Глава 3
29 июня 2019 г., 19:20
Глава 3
Мятежники отступали, преследуемые отрядом саутпортцев. Эйнар не ожидал, что враг так быстро соберёт новые силы. На самом деле, он даже надеялся, что Даркан будет настолько напуган и обескуражен потерей считавшегося неприступным Холма, что даже не попытается преследовать их. Сегодня утром, когда лазутчики донесли о приближении врага, совет решил, что это всего лишь разведывательный отряд, так как серьезные силы никак не успели бы прибыть из Канта за это время, а о движении на переправе никаких донесений не было. Но оказалось, что противник шел налегке, стремясь застать их врасплох. Так как силы мятежников располагались на Холме в захваченной крепости, они были в безопасности, но совет рассудил, что лучше покинуть укрепление, чтобы не оказаться в ловушке, ведь противник всегда мог подтянуть новые силы. Они спешно покинули Холм, не пробыв на нем и двух недель. Расставаться с ним было обидно, ведь это была их крупнейшая победа, которая обещала переломить ход войны. Эйнар невольно улыбнулся, вспоминая тот бой. Началось все с того, что им удалось полностью перекрыть движение по дороге из Саутпорта. Несколько стычек с отрядами, высланными из крепости, закончились полным разгромом неприятеля, а мятежники обложили крепость, но при этом держались на расстоянии. Враги так и сидели бы друг напротив друга — одни на холме, а другие в лесах у подножия. Однако после длительных обсуждений Эйнару все же удалось убедить совет последовать своему плану, во многом потому, что Вьорну и Иникею надоело выжидать. Не малую роль в этом сыграл Санаклор и его лерантцы. Хотя герцог и не верил в предприятие Эйнара, он был готов на все, лишь бы перейти реку, и согласился отвлечь внимание противника. Ночью наблюдатели с холма заметили какое-то подозрительное движение в лагере противника. Лазутчики доложили о том, что противник, по-видимому, снимается с места, однако костры продолжали гореть, и в целом поддерживалось впечатление того, что лагерь все еще на месте. Одновременно от патрулей у реки поступили донесения о каких-то странных маневрах на той стороне ниже по течению. Комендант Сторожевого холма тут же решил, что разгадал хитрость мятежников — те хотят сделать вид, что лагерь все еще на месте, чтобы его люди и носу не показывали из крепости — тактику пустого лагеря, судя по рассказам выживших, они применяли против сэра Бремора. На самом же деле, мятежники хотят обойти холм, чтобы напасть на переправу и отвлечь на себя расположенные там силы, пока Санаклор будет переходить реку. Комендант спешно собрал отряд, и, отправив гонцов к переправе, выступил к реке на перерез мятежникам. Как он и ожидал, на том берегу Эриэни, вдали от переправы, мелькали какие-то огни. Однако комендант не знал, что как раз в этот момент Санаклор делает вид, будто собирается штурмовать брод. Поэтому гарнизон так и не дождался подкреплений с переправы — все находившиеся там солдаты готовились отражать нападение. Мятежников же, которых комендант собирался застать врасплох, на берегу не оказалось, зато они внезапно обрушились на его отряд с тыла. В темноте, прижатые к воде и без помощи, совершенно не ожидавшие такого поворота событий воины гарнизона быстро потеряли волю сопротивляться, многие были убиты, в том числе и комендант, кто-то бросился в реку, а небольшой отряд попытался прорваться обратно к холму. Им это удалось, вернее сказать, это им позволили сделать, однако, когда израненные и испуганные воины добрались до крепости, следом в ворота попытался прорваться отряд Эйнара. Одновременно на стены были заброшены заранее подготовленные крюки и установлены лестницы. Той кучки воинов, которые остались на холме, оказалось не достаточно против такого нападения, а выжившие в битве у реки своими спутанными рассказами только еще больше смутили защитников. Как пожар, распространились слухи о том, что Санаклор перешёл реку, что переправа захвачена, а армия, охранявшая её, обращена в бегство, что на них обрушилась вся мощь Леранта, что ему на помощь пришел Пуравон, а сам Кант то ли в осаде, то ли