Ошибки притяжения

Я со всех ног неслась к старой обсерватории на границе острова. Огромный баул за моей спиной позвякивал каждый раз, когда нога наступала на землю. Сзади то и дело слышались выкрики «стой», временами переходящие в натужное дыхание, когда мои преследователи всё-таки ускорялись достаточно, чтобы подобраться почти в упор, но две-три секунды, и бешеный топот снова начинал слышаться на безопасном расстоянии. Я определённо не собиралась оборачиваться. - Именем закона, остановись, мелкая хулиганка! – раз за разом прерывисто выкрикивал положенную фразу знакомый мне капитан полиции, что при своей пузатой талии умудрялся всё время оставаться в первых рядах. Про себя хихикнув, я только ускорилась, огибая последний дом перед прямой дорогой к моей цели, в последний момент вытянув руку в сторону деревянных строительных лесов, что остались чуть позади и, как следует сосредоточившись, мысленно потянула на себя. Деревянный каркас приходит в движение и начинает заваливаться набок, после чего с грохотом падает позади, давая мне две-три минуты форы, прежде чем через него кто-нибудь переберётся. Негодующие вскрики стражей порядка смешались в грохоте падения конструкции, не дающем разобрать что-либо кроме интонации. В глазах на секунду темнеет, и, хотя это и не сбивает с бега, но всё же заставляет в раздражении помотать головой. Всё-таки дерево - отнюдь не та вещь, на которой стоит использовать способности. Марш-бросок тем временем продолжается. Десять минут спустя показались обсерватория и небольшая пристройка к ней. Когда бежать оставалось всего ничего, я резко оборачиваюсь, подмечая, что преследователи всё ещё гонятся за моей тушкой, пусть и находятся относительно далеко. Видать, всё же маловато они тренируются. Решив не давать им шанса – забегаю в дверь обсерватории, тут же заскочив на лестницу. Спустя пару мгновений раздаётся хлопок двери в пристройке. Прости, старик, прощание отменяется, надеюсь когда-нибудь увидимся. Шесть пролётов в течении секунды, и вот я уже забираюсь в конструкцию, что по своим параметрам напоминает корабельную пушку, разве что слишком огромную для адекватной стрельбы по кораблям. Сразу за аркой на вершине лестницы располагалось круглое, идеально ровное ядро, которое на само деле было моей «спасательной капсулой». Поставив две руки перед глазами, ладонями к капсуле, я развела их в стороны, заставив тем самым металл поплыть, открывая полость. Первой внутрь отправилась моя поклажа, а следом тут же юркнула и я. Повторив движение руками, только в обратном порядке, закрываю входное отверстие, оставив лишь несколько отверстий для воздуха. Ну что ж поехали. Вновь краем уха улавливаю звук - это хлопнула дверь внизу. Что ж, надеюсь внутрь никто не зашёл. Сосредоточившись на своих способностях, активирую "Средство Доставки Меня в Пункт "Куда-то", сокращенно "Придумай название Рин!" и резко выдохнув, тут же сталкиваюсь головой с поверхностью капсулы, немного её проминая. - Ау.

***

-Кхе-кхе-кхе. Вот ведь… Хулиганка. – едва сдержавшись, вспомнив наставление жены о нецензурных выражениях, проговорил Дуглас в пространство, отряхиваясь от каменной пыли и поднимаясь с земли. Взрывом его неслабо оглушило, так что звон в ушах стоял преотвратнейший, поэтому мысленно он поблагодарил старика Пиня за то, что тот сказал не входить в строение. Мимоходом оглядевшись, коп отметил валяющихся то тут, то там подчинённых, раскиданных взрывом, и, скорее всего, также оглушенных. После чего его взгляд впился в то, что осталось от здания. Где-то этажа на три возвышающийся остов, при том выжила только та стена, которая была обращена к ним. Где всё остальное - морской дьявол знает. Ещё раз оглядев лежавших на земле – Дуглас облегчённо вздохнул, никто не пострадал, максимум пара синяков. Ну, чего-то другого ожидать от этих двоих было бессмысленно. Редкостные пацифисты. Старик Пинь – по мнению служителя закона живёт здесь уже лет триста, даже он, вспоминая детство помнит его длиннобородым старцем, хотя может это последствие контузии. И Рин – вечно гиперактивная девушка, что была причиной половин проблем в городе последние лет 15, и это при том, что их остров находится на Гранд-лайн, пускай и вне маршрутов пиратов, правительства и искателей приключений. Что уж тут поделать – Деревянный остров славится только своими деревьями что находятся с западной стороны острова и мастерами работы с конкретно этим сортом. Его главная особенность в том, что оно на порядок крепче стали, вот только и тонет в воде оно получше иной железяки. Для чего-то особенного оно не пригодно, транспортировать дорого, да и не так много его теперь. Городок в своё время отстроили. То ли местные, то ли поселенцы, осталось едва ли пятая часть от всего прошлого количества. Теперь можно срубать одно только если выросло два новых. Дуглас тряхнул головой. — Вот что потеря слуха делает, ударился в какие-то… дебри. – проговорил он, хотя и не слышал своего голоса. Из полумедетативного состояния его вывел громкий, заливистый смех где-то справа. Слух явно начал возвращаться. Повернув голову, он увидел сидящего на лавочке Пиня, что и хохотал как безумный. Прочие служители порядка так же повернули голову в его сторону. Чуть свистанув, Дуглас показал им жестами что бы возвращались в город, а он пока останется. Помявшись на месте, они всё же двинули в нужную сторону. Вздохнув, полицейский направился к старику, попутно подтянув ремешок под пузом и огладив свой тёмно-синий камзол, что сообщал