fortune

— Церемония для изгнания злых духов в двенадцатый лунный месяц, — звучало, как приговор из уст Сонёля. — Вам нужно общими усилиями помочь принцам подготовиться. Это выступление испокон веков существовало, и ты, Чонин, участвовал в нём последние несколько лет. Пора передать свои знания их высочествам. — Да, конечно, — Ким затылком чувствовал прожигающий и одновременно удивлённый взгляд Бэкхёна. — Кстати, как твоя спина? — Невзначай бросил мужчина. — Если сильно досталось, то обратись к лекарю. Наказания обязательны, но это не значит, что кто-то позволит умереть такому полезному человеку, как ты. — Что вы имеете в виду? — Встрял Бэк, а Чонин развернулся, кинул на него нечитаемый взгляд и поспешил удалиться. Парень решил, что догонит его позже. — А вы не знали, Бэкхён? — С деланной заинтересованностью прозвучал вопрос. На данный момент он точно не понимал о чём ему почему-то нужно знать. — Нельзя проливать чужую кровь в стенах замка. — Чонин…кого-то убил? — Да, вашу лошадь для работы с принцами. Не помните? — Привет, реальность. Бэка будто холодной водой окатило. — Но она вышла из-под контроля! Изначально была бешеной, — пытался найти оправдания юноша, запинаясь. — Это не имеет значения. Правила есть правила. Тем более эта лошадь была дороже всей его жизни. Избиение палками по спине — меньшее, что могло случиться. Его величество очень милосердный человек. Бэкхён вылетел из помещения, словно пробка из бутылки, в поисках Кима. Он же совсем не виноват. Именно он помог Бэку и спас от смерти. В коридоре было темно, только тусклый свет луны пробивался сквозь редкие окна, поэтому Бён уже через несколько метров врезался куда-то под чьё-то сдавленное шипение. Как хорошо, что это был Чонин, но плохо, потому что парень налетел на него сзади со всей силы. Они стояли молча друг напротив друга, при этом Бэкхён смотрел в пол, а Чонин — на него. Потом Ким, не дождавшись хоть чего-нибудь, пошёл дальше уже медленнее и не прогнал, когда младший двинулся за ним, решился заговорить. — Давай я намажу тебе спину! — не отставал Бэкхён. — Осталось же ещё то лекарство? Мне оно очень помогло. Смотри, я хожу сегодня весь день, и почти не болит! Тебе же больно? И это из-за меня случилось. Мне очень жаль. — Ладно. Только перестань так много тарахтеть, — Чонин открыл дверь в комнату и Бэк проскользнул под его рукой. Мало ли — вдруг передумает. Баночку Бэкхён нашёл сам, а Ким уже снял свою совсем не белую рубашку и сел на кровать, скрестив ноги по-турецки. Подойдя ближе и прищурившись, Бён прикрыл рот ладонью. Спина Чонина была цвета сочной помидорки, с синяками и кровоподтёками. Отвинтив крышечку, парень не знал с чего начать и боялся сделать ещё больнее. Ведь мужчина сегодня целый день провёл с принцами, тренируясь. Взгляд упал на рубашку. На спине тонкими полосочками вырисовывались красные узоры — точная копия того, что сейчас перед лицом у Бёна. Как можно аккуратнее Бэкхён брал мазь, набирал полные лёгкие воздуха и невесомо проходился по лопаткам, позвоночнику, пояснице и дул места, которые задевает. — Мне совсем не больно, но если ты продолжишь так же нежно, то я готов не спать всю ночь и мурчать котом, — эти слова воспринялись очень противоречиво. Бён видел напряжённые руки и чувствовал, будто каменную спину. Конечно, совсем не больно ему. Бэкхён старался закончить быстрее — ушло пару минут. Они в унисон расслабленно выдохнули. — А можно я лягу с тобой? — Чонину показалось, что его брови выползут за пределы лба от удивления. — Не подумай не правильно. Там темно, — после небольшой паузы продолжил Бэкхён шёпотом, показывая в сторону коридора. — Залезай, — Чонин никогда не смеялся над чужими страхами и слабостями, а этот и вовсе показался ему чертовски милым. Он приподнял простыню, завалил Бэка на кровать и задул свечку. — Почему не спишь? — Бэк повернул голову в сторону мужчины. — А ты? — Чонин улыбнулся. — Думаю над словами Сонёля. Нужно совместить наши занятия. — Да… Я ни разу не держал в руках оружие. — Это несложно. Я научу, — Чонин перекатился на бок. — Что для тебя праздник? — Ну, вкусная еда, различные поделки, выставленные на улицах только в этот день, выступления и большие светящиеся фонарики на ночном небе, — закрыв глаза, перечислял Бэкхён. — Тогда не планируй ничего. Выйдем в город и пройдёмся по твоему списку, — Ким сильнее уткнулся в подушку и повернулся обратно на живот. — Спи — завтра рано разбужу.  — Меня, кстати, Бэкхён зовут, — парень потыкал Чонина в плечо. — Сладких снов, Чонин. — Бэк, — прошептали в самое ухо, но парень лишь отмахнулся и перевернулся на другой бок. — Бэкки, доброе утро. Вставай, у нас много дел, — Чонин потормошил его, стянул одеяло, разворошил волосы и заслужил хмурый взгляд щеночка в ответ. — Я тебя ненавижу, — Бён встал со второй попытки, потянулся, сделал пару наклонов, а потом вспомнил, что он не один, но вертится по чужой комнате только в длинной рубашке. — Вид, конечно, потрясающий. Я бы так и сидел здесь весь день, но нам нужно успеть помахать мечами и прокатиться на твоём коне до завтрака, а после целенаправленно мучать ребят порядком движений и умением держаться в седле.  — Его зовут Ук, — гладил по гриве коня Бэкхён, вымотанный после дуэли на мечах. Они подобрали ему что-то не сильно тяжёлое, но руки всё равно отваливаются теперь. Чонин показывал правильные стойки, повороты и выпады, а после прислонялся сзади к Бэкхёну, устраивал свой подбородок на его голову сверху и, обхватив его руки на оружии своими, проделывал тоже самое. — Он так недружелюбно на меня смотрит. Может не надо? — Я же подружился с твоим тяжёлым мечом, а вот мой, только живой. Так что не привередничай и садись сзади меня, — Бэк не стал акцентировать внимание, что если Чонин сядет спереди, то парень просто ничего не увидит. Пару кругов Бён ощущал, как Ким обхватывает его талию, и при этом пальцы обеих его кистей достают друг до друга. Вот это лапищи! Целый день они провели вчетвером очень продуктивно. Дети путались в некоторых местах, но в целом запомнили все движения и самостоятельно научились ездить на лошади. Чонин же без Бёна на коня так и не сел. — Вам страшно, учитель Ким? — допытывался Сехун. — Да, страшно. За Бэкхёна, — спорить не стал никто. Бён сидел и краснел, сердце грозилось пробить грудную клетку, а Хуна приструнил Чанёль, и младший больше такие глупости не говорил. Так и прошли несколько дней перед церемонией и праздником — в сплошных тренировках. Бэкхён решил ночевать у Кима, так как рано утром сам встать с постели не мог, и его будили каждый день ласковым «Бэкки», от которого по телу бегали мурашки. Жить во дворце неплохо, особенно, когда есть с кем. День, к которому они так готовились и который так ждали, наступил слишком быстро. В воздухе витала атмосфера праздника, и Бэкхён постоянно летал в облаках, наряженный по такому поводу в новый синий ханбок, а у Чонина был сиреневый. Перед выступлением учителя пожелали Сехуну и Чанёлю удачи, искренне переживая. Они передали мальчикам маски демонов и вместе встали недалеко от своеобразной сцены, чтобы насладиться представлением. Бён всё ещё был увлечён происходящим на его глазах, но Чонин подёргал его за рукав и предложил идти в город, пока все заняты и никому нет до них дела, Бэк согласно кивнул в ответ. — Чонин, ты это видишь? — счастливо улыбнувшись, мотал головой по сторонам Бён, стоило им пройти несколько безлюдных и серых улиц. На каждом углу виднелись самодельные гирлянды, светящиеся фигурки животных всех размеров, сувенирные лавки и море различной еды. Простые люди украсили город за день, как искусные мастера. Сами они тоже выглядели хорошо и опрятно. У дам были красивые причёски и миниатюрные плетёные сумочки, а мужчины ослепляли своей улыбкой. Ведь сегодня можно отбросить все заботы и дела, хорошенько отдохнуть и вкусно покушать. — Токпокки? — Мило улыбнулся Бэкхён, и Чонин не мог не согласиться. — В мёде или в шоколаде? — Уточнил продавец. — Три-четыре… — В шоколаде, — вместе выкрикнули парни и громко засмеялись. После они продолжали гулять, поедая сладость. — Подойдём ближе? — Ткнув пальцем в небо, где начали появляться огоньки сказал Чонин и схватил Бэкхёна за руку, такую маленькую по сравнению со своей. Предложение, от которого невозможно отказаться. Бумажные фонарики всегда пускали вдоль реки Хан, часто вышивали на них небольшие пожелания или имена дорогих сердцу людей. Бэкхён открыл рот от удивления, когда из-за какого-то куста Ким достал фонарик, с вышитыми на нём именами. — Я подумал, что тебе понравится, — с этими словами он протянул вещь младшему, а Бэк уже вовсю осматривал фонарик, провёл по своему имени пальчиками, с другой стороны было имя Чонина. — Мне очень нравится. Давай запустим его, — он смотрел на Чонина искрящимися радостью глазами. Они подожгли свечу и отпустили фонарик в небо вместе. Ким подошёл вплотную и обнял Бэкхёна со спины, продолжая наблюдать за удаляющимися ввысь светлячками. Они стояли так долго, пока не потеряли свой фонарик из виду. — Не шевелись, — Чонин немного отстранился, пошебуршал чем-то, а после затронул волосы Бёна. Бэк неосознанно выпрямился в спине и потянулся за рукой, Ким провёл несколько раз пальцами сквозь волосы, а после смастерил хвостик. — А? Чем ты его завязал? — Бэкхён чуть повернул голову назад, когда перестал чувствовать чужие руки в волосах, а волосы — на плечах. — Белой ленточкой с моим именем. — С твоим? — переспросил младший, а Чонин только хитро улыбнулся, повернул Бэкхёна лицом к себе и приблизился. Их разделяли считанные сантиметры. Чонин прикоснулся к чужим губам нежно, без напора. Одной рукой обнял за талию, а другой прижал за затылок ещё ближе к себе. Бэкхён обхватил шею мужчины и вплёл пальчики в волосы. Они смотрели друг на друга и понимали, что по-другому уже не смогут, не захотят. Так правильно и всецело обоюдно. — Потому что теперь ты — мой.