уже взят. Бой был стремительным, и к утру считавшийся неприступным Сторожевой холм был в руках мятежников. Когда на переправе поняли, что произошло, тут же было направлено подкрепление, но было поздно: над крепостью реял лев с рыбой в зубах, и для её штурма им бы потребовалось отвлекать слишком много сил от охраны брода. Слух о взятии холма быстро разлетелся по всей Кантилии, как и слава Эйнара, и вера в несокрушимость Даркана пошатнулась. На прошлой неделе в крепость прибыл гонец от лорда Пуравона, впервые с тех пор, как Эйнар бежал из дома. Он передал зашифрованное послание — Эйнар точно знал, что писал его сам лорд Пуравон, потому что кроме них, никто не знал этого шифра. В письме отец ругал его за непослушание, за то, что тот самовольно пустился в эту авантюру и увлёк за собой множество людей. В эту часть Эйнар особенно не вчитывался, поэтому возможно, там было ещё что-то. Но главная новость заключалась в том, что отец собирался, наконец, выступать против Даркана, и силы Пуравона не далее, как через три недели, если будут двигаться ускоренным маршем, окажутся в тылу у противника, и тогда войску на переправе придётся отступить. От отца приходило еще несколько записок с приказами и указаниями, как им следует действовать, и приказ удерживать крепость. Эйнар с самого начала не был согласен с отцом — он считал, что лучше забрать припасы, по возможности разрушить укрепления и быстро покинуть холм, но совет, конечно, не прислушался к его мнению. «Лучше бы они меня послушали» — с горечью подумал Эйнар, возвращаясь к действительности. Они нарушили главное правило — стремительные нападения и такие же быстрые отступления. Никогда не задерживаться на одном месте, чтобы враг не мог обрушиться на них превосходящими силами. Теперь же их отряд вынужден бежать, и им никак не удавалось оторваться от быстроходного противника. Тут к Эйнару подъехал ординарец Фельгрунда, и сообщил о том, что планируется провести очередной совет прямо в дороге. Эйнар вздохнул и направил коня к голове колонны. На совете, по необходимости коротком, но очень ожесточенном, было решено дать бой, тем более, что противник не намного превосходил их численностью. Эйнар был против — ему не нравилось то, что бой им навязывает враг. Но с другой стороны, люди устали, и дальнейшее бегство могло подорвать их боевой дух. Кроме того, Неблио наотрез отказывался бросать обоз, который был нагружен добычей, награбленной в крепости. Войско было решено расположить в лощине, поросшей густым еловым лесом, ограниченной с севера и юга холмы. Наспех разработанный план предполагал заманить противника в лес, изображая отступление. Как заметил Фельгрунд, враг тоже устал, особенно, если учесть путь от Канта до Сторожевого холма, и не ожидает нападения. Все согласились, что выгодная позиция и то замешательство, которое испытывает охотник, когда загнанная дичь бросается на него, должны сыграть им на руку. После того, как все приготовления были закончены, Эйнар отправился осматривать ряды своего небольшого войска. «Своего» было, безусловно, преувеличением, потому что в первую очередь воины были верны командирам, и уже потом ему. Реддарды вообще никому не подчинялись, их невозможно было даже заставить сражаться вместе с основными силами — Иникей настоял на том, чтобы всю реддардскую конницу поставить на правом фланге. Он хотел одним стремительным ударом выйти в тыл противнику. И Фельгруд, и Эйнар считали, что кавалерию лучше равномерно распределить по флангам и оставить часть в резерве, но Иникея невозможно было уговорить. Оставалось надеятся, что план сработает, и овражистая местность прикроет их левый фланг. Профессиональной пехоты у них практически не было, если не считать горстки наемников, которых было решено расположить в центре, так как оттуда им было тяжелее пуститься в бегство. Основную массу пехоты составляли крестьяне, причём очень немногие имели хоть какое-то строевое обучение, а вооружены они были, чем попало. От крестьян, желавших вступить в их ряды, отбоя не было — этому во многом сопутствовали непомерные налоги, введенные