всем желающим что он является местным служителем закона. Старик как раз постепенно утихал, как можно незаметнее смахивая слёзы с глаз. И что-то подсказывало, что они совсем не от смеха там образовались. - Ну что старый, расскажешь, как так получилось то? Хотя стой… хотя ладно, отчёт и так уже приобретает не нормальные пределы, так что несколько комментариев от тебя расширят его максимум на десяток листов. – Дуглас грузно упал на лавочку, рядом с Пинем чуть повернувшись в его сторону. - А давай, только сначала ты мне, а затем я тебе. Что подтолкнуло девоньку на такой резкий уход, м? – Пинь уже полностью привёл себя в порядок, не только морально, но и физически. Так и не скажешь на вид что рядом произошёл взрыв, его белый чаншань выглядел более чем презентабельно, а лукавый взгляд и озорная улыбка заставили полицейского издать очередной печальный вздох. - Как я понимаю, уже некоторое время она давала последние выступления, попутно собирая скраб. – Он взглянул на лицо старика и получил подтверждающий кивок и предложение продолжать. – И сегодня с утра было личное выступление для младшей госпожи Усань. – Отрывистый хохоток заставил служителя порядка понять, что Пинь явно в курсе предпочтений его подопечной. — Вот только граф Усань и сам любитель послушать игру Рин, но так как выступление всё же личное не настаивал на своём присутствии от чего дочь немедленно сопроводила его из комнаты. – Немного покусав губы я продолжил. – Пока версия такая – граф Усань решил хотя бы послушать игру за дверью, чем и занимался, незаметно пристроившись сбоку от неё. Когда музыка прекратилась он всё ещё оставался под дверью, скорее всего решив, что Рин просто меняет инструмент. Но когда спустя примерно пол часа, он услышал несколько громких стонов дочери всё же заглянул внутрь. Где и увидел распластанную на кровати голую дочь, и удивлённое лицо твоей подопечной, выглядывающую у той между ног. – Несколько покраснев от собственного излишне развёрнутого описания, Дуглас прервался на время, так как очередной взрыв хохота просто не располагал к рассказу. Через время старик всё-таки успокоился и жестом попросил продолжить. - После этого дверь резко закрылась перед лицом изумлённого господина Усаня, а он как я полагаю, после того как справился с временной остановкой сердца начал орать и долбить в дверь. При этом через дворецкого вызвав полицию. – Коп вновь вздохнул, попутно обшарив взглядом лавочку, может где-то затерялось немного воды, т.к. в горле уже порядком пересохло. Пинь понял намёк и резко встав забежал в свой дом и вынес оттуда стакан воды. Осушив стакан, Дуглас поблагодарил старика, и продолжил говорить. - Собственно минут через 15 после начала действия мы и прибыли туда, как раз в тот момент, когда Рин выпорхнула из окна третьего этажа вместе со своим баулом в руках, и заметив нас побежала в противоположную сторону. Полицейский издал лёгкий смешок вспоминая эту ситуацию. - Как только я услышал окрик графа, что приказал нам поймать её, послал своих ребят, а сам тем временем вместе с оставшимися офицерами зашёл к нему самому. Нам он рассказал весьма недостоверную историю, о том что Рин взяла у него кучу денег и сбежала, от чего и требовал поймать её и посадить. А вот служанки в количестве трёх штук рассказали уже другую историю, которую и видели, т.к. находились рядом стой же дверью и так же подслушивали выступление, но после того как дверь открылась и они в неё заглянули, спешно ретировались, пока граф пытался вернуться в реальный мир. Что-то из этого наверняка было приукрашено, но это уже не так важно, как я понимаю. Наконец почти завершив рассказ, он откинулся на стену дома, попутно достав пачку сигарет и закурив одну. Пинь что сидел рядом просто улыбался в своей особо противной манере «Я знаю то, что ты не знаешь», и ждал пока Дуглас сделает несколько тяжек. - От моих парней она оперативно смылась, но через час мы увидели её двигающейся в твою сторону, сумка правда стала ещё больше, после чего и погнались, ну а кончилось всё. – Он развёл руками, показывая последствия в виде разрушенного строения и кучи камней на земле на длительной протяжённости от него. - Хо-хо-хо. Славно повеселилась девонька напоследок. – По мере своей речи старик начал оглаживать свою длинную, седую бороду рукой. - С моей стороны всё куда проще. Да она решила попутешествовать, двадцать пять лет, а за всю жизнь не высовывала и носа за пределы родного острова. - Мне вообще-то уже сорок, а я и не думаю куда-то направляться. – Негромко возразил капитан, в ответ на такое объяснение причин, Пинь явно услышал, но предпочёл проигнорировать. — Вот мы и собрали за некоторое время способ быстро и наверняка начать неожиданное путешествие, которое нельзя будет отмотать назад. – Улыбка на миг пропала с его лица, изменившись на явно наигранное состояние печали. – Пожалуй немного перестарались. Эх, уйдут годы, прежде чем я заново отстрою его. Покачивая головой из стороны в сторону Пинь начал старчески бормотать, а Дуглас вновь вздохнув поднялся на ноги, понимая что сейчас ничего дополнительно узнать не сможет. Понимание что старик притворяется у него конечно есть, но он всё же решил оставить того одного, у него всё же считай дочь (или внучка), за которой он большую часть её жизни присматривал ушла из дома, и сосем не факт, что когда-либо вернётся, а если и вернётся, то не факт, что Пинь доживёт до этого момента. Навевает некоторую меланхолию. С такими мыслями полицейский отправился в город.

