвечает тот с небольшим рычанием. Возможно, даже бы завывать начал, но усталость берёт своё. Он упорно пролежал до того, как другой засопит ему на ухо. На самом деле, Бакуго сейчас думал о многом… Лишь бы его задрот не впал в депрессию, не взялся за нож. Неужели он может так глупо поступить?

***

      Дождь. Кацуки неловко прижимает к себе Изуку, чуть расстёгивая ему пиджак, чтобы нигде не давило. Они вместе стоят под зонтом. И даже непонятно, кому сейчас больнее. Ему или задроту, который уже в очередной раз навзрыд плачет и хватается за гроб. Который произносит последнюю речь, заставляя многих залиться слезами. Бакуго не стал подходить к микрофону и говорить что-то. Всё сказали за него. Следить за таким невозможно, но Изуку настоял, чтобы они тоже пришли сюда. Парень кривится в нервной улыбке, кладёт руку омеге на плечо и тяжело вздыхает. Это всё равно когда-нибудь бы случилось… судьба не даёт поблажек. — Деку, идём, тебе нельзя так много плакать. — тихо шепчет Бакуго, ухватывая того за плечо и пытаясь увести прочь. Он видел, как другой пытался снова сорваться к гробу. Походу, пока не похоронят, он не сдвинется с места… Пришлось выжидать всё это время, периодически поглаживать Мидорию по плечам и прижимать к себе. Его волновало состояние омеги. Вдруг что-то будет не так? Похороны прошли… помято. Разбитый народ очень долго прощался с Тошинори. Было много знакомых из академии, но никто не мог друг с другом поговорить. Нависало молчание, которое иногда пропадало из-за тихих всхлипываний и соболезнований.

***

      Кацуки немного выдохнул и расслабился, когда они наконец смогли прийти домой. Тот заботливо помог снять веснушчатому официальный костюм, а потом отдал одну из своих толстовок, чтобы было теплее. Он зажёг камин в гостиной, садясь на мягкий коврик, что был на приличном расстоянии от огня. Изуку разбито наблюдал за огнём, понимая, что грусть только всё усугубляет. Ему снова хотелось тепла, поэтому тот осторожно сел перед Бакуго, наклоняясь на него спиной. Кацуки, просчитав момент, накинул на парня теплый плед, обхватив позади. Он видел взгляд Изуку, было видно, как тот еле сдерживается. Видно, как себя винит. Но ведь всё произошло естественно. Никто никого не убивал. — Всё ещё горько? — тихо спрашивает Взрывокиллер, потеплее закутывая зеленоволосого, чтобы точно согреть его. Собеседник слабо кивает, ухватываясь за одежду блондина. Он чувствовал всё горе, даже не побывав в его шкуре. — А ты как думаешь, Каччан? — прошептал Изуку, сжимаясь и теплясь в руках своего парня. Его голову поразили мысли суицидального характера, но… он понимал, что нельзя так. Он должен продолжить то, что начал Тошинори.       Бакуго не мог морально пережить то, что сейчас доводилось испытывать Мидории, потому что не был так близок к Всемогущему. Да, он был учителем практики, да, они все скрывали тайну о причуде, но… больше времени всё равно с ним проводил Деку. Тот мог лишь догадываться, какими невыносимыми были эти чувства. Надо бороться дальше и жить, чтобы история тебя запомнила. — Давай, возьми себя в руки. Ты ребенка вынашиваешь. — Ты будешь со мной рядом?.. — на лице сверкнула улыбка, после чего Бакуго слабо выдохнул, огладив уже не такой маленький живот. Того нервировало то, что Деку мог навредить ребёнку, даже не понимая этого. Изуку верно подметил, когда заметил, что Кацуки невольно поглаживал его живот, чтобы убедиться в безопасности. Несмотря на вспыльчивый характер, Бакуго всегда был заботливым. Именно поэтому парниша не мог держать на него зла. Он слабо погладил того по волосам, которые, как бы ни пытался пригладить, всё равно потом «взорвутся». — Конечно, ты ещё спрашиваешь, — фыркнул другой, думая, обижаться ли на такое. Даже если и да, то только фальшиво. Но не стоит трепать нервы ещё сильнее, даже у Взрывокиллера они не железные. Так хотелось закурить и выпить баночку пива, но Кацуки отгоняет эти мысли и сильнее жмётся к омеге, положив подбородок на небольшое, но удобное плечо, — я всегда буду рядом.

***

      Поздний вечер. На улице моросит… Но блондина это не останавливает. Он недолго и возмущенно пялит в окно, после чего осторожно открывает дверь, ведущую на балкон. Бакуго стоял один, закуривая сигарету. Он вдохнул свежего воздуха, чтобы немного успокоиться. Когда-то давно читал книгу про управление гневом. Забавно, но она никогда его не спасала от стрессовых ситуаций. Кацуки давно выкинул её в мусорку, опалив огнём некоторые бесячие страницы оттуда. Порой взгляд останавливался на небольшом проёме, где можно было спокойно проследить за спящим Изуку. Хорошо, смог успокоить… Блондин даже гордился собой, хотя в последнее время было не за что. Здоровье семьи стало важнее, чем он сам. Неужели Кацуки так повзрослел? Возможно, но привычку фыркать на Изуку он не сможет подавить и через пять лет.       Когда парень всё обдумал, он потушил сигарету в пепельнице, убирая руку в карман штанов. Надо возвращаться в реальность, а не сидеть в прошлом. Судьба не станет ждать. Тот переоделся, после чего улёгся рядом с Изуку и обхватил его со спины. Подарив омеге сладкий поцелуй в шею, Кацуки пригрелся и уснул. Весь день прошёл так незаметно, но теперь всё будет хорошо.       Он дал себе обещание защищать свою семью. Что бы не произошло.