Дарканом, а также грабежи и жестокие расправы, которые учинял отряд Бремора над теми, кого заподозрили в пособничестве мятежу. А под подозрение попадал каждый, у кого было, что отнять. Эйнар с грустью подумал, что весь его авторитет только и держится на крестьянах и популярности у молодых рыцарей. Военачальники же всячески старались показать, что он им не указ, и в результате каждый делал, что хотел. Ему надоело быть символом, марионеткой, к которой прислушивались только потому, что молва величала его благословенным избавителем от иноземной тирании. Ведь он не раз доказывал, что достоин вести за собой людей, все признавали его храбрость и талант полководца! Но, побеждая в сражениях, он никак не мог победить в политических играх. Эйнар оглянулся на своих следопытов — его личный отряд разведчиков и телохранителей. Это были лучшие воины, которые сопровождали его в вылазках. Он знал, что всегда может положиться на своих товарищей, и их решительный вид взбодрил его. Уж они не станут обсуждать его приказы или корчить презрительную мину, когда он пытался выступить на совете. Они пойдут за ним в огонь и в воду, все надежные, проверенные в деле. «А может, мне вообще не нужны все эти командиры?» — вдруг подумал Эйнар. С такими верными союзниками он мог без труда расправиться с остальными военачальниками, а рядовые воины с готовностью примут его… Кроме Иникея, без него реддардцы и с места не сдвинутся. Это была заманчивая мысль, но неужели он решится на это? Эйнар знал, что никогда бы не подумал о таком раньше, до того, как покинул родной Пуравон. Эйнар пообещал себе вернуться к этой мысли, если переживет сегодняшний день. Он сосредоточился на приближающемся войске Дарканов, чьи стройные ряды как раз показались перед лощиной. Отряд Нореля Торген скучающе рассматривал однообразный пейзаж. Живописные луга, поля, рощи и леса Кантилии уже успели набить ему оскомину за время предыдущего похода, и теперь вызывали разве что раздражение и смутную тревогу. Как и необходимость вновь проводить весь день в седле, вместо того, чтобы сидеть в уютном замке и слушать интересные рассказы в большом зале. Скоро и Варнелю пора ложиться спать… Но отец однозначно дал понять, что без победы они могут не возвращаться, и вот теперь Торген снова преследует этого проклятого Эйнара. И как ему вообще удалось взять Сторожевой холм? — Капитан, зовите офицеров. И передайте команду — войску готовиться к бою, — бодрый голос Нореля резко выдернул Торгена из размышлений. — Что случилось? Нападение? Мы их догнали? — удивился Торген. — Вышлите вперёд разведчиков, и прикажите отряду строится. Кавалерии занять места на флангах! Отправьте приказ основным силам: немедленно сблизиться с авангардом. Мне понадобится гонец, лучше два. Только отдав все распоряжения, Норель удосужился заметить присутствие Торгена. — Противник собирается дать бой. С самого начала похода Норель и Торген испытывали взаимную антипатию, общаясь только по необходимости. — А где он? — недоумевал Торген, оглядывая перелесок впереди и пустые склоны холмов. — Скорее всего, поджидают нас впереди, — Норель неопределенно махнул рукой, и уже собирался было отвернуться к подоспевшему офицеру, но Торген возмущённо воскликнул: — Скорее всего? И это из-за этого ты всех поднял на уши? Да если мы остановимся, они только уйдут дальше. — Ему претила мысль, что на охоту и преследование уйдёт ещё больше времени, чем они уже потратили, тем более, если дожидаться, пока подтянуться основные силы. Да ещё этот дурак Норель, мнящий себя великим полководцем, останавливается перед каждым кустом! — Им придётся дать бой, и лучшего места отсюда и до Великого леса им не найти, — невозмутимо ответил Норель. Прежде чем Торген успел возразить, Норель продолжил, на этот раз громче, чтобы его слышали собиравшиеся вокруг командиры. — Как показывает наш опыт борьбы с мятежниками, — кантилец слегка склонил голову в сторону Торгена, отчего тот вспыхнул, поняв завуалированную насмешку, — рано или поздно они приходят к благоразумному решению. Единственное благоразумное решение для них сейчас — сражаться, выбрав наиболее подходящую местность. Вероятно, они ждут, что мы попадемся прямо в их ловушку. Мы и сделаем вид, что попались, а потом сокрушим врага! — Норель перевел дух, но на лицах многих офицеров читалась неуверенность. — Для нас же наиболее благоразумным, — продолжил он, — будет приготовиться к любым неожиданностям. Лучше потерять несколько часов, чем армию, — решительно сказал он. — Как назначенный Лордом-регентом командир этого предприятия, я ожидаю, что все исполнят свой долг. Теперь, где гонцы, за которыми я посылал? Воинство мятежников Эйнар наблюдал за силами противника, медленно продвигающегося к лощине, оставаясь скрытым под тяжелыми ветвями. «Давайте, ближе, еще немного», — он мысленно подгонял врага. На склонах холмов, скрытые от глаз перелеском расположились лучники. Как только противник ввяжется в бой, лучники должны обстреливать тех, кто еще не вошёл под защиту деревьев. Лес скрывал размер их войска, и враги устремятся вглубь, не зная, что против них выставлено всего несколько отрядов, которые будут увлекать их все дальше в лощину. Вражеский командир, не ощущая существенного сопротивления, будет атаковать холмы, чтобы выбить оттуда лучников. Имея численно превосходство и учитывая пологие склоны, это будет наиболее ожидаемый шаг. Однако на самом деле основные силы Эйнара расположились именно на флангах, готовые к внезапной контратаке. Ряды противника распадутся, часть его сил будет заманена в чащу, а остальным придется пробиваться снизу вверх по склонам холмов, откуда их будут осыпать стрелами. Если вражеский командир окажется достаточно компетентным, он постарается отступить, так как его численное превосходство не будет играть никакой роли в лесу. Но даже в этом случае он понесет огромные потери, прежде чем сумеет высвободиться из ловушки. Наконец первые разъезды противника вступили в лес. Они, как и предполагалось, обнаружили мятежников, и теперь противник осторожно приближался к лесу. Тени совсем удлинились. «Ещё немного, и для лучников будет слишком темно», — озабоченно подумал Эйнар. Наконец первые ряды противника вошли под деревья, начались первые стычки — короткие, но ожесточенные. Их воины молниеносно атаковали, затем отступали и нападали вновь, каждый раз отходя чуть дальше, заманивая солдат Даркана вглубь леса. Эйнар лично руководил этой тонкой операцией, не забывая при этом выслушивать донесения с холмов. В их рукаве был еще один козырь, и теперь Эйнар с минуты на минуту ожидал вестей об атаке Иникея. Сейчас реддарды должны были обходить холм, располагавшийся по правую руку, чтобы напасть на связанного по рукам и ногам противника с тыла. Отряд реддардов Иникея Берен возбужденно оглядывался. Иникей редко брал его с собой в бой, предпочитая оставлять наследника в безопасности, но сейчас все Реддарды, которые могли держаться в седле, следовали за ними, и Берена не с кем было оставить, а пуравонцам Иникей не доверял. Берена расстраивала эта вражда: перед самым выступлением у Иникея вышел бурной спор с Эйнаром — тот хотел разделить кавалерию для удара сразу с двух сторон, но Иникей наотрез отказался. Эйнару пришлось уступить, когда Иникей пригрозил вообще не участвовать в бою. Вдруг из-за поворота на всем скаку выехали их разведчики, которых послали вперед. Еще до того, как они успели приблизиться, стала ясна причина такой поспешности — по пятам мчались рыцари Дарканов. «Они разгадали наш манёвр!» — испуганно подумал Берен. — Реддард! — Громогласно разнесся призыв Иникея. — Готовься к бою! У Берена аж заложило уши, но рыцари вокруг тут же развернулись в атакующее построение. — Держись за мной, в драку не лезь, — бросил через плечо Иникей, и снова громко прокричал: — Реддард! За князя и родину! В атаку! Выкрикивая боевые кличи, реддарды бросились на врагов, подобно неудержимой лавине, блестящей доспехами. Берен отчаянно вцепился в поводья, стараясь не отстать. Его все еще терзал вопрос, разгадал ли противник их планы или сам пытался зайти им в тыл. Он даже не успел сосчитать врагов, потому что Иникей, не задумываясь, бросился в