***

Как только Дуглас, капитан полиции скрылся за очередным холмом, Пинь перестал брюзжать и с куда более серьёзным выражением лица встал и направился к обсерватории. Встав лицом в ту сторону, куда улетел «Снаряд» ранее, старик целеустремлённым взглядом начал всматриваться вдаль, и учитывая, как двигались его глаза, что-то всё же увидел, от чего улыбнулся. - Вперёд девочка, открывай что-то старое, что когда-то было забыто, находи новое и главное, наслаждайся жизнью – Сказал он в горизонт, взглядом уплывая в далёкие времена, когда сам был молод. Пинь уже был стариком как душой, так и телом, но когда-то его знали как учёного Такадзику Таньяо-Пинь. Родившись в так называемом «Новом мире» уже более ста лет назад, на острове Хиз, что был близок к Ред-Лайн, Пинь провёл многие годы обучаясь различным видам сражений, как на мечах, так и врукопашную, при этом постигая науки. Жажда познания была чем-то естественным для жителей его острова, а вот наука сражения и убийства была необходима для того, чтобы на остров не проникла скверна в виде Мирового правительства и пиратов. Ибо атаки и тех и других им приходилось отражать едва ли не каждую неделю. В основном, конечно, Морского Дозора. В те времена он куда большее время уделял бою и его разновидностям, чем наукам, пытаясь стать самым величайшим и непобедимым мастером, и однажды услышал слова своего учителя, которые гораздо позже откроются для него с другой стороны. «-Мм, не гонись за силой ученик, сила ничего не даст тебе сама по себе. Поверь старому Дора-дора, я знаю. Гонись за жизнью, за её оттенками, поймай то, что даст тебе наслаждение. Да, главное наслаждайся жизнью.» - В начале речи в глазах учителя можно было прочитать усталость, они в целом выглядели как у мёртвой рыбы, будто он отправился в воспоминания и потерялся там. Но к концу он смотрел на своих учеников что продолжали тренировки, да и самого Пина с открытой улыбкой и радостью.       К двадцати пяти, Такадзику стал мастером местного рукопашного боя, а также поднаторел в управлении двумя типами Воли. Из-за чего, вместе с группой куда более старших товарищей отправился в паломничество. Цель паломничества - поиск новых знаний, и получение информации о мире, ведь из-за того, что Мировое правительство контролировало большую часть территории остров, Хиз фактически был изолирован от мира. Для Пиня это было ещё одним шагом на пути становления мастером, так как в своё время учитель Дора-Дора так же отправлялся в такое паломничество. Но «Новый мир» несколько разочаровал их. Некоторые вещи были слишком специфичны и не могли существовать вне тех островов, на которых находились, а некоторые цивилизации были чуть ли не в каменном веке. Тоже коснулось и противников что они встретили. Да, дьявольские фрукты, с самыми разнообразнейшими способностями и проявлениями, иные люди что управляли волей. Но все, кто ушли с острова в паломничество были по-настоящему сильны, в то время как среди аборигенов если и попадались опасные противники, то преимущество 8 к одному и специфический стиль боя позволял уроженцам острова Хиз выходить победителями. Часто даже без повреждений. Так они проплавали несколько лет, после чего глава экспедиции решил пойти на жёсткие меры и проплыть через Калм Белт в Норт-Блю. На острове Хиз о четырёх морях ходили самые ужасающие истории, и каждое из морей отмечалось как смертельно опасное. Причина была в том, что каждый раз, когда паломники принимали решение отправится за Калм Белт, итог был одинаков – спустя десяток, а то и несколько десятков лет из всей группы возвращался лишь один. Так было и с его учителем. Он, конечно, принёс множество новых знаний, но цена была чрезвычайно высока. Какого же было удивление паломников, когда без труда проплыв Калм Белт и оказавшись в новом море они столкнулись с тем, что в этом море именно они могли сойти за Морских Королей, что собрались огромной стаей и спокойно выходят на берег. Истинную причину такой репутации Пинь понял лишь на пятый год путешествия, когда перед следующей целью – Вест-Блю, он оказался главой экспедиции. За три года, что они находились в Норт-Блю, их команду покинуло двенадцать человек. Кто-то завёл семью и осел на одном из островов, кто-то нашёл своё призвание, но его реализация была сложна вне острова, на который они приплыли. Так постепенно весьма безопасные воды откусывали от группы по кусочку, то, чего не смог сделать самое ужасающее море для обывателей. Тогда же его воспоминания о учителе Дора-Дора, а также слова что говорил тот подверглись глобальному переосмыслению. В Вест-блю был найден один из чудеснейших для паломников островов – Охара. Огромная библиотека пестрила знания, что оставшаяся группа скрупулёзно переписывала, заполняя корабль. Спустя год всё