Детское время

      Тик-так. Время уже позднее, но Кацуки не может сомкнуть глаза. Что-то отбило желание отдыхать, терзая итак расшатанные нервы. Всемогущего нет уже месяц, а Изуку до сих пор отрешенно ходит по дому в поисках какого-либо занятия. За это время, он перепробовал себя во всем: начиная с обычных посиделок в социальных сетях и заканчивая вышивкой бисером, рисованием по номерам. Будущий отец четко помнит слова врача о том, как полезен сон и вечерние прогулки для беременных омег, но такого… как Изуку. трудно заставить что-то сделать. Даже обыденное рычание альфы перестало помогать. Кажется, новый этап их отношений поставил четкие ограничения в некоторых действиях. Если раньше любой вскрик мог быстро угомонить Деку, то сейчас этим ничего не решить. Можно только обидеть. — Деку, ложись уже, — хмыкнул Бакуго, ожидая реакции от веснушчатого, но в ответ лишь молчание. Начинало надоедать, если честно. Изуку кем себя возомнил? Единственное, что спасает его задницу — особое «семейное» положение. Если б не оно, то давно бы наказал как-нибудь. Кацуки мастер придумывать наказания. Хотя. Он с самого детства Изуку наказывает. Своим блядским существованием в его жизни. Уже давно не секрет, как в детстве Мидория терпел издевки в свой адрес от взрывокиллера. А ведь у того хватало ума задевать самое больное. Он заставлял его рыдать и сожалеть обо всем. Да. этот период Кацуки предпочел забыть, но без него никак. — Изуку. Я с тобой разговариваю, — данный способ привлечения внимания может сработать, если до Деку наконец дойдёт, что впервые в жизни блондин называет его по имени, а не прозвищу. Он считал омегу немного глуповатым, но это проявлялось только в бытовых ситуациях. Изуку наконец поднимает голову и переводит взгляд на своего парня, у которого от злости горели кончики ушей. Как же порой Кацуки не хватает этого зрительного контакта. Привык, что омега постоянно отводит взгляд куда-то в сторону или просто старается не смотреть, чтобы своим глупым видом не вызывать раздражения. Но разве он ещё не понял, что Бакуго меняется? Причем, в лучшую сторону. Глупый. Глупый задрот. — Да, Каччан? — спокойно спрашивает тот, убирая мешающиеся волосы за ухо. Кацуки готов долго рассказывать, как же порой голос Изуку влияет на него. Но… зная свой темперамент и характер, он скорее всё испортит, чем заставит сердечко любовника встрепенуться. — Спать ложись. Хватит тебе тут ходить вокруг кровати. Я же вижу, что ты не знаешь, чем себя занять, — блондин подметил, что после этих слов у Деку появилась слабая улыбка. А ведь задрот знает, чем подловить, не так ли? Кацуки протягивает руку, а тот покорно ложится рядом, уже зная, что от него требуют. Блондин любил мягкую кожу задрота. Он часто щупал его за щеки, тянул их в разные стороны с, казалось бы, безразличием. Порой Изуку сам пытался сбежать из коварных рук. Однако, тревожное чувство не покидало Кацуки. Он попытался взять омегу за руку, но она дрожала, словно от холода, — ты чего? Замерз что ли? Господи, блять, сколько ещё можно говорить, что для тепла достаточно просто прижаться ко мне.       Изуку молчит. Напряженно, словно выжидая того, что Кацуки забудет о своих словах и вопросах, но он не настолько туп. Кажется, снова что-то скрывает. Иначе и быть не может. Это даже задевает Бакуго. Неужели он настолько ненадёжный партнер, что от него всё прячут и пытаются утаить? Не было времени, чтобы узнавать подробности, поэтому блондин подмял омегу под себя и прикрыл глаза. Завтра разберется. Ещё успеет перед работой мозги омеге вынести. подлюга. Возможно, нужно быть жестче к нему, как раньше. Но идея мгновенно отсекается.