атаку. Противник тоже поспешно построился и устремился навстречу. Под крики и понукание лошадей две человеческие массы врезались друг в друга. Закипел бой. Вскоре боевые кличи сменились стонами боли, всадники падали на землю, истошно ржали раненые лошади. Вокруг вплотную толклись рыцари, а с земли поднялись клубы пыли, так что ничего нельзя было разглядеть. Берен убрал обратно в седельное крепление бесполезную теперь пику и выхватил меч, стараясь держаться за спиной Иникея. Он видел, как опускается и поднимается меч рыжего гиганта, как кто-то падает с лошади, но к нему не пробился ни единый враг. Схватка была жестокой, но короткой. Реддарды не зря славились как лучшие всадники Кантилии, вдобавок враг уступал числом и явно не намеривался складывать головы в этом бою. Рыцари Дарканов и их кантильские союзники-предатели дрогнули и бросились врассыпную. Берен наблюдал за ставшей привычной жестокостью, за тем, как добивали раненых и отставших — пленных они уже давно не брали, несмотря на значительные доходы от выкупов — их было неудобно охранять в постоянно движущемся отряде. Реддарды вокруг радостно праздновали победу, поднимали раненых товарищей, но Иникей быстро призвал всех к порядку. — Движемся дальше, прежде чем они успеют приготовиться. Теперь враг точно знает, что мы здесь. Лощина Эйнар хмуро вглядывался между деревьев. Вначале ему показалось, что план сработал, и им удалось заманить противника в лес. Он уже готовился захлопнуть ловушку, но тут вошедшие в лес враги развернулись и направились в сторону холма, прикрывающего его левый фланг. Чтобы не дать противнику занять высоту, им пришлось раньше времени вывести из засады всех, кто должен был удерживать этот холм. Но противник упорно пробивался вверх, несмотря на град стрел. Все силы Дарканов оказались сосредоточены на его левом фланге, правый же фланг был вынужден бездействовать. — «Неужели они догадались?» — крутился в голове Эйнара мучительный вопрос. Ситуация стремительно ухудшалась, потому что теперь мятежники не могли даже отступить. Оставалось уповать на внезапность кавалерийского удара. Где же эти проклятые реддарды? От них до сих пор не было никаких вестей, и наблюдатели на холмах не заметили пока паники в тылу противника. Отряд реддардов Иникея Берен облегченно вздохнул, когда они, наконец, миновали холм. На противоположном холме кипел бой, и, судя по всему, складывался он не в их пользу. Хуже того, вместо растерянного противника, которому они собирались зайти в тыл, их путь преградили ровные ряды копий. За ними виднелись лучники и свежие всадники. Хотя Берен был не так сведущ в военном искусстве, как Эйнар, даже он понял, что их отряд оказался в западне — любая атака была обречена на провал, и пока они бездействуют, положение Эйнара ухудшалось с каждой минутой. — Смотрите! — крикнул кто-то, показывая на холм, который они только что миновали. Берен обернулся и увидел на гребне фигуры людей — он совсем забыл, что на нем тоже спрятаны их воины. Враги впереди тоже разглядывали их, явно обеспокоенные тем оборотом, которое принимало дело. — Но это… — начал было, другой воин, — Знамя Дарканов на холме! — перебил его Иникей полным яростью голосом. — Но откуда? — испуганно спросил Берен. Однако выяснять этого он не успел — из-за холма, оттуда, откуда они пришли, высыпала конница Дарканов, отрезая их единственный путь к отступлению. Воины впереди ободрились, заметив союзников. Их конный резерв теперь выстраивался для атаки. Реддарды оказались зажаты между двух огней. Иникей, быстро оценив ситуацию, приказал атаковать зашедший им в тыл отряд, надеясь сокрушить их внезапным натиском и вырваттся из окружения. Бой, как он успел заметить, был, очевидно, проигран — тяжелое положение Эйнара, терявшего свой левый фланг, стало совсем плачевным теперь, когда свежие подкрепления противника зашли с другого боку. То, что их силы были разделены, только усугубляло положение. И зачем только он связался с этими глупцами? Иникей с яростным кличем на устах бросил коня вперёд, увлекая за собой отряд. Они смяли первые ряды противника, но