самое важное было описано. Однако остров забрал с собой ещё двух уроженцев Хиз. Пара Рон и Цумо решили остаться на страже данного острова от возможных посягательств. От этого остальные паломники только свободнее вздохнули. Всё же когда на корабле в течении почти шести лет только одна женщина, и то занятая и достаточно сильная… случаются казусы. Ист-блю и Саут-Блю не принесли ничего особо нового, по мнению самого Пиня – именно в этих морях плавали прошлые группы. Но людей на корабле осталось ещё меньше, всего восемь человек. Благо после первого паломничества, во время которого вернулся лишь один человек – подобное было предусмотрено и современными кораблями мог управлять и одиночка. Пришло время возвращаться домой, и Пинь направил корабль на Гранд-Лайн. За те двадцать лет что они потратили на плаванье он успел измениться. Исчез тот серьезный и желающий силу парень, на его месте появился стремительно седеющий учёный, что так и не нашёл то, что позволит ему наслаждаться жизнью. После осознания слов мастера Дора-Дора он пытался найти для себя подходящее занятие. Но сначала был груз ответственности за паломничество, потом долгожданный прорыв в боевом мастерстве и понимания сути Воли, однако удовольствие если это и принесло, то лишь кратковременное, затухшее о нежелание сражаться. Детство же заиграло где надо, от чего начали страдать и так не многочисленные, сокомандники. На той стороне Риверс-Маунтин экспедиция столкнулась с ничем не примечательной компанией из нескольких человек. Это были пираты, что балагуря и бахвалясь быстро взяли корабль паломников на абордаж. Капитану пиратов было едва чуть больше двадцати, сражаться с ними не имело большого смысла, так как даже слабейший уроженец Хиз мог буквально сдуть их в море. Пинь тогда решил немного пошутить и пока остальная команда занималась отвлечением внимания соорудил необычный состав, что заставлял расти волосы на лице в определённом порядке, постоянно, в течении года, сколько их не обстригай. Сами паломники были рады что подобное пришло ему в голову не когда они находились посреди океана, где «добровольцев» было не найти, а это привело бы к тому, что кто-то из них занял бы эту роль. Тем временем атаковать экипаж корабля продолжил только черноволосый паренёк в соломенной шляпе, что больше всех орал, притом с каждым падением на палубу всё громче. Остальные встали поближе к борту, уже примерно понимая, что если они уйдут отсюда, то только в том случае если их отпустят. Когда этот самый парень уже еле стоял на ногах, обливаясь от пота, показался Пинь, поймав соломенношляпного капитана и заставив того выпить состав, связал всех верёвкой, после чего отправил обратно на корабль, попутно подрисовав на их флаге пышные усы. Это воспоминание на секунду выдернуло старика из его воспоминаний о юности. - Кто же знал, паренёк, что ты оставишь их навсегда. Как на лице, так и на флаге. – Легко усмехнувшись он вновь провалился в свои воспоминания, что всё быстрее несли к текущему моменту. Вот они высаживают очередного члена команды на острове в облаках, прощаясь как семья, всё же столько лет провели вместе, но навряд ли увидятся ещё раз. Вот их осталось всего трое, и они подплывают к острову что не улавливается Лог Посом. Обойдя город немолодой Пинь смотрит в небо и понимает, что он останется на этом острове, те звёзды что он видел отсюда даже невооружённым глазом никогда небыли заметны нигде в другой местности. Он так долго не мог найти то, что будет его наслаждением, и похоже наконец нашёл. Он передаёт главенство экспедицией и капитанский пост на плечи одного из двух последних членов их мельчающего, морского семейства, и только один из них скорее всего доберётся до родины. Пара недель и вот старик Пинь, как его здесь называют, заканчивает переоборудование заброшенного маяка в обсерваторию, и достраивает дом, в котором собирается прожить остаток жизни. Вспышка, он седой как лунь тщательно пробривает голову, смотря на свой новый внешний вид – абсолютно лысый и с длинной бородой. Вспышка – он здесь почти тридцать лет, наблюдение за звёздами всё также приносит наслаждение, особенно учитывая особую начинку строения, но чего-то не хватает. Это приносит сумятицу в душу учёного. Нащупать это что-то никак не получается. В этот день чайка не принесла ему свежую прессу, до которой он был так охоч, в следствии врождённой жажды познания. В расстроенных чувствах из-за отсутствия газеты, и нехватки того самого «чего-то» он направляется в город, что посещает едва ли чаще раза в месяц. Мастер способен прожить на одно рисовое зерно и каплю россы в день, ему требуется чуть больше, но ненамного. А люди в городе на него неоднозначно реагируют. И спрашивается, с чего бы – ну подставил пару раз достопочтенных людей тем