Вернись ко мне. Жизнь после разлуки

Эллериан потеряла сознание в коридоре. Слава Эру, ее нашёл один из стражников. Он отнёс ее к лекарю. — Что случилось? — обеспокоенно спросил Амрот.  — Не знаю, я нашёл ее без сознания, — страж уложил девушку на ложе лекаря. Королева пришла в себя через пару минут. — Где я? — голова ещё немного кружилась. — У меня в гостях, — улыбнулся Амрот. — Я была в коридоре, и потом темнота. — Я осмотрю Вас? — Если нужно, то да, — страж ушёл; Амрот начал осмотр и после осмотра на его лице появилась улыбка. — Чему ты так рад? — Как бы Вам это сказать… — Говори прямо. — Вы ждёте ребёнка, госпожа. — Не смей так шутить! — огрызнулась она. — Я не шучу. Эллериан была рада, но в тоже время сильно удивлена… она села и положила руку на живот. — Это замечательно, владыка будет рад, — она улыбнулась и встала. — Я могу идти? — Да.

***

На следующий день должен был вернуться Трандуил, и Эллериан хотела сообщить ему столь радостную весть. Поэтому она легла раньше, чтобы проснуться к приезду любимого.

***

Утро следующего дня. Король с отрядом рано вернулись. Все пошли отдыхать. Все, кроме Трандуила. Тот быстро переоделся, тихо, чтобы не разбудить жену: пока даже взгляд на неё причинял ему боль, — и отправился в тронный зал. Он величественно восседал на резном троне, но голова его была окутана туманом сомнений, больше, чем любая гора. Все время, что письмо отравляло разум, кусок не лез ему в горло, и сны не приходили на смену реальности. Если бы только позвать её и услышать, что все это чья-то неуместная шутка. Но теперь каждое её слово показалось бы ему жестокой ложью. И он позвал к себе только служанок, тех, что знали жизнь королевы изнутри, ближе, чем кто-либо ещё. Они явились скоро, ни одна не посмела посмотреть Трандуилу в глаза. Элин была бледна. — Вы напуганы? Почему же? Вы сотворили что-то дурное? — Не сотворили, — одна из служанок выступила вперёд, вспыхнула, но посмотрела на него прямо. — Мы ни в чем не виновны. Но раз Вы звали нас… — То желаю узнать, что сделала моя супруга, — прикрыв глаза, подтвердил король. — Мы не хотели бы говорить… Элин побледнела ещё больше, сжала кулаки. — Все дни и ночи, пока Вас не было, она проводила в библиотеке. — Днем она читала, но ночью… — Ночью к ней тайком входил мужчина! Все они вспыхнули, только Элин оставалась тихой и бледной, и пугалась все больше. — Каждую ночь? — спокойно спросил Трандуил, но внутри у него окончательно все обрывалось. Сколькие знают об этом позоре?.. — Каждую. — И точно вы знаете, что это был не библиотекарь, не слуга, чтобы укрыть её, не страж, чтобы убедиться, что все в порядке? — он встал, сделавшись напряженнее и строже. Как мало нужно, любое ничтожество, любая случайная минута… Как она превратилась в это? — Точно, — голос Элин дрожал, звенел и боялся себя самого. — Я… Я входила к ним, — её трясло, слишком заметно. Страх сжимал все её существо. — Всё так… — Что ж, идите, — твёрдо произнёс король. — Я верил в неё до конца.