он не уступала им числом. Сзади налетел резерв Дарканов, и теперь им приходилось отбиваться от атак со всех сторон. И все же мастерство реддардов и ярость Иникея позволили прорубить путь сквозь вражеских рыцарей, и они бросились в образовавшуюся брешь. Берен отчаянно гнал коня, стремясь догнать Иникея. Вокруг все как будто обезумели, отчаянно сражаясь не на жизнь, а на смерть. Вдруг его конь споткнулся, или был ранен — Берен не успел разобрать, — и он кубарём полетел на землю. Дальше была темнота. Лагерь мятежников Эйнар аккуратно приоткрыл полог палатки. Это была обычная походная палатка — шатер со всеми удобствами пришлось бросить при отступлении. Вокруг, в тесной лощине ютились остатки отряда. После смерти Фельгрунда их разношерстная армия будто растаяла. Эйнар предполагал, что в окрестностях может быть еще несколько разрозненных отрядов, которым удалось спастись, но даже если удастся их собрать, они теперь еще не скоро смогут сравняться с тем воинством, что было еще день назад. Сквозь ветви деревьев лагерь слабо освещала луна. Изможденные люди по большей части спали, где-то слышалась ругань и стоны раненых. Им пришлось весь день бежать от противника, и только недавно они решили остановиться на ночь в этой глуши. Эйнар бесшумно вылез из палатки и крадучись направился к коновязям. Масштаб и окончательность этого внезапного поражения, особенно после всех их предыдущих побед, настолько деморализовали людей, что смысла оставаться в отряде он не видел. А все так хорошо начиналось!.. Отец как раз собрал войско и выступил против Канта. Им оставалось только соединить свои силы. Тогда Эйнар, покрытый славой побед, гордо смотрел бы в глаза отцу, который хоть и поворчал бы, но был бы вынужден смириться с сыном, ведь победителей не судят. Теперь же у него только эта банда сломленных людей, а лучшие полководцы и рыцари Пуравона остались гнить в этой проклятой лощине. Теперь с ними не было и реддардов. Эйнар начал тихо отвязывать свою лошадь, когда краем глаза заметил движение. — Что, решил сбежать? — голос принадлежал одному из его следопытов. Именно они помогли прорубить путь к спасению, когда его окружил враг на холме. — Оставь, Гарнх, не мешай! — И ты бросишь нас? Стоило удачи изменить тебе, так ты сразу бросаешь товарищей, которые ради тебя рисковали жизнями? — голос был холодный, тихий, но за ним чувствовалась кипящая ярость. — Небось, к папеньке собрался, да? — раздался еще один голос. — Клянусь, еще одно оскорбление и я вас убью! — прошипел Эйнар, хватаясь за меч. Но меньше всего он хотел сейчас шума, потому что это поднимет на уши весь лагерь. Поэтому он добавил, уже спокойней: — Я не могу вернуться к отцу после всего этого, особенно теперь, когда Фельгрунд погиб. Но и оставаться здесь я не могу — честь не позволит мне нарушить мою клятву воевать с Дарканами, пока они занимают Дорнхилл. — И что ты собираешься делать? — серьезно спросил Гарнх. — Я отправлюсь в Кант и вызволю законного наследника Кантилии Варнеля Бракса! Повисла тишина. Потом кто-то хохотнул: — По-моему, ты от расстройства совсем голову потерял. Но Эйнар лишь отвернулся, угрюмо продолжая седлать лошадь. Гарнх задумчиво потер подбородок. — Что ты собираешься делать? У тебя же должен быть какой-то план, или ты просто постучишься в ворота Канта и потребуешь отдать тебе Лорда-наследника? Эйнар понял, что они не отстанут, и поэтому изложил свой план. Все слушали, затаив дыхание, а когда он закончил, принялись бурно его обсуждать. — Ну вот, собственно, и все. Теперь, пожалуйста, не шумите, — с этими словами Эйнар принялся прилаживать поклажу. — И что, ты думал оставить нас здесь? — удивился Гарнх. — Не знаю как остальные, а я иду с тобой. — И я! И я! Мы тоже с вами! — раздались голоса. — Нет, я не хочу втягивать вас в новую авантюру! — беспомощно начал Эйнар, но его прервали: — Хочешь всю славу себе забрать? Мы клялись тебе в верности, и мы пойдем за тобой хоть в логово этого Даркана! Вновь раздался хор голосов, и Эйнар понял, что теперь ему уже никак не отвертеться от спутников. — Ладно, собирайтесь, но быстро!