что в близости от них полапал мимо проходящую даму, слишком оперативно и сильно для немощного старика. Совсем не его вина что дама подумала будто виноват стоящий рядом молодой служитель закона. Или распевание похабных песенок так, что не понятно откуда идёт звук, или появляющиеся на здании картины пространного содержания. Перед детьми он не скрывается, а вот взрослым видеть не позволяет. От чего мелькают истории со стариком Пинем, но только от детей. Взрослые вроде и не верят, но подозрение закрадывается. В городе необычайно оживлённо, многие радуются, выпивают, поют. Некоторое время он не понимает, что происходит, замечает, что подобное начинается после того, как кто-либо прочитает газету. Свистнуть бумагу у городского жителя, даже если он на неё смотрит – нет ничего проще. «Сегодня был казнён король пиратов Гол Д. Роджер, перед своей смертью он сказал…» Пробежавшись глазами по содержанию старик нахмурился. Причин для радости он определённо не видел, а вот будущие проблемы уже предчувствовал. Но кое-что заинтересовало его в этой статье – Рафтель. Этот остров подробно описывали не только в этой газете, его упоминания они встречали и ранее, вот только судя по всему он располагается где-то недалеко от острова Хиз, но он, как и его бывшая команда никогда не слышал о Рафтеле в «Новом мире», только вне его, на Охаре, да ещё в паре источников, уже куда мене достоверных. И вот он опять. Грустно вздохнув Пинь было собирался что-то сказать, как в него сзади кто-то врезался, тоненько вскрикнув. Их первая встреча. Воспоминания несколько изменённые теми чувствами что он испытывает сейчас. Маленькая девочка спешно собирает шоколадки без обёртки что вылетели из бумажного пакета, который она несла и закидывает их обратно, не особо заботясь тем, где они побывали. Когда большая их часть заняла место в пакете она замечает ещё одну его ног и медленно поднимает глаза вверх. Посмотрев в глаза старика, девочка с некоторым трудом извиняется, вполне возможно только недавно выучила это слово, а затем опять переводит взгляд на маленькую шоколадку. Именно следующий момент вызывает у Пиня больше всего вопросов – он ведь не мог быть настолько сентиментальным в то время, размяк он куда позже. Или всё же мог? Улыбнувшись девочке, он поднимает шоколадку, и демонстративно покрывает её слоем воли, отталкивая всю грязь и вызывая у ребёнка солидную долу удивления, выражающуюся в расширенных глазах. Некое магическое действо – дети хорошо на это реагируют, как он узнал позже. Затем он передаёт шоколадку девочке, она пусть и не сразу, но берётся с другого конца и говорит спасибо. Эта часть воспоминания тоже вызывает у него скепсис. Он видит себя и её как бы со стороны. Седой старец, с чересчур белой кожей и чуть более белой бородой, тёмными, почти чёрными глазами вглядывается в девочку. Та в свою очередь держится за шоколадку с другого конца. Шоколадка лишь чуть темнее её кожи, а глаза голубые, ближе к цвету моря, нежели неба. Волосы смоляно-чёрные. Он отпускает шоколадку, девочка откусывает от неё кусок и пробегает мимо старика, тут же сворачивая в сторону, забегая в таверну, что держат её родители. Навряд ли это на самом деле было так. Он почти уверен, что подобным воспоминание стало лишь со временем, тогда он и не предал наверняка внимание девочке, разве что, отметив необычное сочетание внешности, а остальное наложилось позже, в следующие двадцать два года. Из-за одного далёкого события жизнь Пиня ничуть не изменилась, он всё так же проводил ночи смотря на звёзды, а днём отсыпаясь, лишь изредка отсыпаясь почти сутки с утра тренировал своё тело, что бы оно дольше оставалось в кондиции, позволяя дольше заниматься тем, что проносило удовольствие. Но спустя пять лет после смерти Роджера произошло событие, которое и изменило его жизнь. На остров прибыли пираты. Как удалось понять Пиню в итоге – это были не те сверхагрессивные пираты, коих справедливо опасаются на многих островах, нет, это просто были излишне жадные искатели легендарного сокровища «Ван-Пис». Они побродили по городу, напились в таверне и так как денег особо у них не было, кто-то из них предложил в оплату странно выглядящий фрукт. Разумеется, это был дьявольский фрукт, но тот, кто его предложил в оплату явно не знал настоящую цену подобного, и отдал его всего за пятьсот тысяч белли что пошли в уплату счёта, плюс несколько бочек алкоголя что они забрали с собой. Владелец таверны, темнокожий мужчина по имени Бон вполне был удовлетворён такой сделкой. И нет, он тоже не знал, что это за фрукт, он просто был доволен тем, что его не убили в процессе и взяли не так много. Что такое пол миллиона для владельца таверны, выручка за день, от силы, к тому же его дочь любит всякое сладкое и необычное, пусть попробует