***

      Утром, когда Кацуки проснулся, Изуку не было на месте. Даже теплом не веяло, значит, давно уже на ногах. Парень хотел немного приструнить омегу, но даже не знал, где он сейчас. Время показывало всего семь утра. И почему задрот встает так рано, когда ему даже не надо идти на патруль? Вот же дурачок. Его дурачок. — Деку, ты где? — повышает голос Кацуки, но ответа не последовало. Вот что с этим задротом делать теперь? Вообще перестал отвечать на вопросы. Блондин поднялся с кровати, заправив её домашним пледом, который достался Бакуго от матери на очередное день рождения. Раньше он его люто ненавидел и мечтал сжечь, но только из-за Изуку вещь до сих пор служит частью интерьера комнаты. Бакуго никогда не любил подобные вещи. Не любил бардак, хотя Изуку часто его устраивал. Возможно, он просто сам так считал. Особенностью Бакуго по утрам было то, что он умел бесшумно ходить по дому, тем самым, постоянно пугал Деку, когда тот принимал ванну. Но сейчас воды или сериала (Мидория обожал смотреть сериалы, пока булькался в воде) не было слышно за дверью. Это как-то настораживало. Парень осматривал комнаты, пока не добрёл до кухни, где услышал тихие всхлипы. Плачет?.. Бакуго зашёл на кухню, застав Изуку врасплох. — И. Изуку?.. — в неком шоке проговорил альфа, уронив из рук полотенце, которое брал с собой для похода в душ. Это надо было видеть своими глазами. Изуку сидел за столом с ножом, пытаясь навредить самому себе… Он плакал, причиняя себе боль, зажимая рану, которая кровоточила. Боже мой. Бакуго и подумать не мог, что его парень на подобное способен, каким же идиотом надо быть, а главное, зачем это всё? — Блять! Ты дебил, нахуй?! — сейчас Кацуки готов был сам себя сожрать за такие слова, но иначе он не мог. Он грубая псина, по-другому не может. Лучше спугнуть омегу сейчас, чем просто ласково разговаривать. Это отвлечет его от ножа, заставив поднять взгляд, — вот нахуя?! — Я. Каччан. Господи, прости! — Изуку готов был сорваться с места и сбежать, но Кацуки был сильнее. Он резко схватил того за руку и дернул обратно к себе. Случайно переборщил, отчего Мидория снова впечатался спиной в стул. Ноги уже не держали омегу, он не хотел скандала, но и толком объяснить не мог, зачем скрывал и делал это всё. Разве ему плохо жилось? Кацуки зарабатывает, ухаживает. Что ещё нужно? — Завались, пока я тебя сам не прикончил, — пригрозил альфа, выискивая бинт. Нужно обработать сейчас, пока не стало ещё хуже. — М. Молчу. — Изуку и правда покорно замолчал, отводя взгляд. Предстоял тяжелый и серьезный разговор. Может Кацуки просто кинуть обидку на него? Чтобы уж подумал над своим поведением. Нет. Надо действовать жестко. От злости он ударил Изуку по щеке, но потом осекся, когда увидел испуганное и заплаканное лицо омеги. Бакуго растерялся. Безумно. В голове стали всплывать мысли о том, что теперь его посчитают тираном. А вдруг Изу уже думает о том, чтобы собрать вещи и уйти? Черт возьми, да блондин напуган. Рука легла на впалую щеку блондина и слегка погладила, успокаивая. Господи, Изуку не настолько злится. — Прости… я…

***

— Ну? Что скажешь в своё оправдание? — злобно прожигал его Кацуки. Изуку готов был лезть на стену, ибо всегда такого боялся. Бакуго в ярости. Это было сложно описать словами, но обычно после этого взгляда творился очередной пиздец. Особенно, если вспоминать обучение в ЮЭЙ. — Прошу, не делай такое лицо, я тебя бояться начинаю, — прошептал Мидория, немного отворачивая голову. И правда было ссыкотно смотреть в глаза блондина? Хах. — Вот если бы хуйню не творил, тогда бы не делал такое лицо. Сам виноват, — хмыкнул Бакуго, отворачиваясь от Деку и скрещивая руки. Для Изуку это было знаком. Значит Кацуки снова пользуется игнором. Веснушчатый тяжело вздохнул с печальной моськой, после чего осторожно подлез к альфе. — Эй. Я. Я знаю, что это плохо, но не мог остановиться. Прошу, не игнорируй меня.       Кацуки его не слушал, он пока мысленно обозначал следующие свои действия. При любом из подобных раскладов, которые обычно происходили во время ссор. Изуку его начал тормошить за плечи, пытаясь выдавить хотя бы смешок в свой адрес. Но овен — на то и овен, чтобы упорно стоять на своём. Игнор, значит игнор. — Каччан. — мило приговаривал Изуку, трогая руки и торс Кацуки. Ради этого даже полез руками под черную майку взрывокиллера. Он очень хотел, чтобы на него обратили внимание. Внимание блондина — самое драгоценное. — Ну чего тебе, задрот? — Бакуго решил сдаться. Нет… сжалиться. Всё-таки нельзя много злиться, небось расплачется снова. Бывало такое, уже проходили, — просто, блять, зачем ты резался? Я настолько тиран, что ты на это готов пойти? — О чем ты?.. Я. Смерть Всемогущего немного сломала меня, но. Я исправлюсь! Точно исправлюсь, Каччан! — Ну и стоит ли мне тебе верить?       Нет.       Не стоит.       Кацуки не хотел в это верить, но обаяние того, кто сидит напротив, слишком зашкаливало. — Ты думаешь, после того удара я посчитаю тебя тираном? Нет, конечно. Здесь я заслужил пощечину. Ты же не будешь бить меня потом, а также калечить нашего ребенка? — Нет, конечно. — Изуку видел, как Кацуки избегает зрительного контакта, потому что внутренне тоже переживает по этому поводу. Может, купить книгу, помогающую избежать гнев? Нет. Бакуго знает, что выкинет её, когда прочитает хотя бы оглавление. Помнится ему, он уже покупал такую. Хех, быстро от нее избавились. — Вот и всё. Значит, что всё хорошо. — Нет, — рявкнул Бакуго, — Деку, обещай, что перестанешь так делать. — Обещаю…       А хранил ли задрот обещания?       Кацуки не мог ответить на этот вопрос. Он лишь прикоснулся губами ко лбу омеги с тяжелым вздохом. На первый раз простит. Он накинул на омегу плед, осматривая недавно наложенные бинты. Надеялся, что не станет обманывать. Изуку уткнул альфу в себя, чтобы он не акцентировал на это внимание. — Я люблю тебя, слышишь? — Тогда зачем ты это сделал?.. Его смерть. не оправдание. — шепчет Бакуго, а Изуку не может сдержать эмоций. Он давно не видел Кацуки, который расстроился и раскаивается. Но здесь только его вина.       Кацуки готов был поверить, что это его вина. Слишком много дерьма происходило в прошлом.       Прости меня, Изуку.       Я всё исправлю.