(s)AINT

Reach out and touch faith Your own personal Jesus Someone to hear your prayers Someone who cares Your own personal Jesus Someone to hear your prayers Someone who's there Marilyn Manson — Personal Jesus (Depeche Mode cover)

      Как же там было душно. Несмотря на незапертую дверь, воздух вокруг меня густой и вязкий, почти липкий. Мне сложно было понять, как люди могли проводить столько времени в церкви, молясь Богу, который еще ни разу не подтвердил свое существование. Будучи человеком, я как мог избегал посещения подобных мест.       К счастью, думать об этом мне долго не пришлось, ведь тот, ради кого я так себя изводил, вновь зачитывал молитву до одури приятным голосом:       — Отче наш, сущий на небесах…       Наряд священника неизменного цвета, и нужно было признаться, что в черной рубашке и в черных брюках Дилан чертовски хорошо выглядел. Хоть я и приютился в одиночестве на последней в ряду лавочке (ко мне никто так и не подсел), видеть и слышать его я мог прекрасно. В сильных на вид руках шуршала потрепанными страницами Библия, с содержанием которой при жизни я не горел желанием ознакомиться. Так же, как и в первую нашу встречу, все существо Дилана светилось изнутри, голос его полностью заполнял собой помещение, вызывая мелкие мурашки на моей коже и заставляя меня прикрыть веки от блаженства. Лучшего кандидата в священники и представить трудно. Он великолепен.       Я тихонько усмехнулся и понял, кого же мне тогда напомнил Дилан, после чего, все еще не открывая глаз, мысленно подрисовал золотой сияющий нимб над его головой.       Матушка в наши с Авой детские годы частенько перед сном рассказывала о том, что ангелы всегда наблюдают за нами с Небес, что они всеми силами оберегают нас, и каждый человек имеет своего личного ангела-хранителя. Вот только мой, видимо, ушел в запой вместо того, чтобы выйти на работу в тот день, когда моя душа была обещана дьяволу. Но я почти уверен, что мое правое плечо пустовало с самого рождения, и что я появился на свет только для того, чтобы в итоге свернуть на темную дорожку.       Не нужны никакие уроки от наставника для усвоения самого главного для демона правила: попадаться ангелу на глаза и вставать у него на пути последнее, что нужно было делать в жизни, если, конечно, бессмертие не надоело настолько, что захотелось его лишиться.       Люди всегда описывали ангелов чистыми и непорочными. Любили покупать, дарить или оставлять себе фарфоровые статуэтки, которые только и делали, что стояли на полках в гостиной и пылились. Но люди все равно продолжали верить и еженедельно стирать с них слои пыли.       Ох, если бы человечество только знало, сколько трупов они оставляли после себя, то вряд ли бы захотели посадить такого благодетеля себе на плечико.       Возникал в связи с этим интересный вопрос: как же распознать ангела среди людей? Проблема заключалась в том, что еще ни один демон не выжил при встрече с Божьим воином, поэтому приходилось полагаться на истории людей, на их книги со множеством писаний, накопленных за такое же количество столетий. Но люди склонны выдумывать, додумывать и преувеличивать от страха и благоговейного трепета перед этими существами, из-за этого половину знаний о них можно было, не глядя, смело сжечь в адском пламени.       Высовывались эти твари на удивление крайне редко. Открытой войны с ними не велось, но все демоническое сообщество понимало, что это до поры до времени. По ходу обучения мне доводилось несколько раз сталкиваться с тем, что оставалось от демона после свидания с ангелом.       Если бы тело мертвого демона увидел человек, то его немедленно бы вывернуло наизнанку. Я сам еле сдерживался, чтобы не выблевать собственные кишки. Зрелище, мягко говоря, не для слабонервных. Кожа несчастного была будто опалена огнем, вся в жутких ожогах и язвах, а из-под нее торчали переломанные обугленные кости. На месте глазниц оставался лишь черный пепел, а все, что осталось от самих глаз, вытекло и размазалось по щекам. Там, где было сердце, зияла дыра от ангельского клинка.       Я не мог даже представить, какую боль испытывал демон в момент своей смерти. Такой участи я бы не хотел и не пожелал бы никому, несмотря на свое наплевательское отношение ко многим коллегам.       Ангелы оставляют после себя только смерть.       — … И не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого.       Из неприятных мыслей меня вывело дружное громогласное «аминь». Служба подошла к концу, и я первым поспешил выйти из душной церкви на улицу. Я устроился в тени раскидистого дуба и достал сигарету из пачки, которую украл на заправке, построенной неподалеку, вместе с зажигалкой. Как только докурил, народ повалил на выход. Я, сделавшись невидимым, подкрался к толпе старушек с целью подслушать из их болтовни что-то полезное. Одна из них на мою удачу проговорилась, что собиралась днем испечь и отвезти Дилану свои фирменные печенья.       