фрукт, что даже он, человек что работает в сфере торговли в первый раз видит. Сам дьявольский фрукт был похож на горсть винограда, если бы все виноградины слиплись, обросли коркой, а внутри сформировали единую, жёлтую массу. На кожуре проступали концентрические круги, создавая необычный узор. Бон уже нарезал фрукт и собирался попробовать кусок, как мимо него пулей пронеслась Рин, сцапав один из кусков закинула тот в рот и прожевала. Неодобрительно покачав головой, он не на шутку забеспокоился, когда его дочь сначала посинела, а затем позеленела. Но прежде, чем он что-то успел сделать Рин всё же проглотила то, что прожевала и начала быстро тараторить о том насколько ужасный у этой штуки вкус. Выдохнув, он и сам попробовал, признав, что во-первых – это скорее овощ, во-вторых, не просто безвкусный, а отвратный. С лёгким сердцем смахнув остатки в ведро он наказал девочке гулять только по восточной части города, и подальше от порта, ибо там сейчас пираты. Получив подтверждение, только и увидев качнувшиеся двери, он отправился за парой бочек пива, в погреб, ибо всё что было в зале недобросовестные покупатели унесли с собой. Однако вскоре пираты вернулись. Вечер едва вступал в свои права как створки двери отворились, впуская пиратов внутрь. Главный из них, очевидно капитан, вбросил своего человека на стойку бара и указал на Бона, спросив ему ли он отдал фрукт. Тот подтвердил. После чего капитан достал пистолет и выстрелом разбрызгал мозги своего подчинённого по половине таверны. Дальнейшие события так и остались неизвестными, ибо все посетители разбежались, и только слышали крики о цене и редкости того, что было выброшено в урну. Наверняка было что-то ещё, но это что-то говорилось уже тише. Так же люди, что всё же остались у таверны в определённый момент услышали женский вскрик. Оникам Маршалл, мать Рин, кроме незаурядной внешности отличалась тем, что была одно из немногих у кого вообще была фамилия на этом острове. Это в первую очередь означало что сама она родилась вне его, ибо в Деревянном всех именовали просто по имени, чай не большой городишко. Вновь несколько часов безызвестности, люди приходили к таверне и уходили, все дожидались солдат Дозора, что вызвали на остров. Какой-либо информации по этому времени Пинь так и не смог получить не от Рин, что в это время только направилась домой, что от других жителей города. Закончилась эта части истории достаточно печально. Рин была крайне активна, и домой не шла, а бежала, естественно окликов не слышала, и когда забежала внутрь таверны и увидела большую компанию пиратов, а также, предположительно мёртвых родителей, высвободила те силы что достались ей от фрукта. Сама она эту часть не помнит, или говорит, что не помнит. За все годы Пинь так и не добился ответа, да и не очень-то он старался ворошить память о столь трагичном событии. Старик же узнал о прибытии пиратов только к ночи, когда проснулся, и кряхтя проклиная старость вышел на улицу. Там он увидел густой чадящий дым, что шёл от города. Добрался он туда менее чем за минуту и увидел пылающую таверну, вокруг которой суетились люди, заливая её водой, пытаясь остановить пожар. А Рин лежала на земле поодаль, в окружении врачей и сердобольных островитян. В происшествии погибли почти все пираты, осталось лишь трое, те кто остались на корабле, не пойдя в город. Справится с кораблём втроём не представлялось возможным, так что они дождались прибытия солдат Морского Дозора. За несколько дней Пиню удалось установить порядок событий что привели к текущей ситуации. Так бы он в итоге махнул рукой на это, пообещав себе в дальнейшем быть более бдительным, но решил зайти в местную больницу, где обитала девочка после события. Не то, что бы он был искусен в медицине, но знал в любом случае больше местных. Осмотрев ребёнка, он не обнаружил каких-либо повреждений, что несколько выбивалось из картины ситуации. Судя по всему, у неё должны были остаться ожоги, или некоторые повреждения, ведь если слушать свидетелей, то она точно была внутри перед тем, как всё полыхнуло. В следующий момент девочка открыла глаза, а его воля обнаружения заметила опасность. Со всех сторон в него устремились металлические предметы, притом с солидной скоростью. Он тут же использовал волю вооружения, отталкивая от себя предметы, и обрывая их контакт со способностью девочки. Сама же она испуганно забилась на край кровати. Старик что побывал во всех морях узнал данное проявление силы – Дьявольский фрукт. Было не очень понятно, когда Рин успела его съесть, но сама способность безусловно была от него. Это превращало ситуацию в несколько сложную. Фрукты часто проявляли себя по-разному, у кого-то в голове тут же появлялась информация как о фрукте, так и о том, что за способность