***

Эллериан едва успела проснуться и приготовиться к выходу, когда к ней явился Ферен, и передал, что Трандуил желает её видеть. Почему-то встреча была назначена в библиотеке. Всю дорогу до неё Ферен был удивительно холоден, но радость от предстоящей встречи, мысли о том, как обрадует короля новость, новость, о которой он и сам грезил вслух не так давно, не давала Эллериан слишком замечать его отношение. Когда она вошла в библиотеку, дверь за её спиной закрылась. Кажется, даже на замок… У одного из стеллажей стоял и король. Стоял спиной к ней, держа наполненный бокал в руке. — Здравствуй, Эллериан, — что-то мрачное, такое, как отдалённый гром было в одном лишь этом приветствии. — Надеюсь, ты в добром здравии. От его голоса королева сначала улыбнулась, но потом вздрогнула. — Здравствуй, Трандуил. Да, я в добром здравии… что-то случилось? — Я слышал, что во дворце меня ожидают вести, — он повернул к ней голову, и взгляд его холодным ветром прошёл сквозь неё. — Да… ты прав… — спокойным голосом проговорила она. — Я собиралась сообщить тебе весть немного позже. — Хотела сообщить? — повторил он, и ужас мелькнул в его глазах. В самом деле, он был напуган, напуган до дрожи её недавней улыбкой, её безоблачным взглядом, её спокойствием. Ему хотелось теперь просто прогнать её, чтобы не впускать спокойную липкую тьму в свою по-ледяному чистую и острую душу. Ей не страшно сказать. Как долго?! Откуда такая уверенность?! Откуда такая… — Бессовестная. — Кто?! Я? Отчего же? — она села на ближайший стул. Он поставил бокал и с нервной быстротой подошёл к ней, заглянул в глаза, но тут же выпрямился, сделал несколько шагов, оказался за спиной. — Случайные эльфы и служанки знают, в самом деле, отчего теперь не сказать мужу? — Об этом знает только Амрот и я… — она посмотрела на него. — Амрот? — повторил Трандуил, на секунду ему стало точно легче дышать, но затем грудь обхватило плотным кольцом, чуть не до тошноты. Он вдруг резко обнял её, сжимая так, что затрещал стул и ткань их одежд. Но легче не стало, объятия разомкнулись так же резко, накрыв его новой волной безвоздушья. — Наивное заблуждение. Полюбуйся! — он опустил на стол рядом письмо, твёрдо, будто бы полностью успокоившись… — Что это за письмо? — она взяла в руки письмо и принялась читать. Прочитав, она переменилась в лице. — Это неправда. — Вдруг передумала мне говорить? — Трандуил выдохнул, дыхание его прошло по её волосам пламенем. — Уже поздно, милая… — Поздно для чего? — она посмотрела на него. — То, что здесь написано неправда… у меня была радостная весть для тебя. — Поздно пытаться меня обмануть. Что же за весть? — Я и не пытаюсь обмануть… — она замолчала на пару секунд. — Я жду ребёнка. — Ребёнка… — повторил король, но прозвучало это с печалью, почти с болью. Он вновь обошёл её, вдруг опустился, сел на пол, глядя на неё снизу вверх, как-то нежно и жалостно. Что-то было в этой позе, что-то такое, как обычно, и казалось, что сейчас он обнимет её колени и попросит прощения за горькое подозрение… — Давно? — Пару недель… — она посмотрела на него. Он протянул руку, осторожно, точно большой кот, пытающийся что-то потрогать, и взялся за её ладонь. Он показался совсем мягким, но ведь где-то могли быть и когти… — Знаешь, Эллериан, я все время думал… Все время, что ты вернулась, я думал, что ты ещё слишком слаба и хрупка, чтобы носить ребёнка. Но дети эльфов не помещаются в сосуды, которые не дадут им жизни… — он снова вдохнул, взгляд его замер на её белых ладонях, пальцы прошли по ветвистой линии. — Вот что я скажу тебе. У тебя есть выбор: ты останешься в моем королевстве, но жить станешь в отдельной комнате. Я приму твоего ребёнка и выращу его как королевского, но ты редко будешь с ним видеться, чтобы он не познал тьму. Или ты уходишь к своему брату, и он решает твою судьбу сам. Мне было очень больно узнать правду, но ещё больнее будет нашим подданным, что ими правит изменщица, а потому, я не могу простить тебя, даже если захочу. — Я тебе не изменяла! — воскликнула она, резко встав. — Никогда, Трандуил… я бы не посмела предать того, кого люблю больше жизни. — Ты очень добрая, Эллериан, — проговорил он, мягко, — и твои служанки любят тебя, искренне любят. Ко мне у них иное отношение… — Ты слышишь меня или нет?! — она смотрела на него. — Я тебе не изменяла, — проговорила она, делая акцент на каждом слове. — Я тебя слышу, — он тоже поднялся, — а ты меня? Так вот, даже они не смогли молчать, ибо это так возмутительно, что