За самим священником я следить не стал, потому как и без того еле сдерживался, чтобы не обесчестить его прямо у алтаря. Представление вышло бы воистину потрясающим: Дилан держался бы руками за края стола в то время, как я, пристроившись сзади, выбивал бы из него святой дух. И это все при небольшом условии, что он не связан. Вряд ли он бы так легко мне отдался. Да и не хотелось мне в наш первый раз богохульствовать в церкви, внутри которой вздохнуть-то было невозможно.       Пришлось полдня развлекать себя тем, что таскаться за старухой по супермаркетам и выслушивать жалобы и нытье обо всем подряд, начиная высокими налогами и заканчивая неблагодарными внуками. На их месте я бы тоже крайне редко навещал такую бабулю.       Пока она занималась готовкой, я с присущим мне любопытством лазил по первому, а после и по второму этажам ее дома, который оказался вполне себе уютным, и перезнакомился со всеми ее девятью кошками. Если бы знал, что впереди меня ожидал такой увлекательный день, то прикупил бы у Салли еще и зелье, с помощью которого можно было понимать язык животных. Но я был уверен, что ведьма все знала наперед и специально мне ничего не сказала, дабы отомстить таким образом за трещины на стене лавки. Я лишь горько вздохнул, думая о том, что кошечки уж точно рассказали бы мне парочку занимательных историй.       Когда Милдред, так звали женщину, закончила с выпечкой, мы вместе (конечно, она не заметила моей помощи) загрузили угощение на заднее сидение ее, так сказать, машины и отправились в гости к Дилану. Оказалось, что он проживал в доме для приезжих проповедников. Поразительно, какие в этом городке обитали верующие люди, даже жилище специальное построили. Находился домик в минутах двадцати езды от домика старушки. Двухэтажный, перекрашен недавно в белый цвет, как и ровный заборчик вокруг него.       Картинка с открытки, честное слово.       Я взглядом проводил старушенцию до входной двери, присев на капот ее автомобиля. Женщина постучала, всучила священнику, открывшему достаточно быстро дверь, треклятое печенье и что-то долго ему рассказывала, а тот лишь мило улыбался, потому что и слова не мог вставить.       Наконец-то, она закончила сыпать Дилана благодарностями, попрощалась с ним и доковыляла до своей развалюхи, которую всю дорогу называла Бетти. Старушенция погрузила себя на переднее сидение, завела мотор раза с третьего и уехала. Настал мой черед стучать в дверь. Четкого плана у меня не было, кроме того, чтобы заставить Дилана произносить мое имя вместо имени Господа. Решил импровизировать.       На улице смеркалось, в окнах на первом этаже по очереди в каждой комнате зажигался свет. Меня охватило нервное возбуждение, ведь еще немного, и я окажусь внутри. У меня не было никаких сомнений в том, что Дилан впустит меня. Выглядел я в этой рубашке и джинсах как затравленный подросток, которого ежедневно дразнили в школе и которого бил пустой бутылкой из-под дешевого виски пьяный папаша. Спасибо Салли, знала же, что делать. Священник еще вчера дал мне понять, что готов оказать любую помощь и поддержку.       Ох, только Дилан был способен мне помочь. Я тридцать лет даже подрочить себе не мог, но теперь это стало его задачей.       Предвкушая бурную ночку, я постучал в дверь кулаком сильнее, чем следовало бы. Справившись с мандражом, чуть взъерошил волосы и надел на себя маску подростка-заморыша. По ту сторону послышались торопливые шаги, а через мгновение дверь отворилась.       Когда я встретился с его необычными глазами то первое, о чем подумал, что надо держать себя в руках, ведь на мне еще висел чертов экзамен. Странно, что Дилан так и не переоделся, не могло же быть такого, что он постоянно расхаживал как святоша? Только я раскрыл рот, чтобы выдавить неловкое «здравствуйте», как Дилан пригласил меня в дом:       — Проходи.       Интересно вышло, старуху он на улице минут десять мурыжил, а мне и слова сказать не дал. Это даже к лучшему. Не пришлось бы долго распинаться, как школьник не выучивший тему урока перед строгим учителем.       Я шагнул за порог и очутился в просторной светлой прихожей. За моей спиной щелкнул дверной замок.       — Я ждал тебя раньше, — Дилан подошел ко мне, а его руки обвили мою талию.       Не то чтобы меня часто заставали врасплох, но ему это удалось. Я буквально остолбенел, отдаваясь ощущениям. Как же меня давно никто не касался. Я был прав — руки Дилана достаточно сильные и крепкие. Он прижал меня к себе, его лоб уперся мне в макушку. Я глубоко вдохнул, а запах какой-то сладости чуть меня расслабил.       — Тяжело вести проповедь, когда с тебя глаз не сводят, — после слов священника я выдохнул и облизнулся, почувствовав прикосновение чужих горячих губ к своей шее. — Это очень отвлекает, Томми.       Дело приняло интересный оборот.