они получили, у кого-то они работали на инстинктах, а кто-то даже съев фрукт мог никогда так и не узнать, что за способность ему досталась. В её случаи способности всплывали инстинктивно, это могло навредить не только людям вокруг девочки, но и ей самой. Немного успокоив ребёнка дурашливым поведением, старик оставил её в палате, а сам после некоторых рассуждений решил присмотреть за ней. Родственников на острове у неё не осталось, сердобольных, конечно, хватает, сам он как оказалось тоже стал таким, но помочь управлять и защитить от способности фрукта на острове не мог никто кроме него. Пусть и с трудом он смог убедить причастных, что девочке лучше остаться с ним. Напирая скорее на чувства, чем на логику, в основном обращая внимание на то, что оставлять ребёнка рядом с тем местом, где сгорела её семья – не лучшая идея. Через неделю они уже совместно отправились к жилищу. Пинь же удостоверился что дети на удивление пластичны ментально. Пускай Рин всё ещё было грустно от потери семьи, но она постепенно приходила в ту норму, о которой он узнал, поспрашивав тех, кто был с ней знаком. Возможно, конечно, что она не осознала полностью ситуацию, но он постарается создать ей комфортную обстановку для жизни. Домик что он построил сам себе в прошлом пришлось увеличить втрое, а также провести к нему воду. Ранее старик просто спускался по отвесу острова к водопаду, теперь же пришлось изощрятся. Электрифицировать дом удалось на порядок позже, на тот момент он пользовался масляными лампами. Дальнейшие несколько лет смазываются для него в непрекращающийся калейдоскоп образов. В основном его занимали всякие глупые моменты что заставляли не в меру активную девочку хохотать над ним или вместе с ним. Он старался сохранить образ чудаковатого старика. На губах Пиня в очередной раз появилась улыбка. Всплывал тот момент, где он попытался направить её энергию в полезное русло, предложив Рин участвовать в совместных зарядках. На момент соотнося ту маленькую любительницу сладкого с тем, что он видел сегодня, когда она пробежала мимо его дома. - Пожалуй она любит перебарщивать во всём, за всё что берётся. – вновь высказался в пространство ностальгирующий старик. Он никогда не учил её тем боевым навыкам, которыми владел сам. Всевозможные упражнения что укрепляли тело были скорее для того, чтобы жить долго, а не для сражения. В основном из-за характера самой Рин, она была слишком пацифистична и полностью отрицала любое проявление насилия, совершенно не желая учиться борьбе. Пинь объяснил это тем, что девушка всё же помнит своё первое проявление способностей, но решил это просто принять. Со способностью её фрукта они так же смогли определиться. Внешний вид до разрезания она помнила, т.к. наблюдала за отцом в тот день, когда он получил его, в книге, по совокупности проявлений, они смогли найти подходящий фрукт. Джики-Джики но Ми. Фрукт магнетизма. Старый мастер тут же прикинул сотни и тысячи возможностей боевого применения этого фрукта, после чего даже мысленно вычеркнул большую часть из них, помогая Рин в освоение исключительно защитных качеств. Некоторые свойства со временем точно подтверждались, а некоторые были отвергнуты, так как противоречили новым способностям. По крайней мере стало ясно что это парамеция. Вот воспоминания снова приобрели чёткость для одного конкретного момента. Он только настроил обсерваторию для ещё одного вечера наблюдения за звёздами, когда решил спуститься и позвать Рин ещё раз, несмотря на то, что она успела отказаться ранее. Подойдя к дому, он услышал слабые переборы струн, с очень знакомым ему оттенком, которого определённо не могло быть в этом месте. Кото – инструмент с его острова, который старик не видел более нигде. Неслышно проскользнув в дом, он увидел интересную картину. Девочка двенадцати лет мягко перебирает струны инструмента, всматриваясь в старые записи Пиня, соотнося тот инструмент что лежал перед ней, с тем, что был разобран в записях. На несколько секунд концы струн поплыли и вплавились в «панцирь дракона» немного под другим углом. После чего она вновь поперебирала струны. Удовлетворённо кивнув, Рин пролистала книгу на момент с нотами и начала играть в соответствии с написанным. Пускай несколько фальшиво, но мотив «Цветения» учёный узнал сразу. Заслушавшись, он начал обдумывать несколько вещей, на тему того, что стоит начать обучать девочку. Тех знаний о мире что спрятаны в его книгах хватит и на тридцать лет обучения, они откроют своему адепту самые немыслимые вещи что существуют в мире. А она, пускай и тайно уже некоторое время к ним приобщается. Второе – пускай девочка и живёт с ним уже пять лет, но подобного увлечение музыкой он не замечал. Да даже если бы она с самого первого дня училась играть на Кото – это