никто не стерпит. Они кричали об этом наперебой. Здесь ты это свершила… — Я тебе не изменяла, Трандуил! — она уже кричала. — Услышь меня, наконец! — Прекрати крик, — жёстко потребовал он. — Не прекращу! Он нахмурился, дыхание вновь стало чаще и труднее. — Это ничего не изменит. — Пусть так! Но я не могу успокоиться! Ты обвинил меня в том, чего я не делала! — Я был бы рад поверить, что не делала, но не могу, — его губы дрожали, а глаза казались тёмным пятном. — Был бы рад?! Да тебе сейчас плевать! Если бы ты слушал, то не дал бы мне волноваться в моем положении. А то, что меня могли оклеветать, тебя не волнует, да? — Волнует. Вот почему я спросил твоих служанок, самых близких. Они любят тебя, Эллериан, и они это мне сказали. Кто бы стал выдумывать такое безумие? Не бывает измен среди нас… — Я тебе не изменяла, — она подошла к нему. — Мне нет смысла этого делать… я преданна, Трандуил… и преданна тебе. Ты веришь тем, кто, якобы, приближён ко мне… им я не говорю все, они знают лишь малую часть… даже ты знаешь больше… меня оклеветали, любовь моя, а ты слепо веришь всему, что пишут, без доказательств… не думала, что король способен на такое, — она встала и пошла в сторону выхода. — Откройте, — твёрдо приказал он. — Я дал тебе выбор. Решай. Трандуил прошёл к столу и вновь поднял бокал, холодея от внутренней слабости. Её слова нисколько не убедили его… — Какой выбор ты мне дал? Никакой. Ты поставил меня перед фактом… я не смогу уехать к брату насовсем… меня будет тянут к тебе… мое сердце будет болеть по тебе. — Если в письме правда, то так ли трудно говорить подобные слова? А если ложь, то мне нужны доказательства, потому что это касается не только меня. — Все ночи я проводила здесь, за чтением… лишь это хоть как-то отвлекало меня от того, что тебя нет. — И именно сюда приходил он. И это видели. Твои нежные слова, Эллериан, сейчас ничего не меняют, потому, что я говорю с тобой не как твой муж, ибо твой муж не может говорить от боли, я говорю с тобой как король с королевой. А королева должна помнить еще и о своей стране. — Я помню о своей стране, мой король… и стране я не изменяла, как и мужу… так и передайте моему супругу, а этот разговор я продолжать не намерена, — она переменилась в лице и к тому времени уже стояла у выхода. — Мне тоже больно от того, что ты поверил им. — Если ты говоришь правду, мне станет это известно, — но ни луча надежды не прозвучало в его голосе и не зажглось в глазах. Щелкнул замок, Ферен открыл перед ней дверь. Королева выскочила из библиотеки, больше не сказав ни слова. Грудь сдавила жгучая боль. Она вбежала в свои покои и рухнула на постель, закрыв лицо руками. Но спустя пару часов она зареванная пошла искать своих приближенных служанок. Обнаружились все в одной комнате. Все, кроме Элин. Увидев королеву, девушки сдержанно и холодно поклонились, и Эллериан вдруг поняла, что они вели себя так же с первой ночи после отъезда мужа. — А теперь потрудитесь объяснить ваш поступок, — она посмотрела на них безразлично, а затем села. — И где Элин? — Не нужны причины, чтобы говорить правду. — Элин с нами не ходит. — Но она-то все видела. — Я задала чёткий вопрос и хочу услышать на него ответ! — она повысила голос, и было видно, что она ревела, но теперь уже злится. — Одна из вас пусть сходит за ней. Вы смеете так со мной разговаривать… клеветать на меня… не думала, что приближенные ко мне эльфы однажды предадут меня… а может вы в сговоре с тем, кто отправил письмо… — она встала и подошла к одной из них, подняв ее подбородок двумя пальцами, заглядывая в глаза. — Хоть сейчас перед лицом Вала скажу, я говорила только о том, что я видела, а видела я, как мужчина входил к Вам! — Мы все это видели. — Каждую ночь видели! — То, что ко мне кто-то заходил не говорит о том, что я изменяла мужу! Хотя бы одна из вас проверила догадку об измене? Нет, а почему? Потому, что вам плевать и вы предали меня. — Элин все видела, а мы ей верим. Страшно нам было зайти в комнату, где такое творилось. — А тем, кто предан было бы не страшно… Элин ведь тоже не заходила. — Нет, заходила. Заходила. Она несла Вам одеяло, и зашла. — А вышла в слезах! — Я не знаю, почему она ушла в слезах… я засыпала и просыпалась в библиотеке… с книгой на столе… — она убрала руку. — Но вы сами не проверяли и теперь вы предательницы и не мои служанки. — Ваш супруг сказал нам то же. Теперь Вам служат только стражницы, только женщины и только владеющие оружием. — Как замечательно, тогда я могу сделать