сложный инструмент, за такое короткое время крайне сложно научится играть на подобном уровне. Некий скрытый талант? Он определённо был бы не против его развить, ибо по родным мелодиям он соскучится успел, но у самого старика умения играть на инструментах отсутствовало, слишком уж специфической натуры требовала эта грань искусств. Третье – за копание в вещах своего будущего учителя нужно наказывать, но не переборщить, нелюбовь к музыке ей прививать точно не стоит. «Цветение» же явно превратилось во что-то другое, больше похожее на импровизацию. Весёленькие нотки, что иногда больно били по слуху, переходили в заунывное дребезжание струн, а девочка тем временем начала приплясывать, сидя на месте. Что именно произошло дальше он помнит не особо хорошо, но предположительно педагогический провал, ибо Кото в следующий раз он услышал лишь года через два. Привить девочке любовь к музыке получилось, и это была последняя деталь его паззла в головоломке «наслаждение жизнью». Музыка во время наблюдения за звёздам стала его постоянным спутником, как и Рин что собирала инструменты самостоятельно, при помощи своих способностей. При этом она могла в процессе одной мелодии изменить инструмент на другой, продолжая исполнение в ином ключе и тональности. Предпочитала она, разумеется, те инструменты, где преобладал метал, но часто получалось так что целиком металлические они звучали совсем не так как должны, от чего к куче металла, что она с собой носила, прибавились деревянные бруски местного дерева, которые так же неплохо поддавались её способностями, но не меняли звучание инструментов. Именно музыкой были окрашены все остальные годы, что старый Пинь провёл вместе с Рин. Она росла и крепла, осваивала новые инструменты с потрясающей скоростью. Передача же научных знаний шла с некоторым скрипом. Внимательность девочки падала на порядок если знания небыли связаны с физическим развитием тела, или музыкой. В итоге мастер махнул рукой, передавая что-то важное только в интересных историях, или заставляя Рин запоминать некоторые факты, взамен на что-нибудь новое в тренировках. Несмотря на то, что Рин уже вышла из возраста, когда её можно было называть «ребёнком», до двадцати пяти лет она продолжала жить в одном доме с Пинем. Она неплохо зарабатывала на выступлениях, но все средства вмиг улетали на сладости – необычный торт с острова пекарей, или новый вид шоколада, доставка которого обходится в миллион белли. Иногда это были просто конфеты. Очень-очень много конфет. Последние пять лет острова Деревянный ей стало не хватать. Всё её естество требовало новых горизонтов. По скромному мнению Пиня, девочка просто хотела перепробовать побольше сладостей, в других частях мира. Или скрыться подальше от родителей тех девушек, совратить которых она успела. Хотя самих девушек тоже можно было назвать сладостями. - Хе-хе-хе. – Похабно рассмеялся старичок, в целом понимая, что эта часть характера Рин появилась скорее всего из-за него, ибо когда она выросла из детских кривляний, главным очагом веселья для неё стала похабщина, а Пинь мог спокойно сделать вид что он старый маразматик, при этом продолжая веселить свою подопечную. За год они перестроили обсерваторию под этакий пусковой центр, что должен был отправить её далеко за Калм Белт, а там сила фрукта поможет Рин добраться до какого-нибудь острова в Ист-Блю. Причина по которой было решено не начинать путешествие с Гранд-Лайн была достаточно простой. На Гранд-Лайн таким пацифистам делать нечего. Скорее всего её бы просто сковали кайросеки, и отправили на какой-нибудь рынок рабов, где она бы нашла свою итоговую судьбу. Это понимал Пинь, но яростно отрицала сама Рин. Она даже демонстративно показывала, как кайросеки крошится от сжатия в руке, и демонстрация была бы пригодна, если бы сразу после этого она не отрубилась на два дня. Повздыхав, старик в своё время придумал этот план, обосновав это тем, что Ист-Блю слабейшее море, и там с ней и впрямь ничего сделать не смогут. Настоящая была причина в том, что в процессе она скорее всего найдёт друзей, или тех, кого захочет защитить, и одних способов защиты себя ей не хватит. Она собиралась отправится на следующий день, но затем отложила на неделю, а затем и на месяц. Так прошло два года. Девушка никак не могла заставить себя расстаться с родным островом, который хоть и нес на себе некоторый отпечаток плохих воспоминаний, в основном был всё же слишком приятной памятью для неё. Мысленно поблагодарив любовь к подслушиванию господина Усаня, старик наконец выбрался из своих воспоминаний, пару раз прошёлся глазами по горизонту, и ничего не найдя, улыбнулся. Однако, когда он повернулся к дому улыбка несколько увяла. Впереди ждали тяжёлые недели уборки и перестройки обсерватории.