так, — она оставила сильную и звонкую пощёчину на щеке девушки, которую только что держала за подбородок. — Как вы ничтожны и продажны, — она с отвращением посмотрела на руку и вытерла ее о платье. — Что ж, скажу так: через девять месяцев во дворце появится ещё один наследник или наследница. Служанки смотрели на неё молча, оскорбленные, но ещё помнящие, кто перед ними. Только одна, спустя минуту, сдержанно сказала: — Мы Вас поздравляем, королева. — И этот ребёнок явно не от непонятно кого, а от короля… — она подошла к выходу. — Освободите пост… вы теперь не королевские слуги. Служанки вышли. Через несколько минут к ней вошли две высокие, крепко сложенные девушки — стражницы. Обе резво поклонились. — Честь служить Вам, Ваше Величество, — бодро произнесли обе. Они не знали, что случилось. Даже, напротив, им было сказано, что они должны защищать королеву, если кто-то на неё нападёт, а вовсе не выпускать её на прогулку, когда ей вздумается… Но оставлять её одну все равно было нельзя. — А я вам не рада… уходите, — величественно сказала она и вышла. — Пойдёте за мной, прикажу вас убить. Но стражницы, конечно, отправились следом. — Его Величество сказал, что Вас хотят убить, и мы не можем Вас оставить. — Меня не собираются убивать, просто король вдруг усомнился в моей верности ему, и сейчас вы подчиняетесь мне. Эллериан быстрым шагом вышла в сад. Стражницы, было отставшие от удивления, следовали теперь в отдалении, ожидая теперь не только нападения со стороны незнакомцев, но и вполне банального явления тёмных сил, ибо неверность они понимали именно так. Эллериан села в беседке, стараясь успокоиться. А вокруг неё густым слоем плелась тишина. Почти никто не знал, но все чувствовали, что что-то идёт не так. Эллериан сидела в беседке с закрытыми глазами. Она обдумывала происходящее. Как-то совсем вдруг, не спрашивая разрешения, рядом с ней появилась и села девушка, в очень закрытых одеждах, при том, что было довольно тепло. — Не лгут ли мне мои глаза? — без предисловий начала она. — Столь прекрасная королева и столь грустна? — Благодарю вас, но я не грустна… скорее, раздумья вовлекли меня… — она посмотрела на эту девушку. Девушка улыбнулась, кажется, очень приветливо. — Что за раздумья терзают Вас? — Не думаю, что готова сейчас поделиться ими. — Дело Ваше, — не стала спорить незнакомка. — Просто странно это. Ваш муж едва вернулся, разве не должны Вы теперь ворковать в его объятиях? Ведь Вы так ужасно скучали… Она посмотрела на незнакомку. — Король может и вернулся, но сейчас у него есть дела и отвлекать его не нужно. — Ох, понимаю… — она смущённо отвела взгляд. — Я вовсе не хотела Вас задеть, простите… — Все хорошо. — Трудно быть королевой, — задумчиво протянула незнакомка. — Хоть мои друзья убеждены в обратном, наивные… — Королевой быть совсем несложно… просто нужно уметь разделять рабочее и свободное время. — Да, но как часто Вы делаете это одна… — Я не часто одна… мы выходим с мужем на прогулки, либо сидим в покоях и общаемся. — Да?.. Ну что ж, — она вдруг встала. — Раз пока это невозможно, не хотите ли Вы пойти со мной? Я плохо знаю этот лес, я здесь недавно и ненадолго… — Что ж я буду не против прогуляться… мне это даже нужно, — она улыбнулась и встала. До самого вечера они гуляли. Правда, общество незнакомки оказалось несколько утомительным: она оказалась любопытной, сдавалась легко, но через минуту вновь пыталась узнать все то же самое, только с другой стороны. С наступлением темноты она оставила Эллериан, все в том же саду. Эллериан направилась в свои покои. Она мягко открыла дверь и зашла. Ей принесли ужин. Совсем уже поздно в дверь постучали. Судя по спокойствию стражниц, по крайней мере, открыть было можно. Эллериан посмотрела на дверь. Она медленно отворилась. В неровном свете коридора и собственном мягком сиянье, перед ней стоял король. Она, увидев его, встала и поклонилась, опустив голову. — Владыка… — Не нужно, — он улыбнулся, одними губами. — Я пришёл только пожелать тебе доброй ночи, если все в порядке. — А все должно быть хорошо, мой король? — она подняла голову. — Мой муж отверг меня… обвинил в измене… — ее глаза наполнились слезами. Он же опустил взгляд, вдыхая, точно чтобы что-то сказать, шагнул к ней, но… Только протянул лёгкий и тонкий платок, пахнущий свежо и приятно. — Доброй ночи, Эллериан, — и вышел прочь. Она едва успела взять в руки платок. Она готова была кричать от боли, но боль сжала грудь и она обессилено упала на постель, дав волю слезам.